Почему мы тогда не уехали

На свадьбе Миллисент сидела на стороне жениха и Глория на стороне невесты. Размеренно отпивая шампанское из фужера, мисс Пёрфект не отрывала от неё глаз до конца церемонии. Родни Пёрфект ещё раз надул «девичьи» губы для поцелуя, прежде чем Норта, с этого дня его жена, вытерла его уста антисептической салфеткой. Мистер Нит засвистел, и Молли, его жена, зааплодировала, как и немногие подошедшие соседи с улицы Виктории. Милли закатила глаза и подняла над собой фужер, через желтоватую жидкость наблюдая за скромно потупившую взгляд Глорию. Они уже не были теми неказистыми десятилетками. Но неровные зубы, доставшиеся от отца и нос-башмак остались на месте. И ничего менять в своей далеко не выигрышной внешности она не думала. Мили же свои изъяны на лице тщательно скрывала косметикой. Пока ей не исполнилось 18-и, чтобы мама записала её на пластическую операцию, как бабушка в её молодости. Мили меняла парней, как перчатки. А чудаковатую подругу она никогда не видела с мальчиком. Но это не отменяло её многочисленных друзей с мужской стороны, которые считали её пацанкой. Да, таких, как она, не зовут замуж. Как перчатки парней меняла Милли, от скуки. Последнего она заблокировала во всех соцсетях месяц назад. Она с возрастом стала критически смотреть на родителей: на мать, которая была помешана на артефактах с богатой историей, но смотрела телевизор, а её работа была телеведущей собственного шоу с кумирами для молодёжи, скатывавшихся в цирк. Девушка с рвотными позывами вспоминала кумиров своего детства. Но семейная жизнь, если она когда-нибудь настанет, она чувствовала, будет не лучше, чем у родителей. Её отец, пока он был с ними, в доме находился на правах мебели с работой в офисе и вечными просьбами не мешать смотреть телевизор. Одно развеивало скуку в её имитации счастливой семейной жизни — соседство с деревенской девочкой, с которой они то дружат, то враждуют с десяти лет. У них не всё как у нормальных друзей, но почему-то испытания их только роднят. Мать жениха так и не пришла: в это время поставили в эфир её шоу. После ухода отца она полностью сосредоточилась на работе. Милли проводила брата, когда он вёл под руку его невесту Норту, бывшую Нит — роскошную девушку, у которой мало общего было с той ботанкой в школьные годы. По традиции все расходы должны были быть на плечах семьи невесты, и родители отнеслись к подготовке к свадьбе первенца со всей серьёзности и с немалой долей креатива: в ход шли смастерённые одарённой отцовской рукой роботы, которые подавали закуски и накрывали на стол. Даже белых голубей он вырезал из дерева и более того, они могли ворковать на десяти языках мира. — Как ты себя чувствуешь, Милли? — спросила Молли. — Я в порядке, миссис Нит. — сладким голоском сказала Мили, натянуто улыбнувшись. — Извини, мне показалось, что ты скучаешь на свадьбе брата. — Что вы, я всю жизнь только и ждала, что он наконец женится и съедет. — Я тоже рада, что дети наконец выросли, и у них будет своя жизнь. — женщина хлюпнула носом, и тут же подбежал, а точнее, подъехал робот-официант, подав ей носовой платок. — Спасибо, дорогой. — ответила она и громко высморкалась. «Эх, миссис Нит. Вы такая же наивная, как ваша младшая дочь. Я ведь сказала это с сарказмом. — подумала Мили. — Поверить не могу, что в детстве они с мамой клялись в вечной дружбе» — Сегодня ты выглядишь волшебно. — продолжила Молли. — Это какой-то французский бренд? — Balenciaga. — неуверенно сказала она. — Сколько стоит? Глории оно бы так пошло! — Э-э-э, не помню. — сказала девушка. Она знает, что платье такого громкого бренда семье не по карману. — Ну, ладно. Как вспомнишь, дай мне знать. — Хорошо, мис… — Молли, вот ты где, — приехал на инвалидном кресле её муж и взял за руку, — скорей, ты салют пропустишь. — Ой, правда, потом ещё ресторан… Не пропадай, Милли! — крикнула женщина напоследок и прыгнула на руки мистера Нита. Отец Глории недавно пережил инсульт, но быстро восстановился, ведь новые изобретения сами себя не создадут. Встать он больше не мог после больницы, но модернизировал кресло, приделав к нему мотор. Когда Родни съедет, будет ещё скучнее. Недоумок этот хотя бы косячил иногда и получал нагоняй от матери, что на время могло поднять настроение Мили. Мили заметила, как Глория помахала им рукой и ушла к дому. — Постой, Глория! — крикнула девушка, поднимая подол платья, она побежала за ней. — Эй, да стой ты уже! На каблуках бегать не так-то легко. Глория остановилась и посмотрела на неё, её веки были скромно тронуты красной подводкой. Ну хоть к такому важному дню она привела себя в порядок, хоть что-то. — Что такое, Мили? — Домой уходишь? Так рано? — хихикнула брюнетка, пытаясь подобрать слова. Она на самом деле не знала, что ей нужно было от подруги. — Да, завтра же в школу рано вставать. — Как будто тебя это волновало. — Ну ладно, ты меня подловила. — улыбнулась рыжеволосая, но как-то грустно. — На самом деле, я хотела навестить Била. — Это твой… Бойфренд? — сердце брюнетки ухнуло в пятки. — Мой кот. — мрачно сказала девушка. — Вернее, он был общий, семейный. Он умер год назад. Я бы хотела, чтоб он присутствовал сегодня на торжестве. Милли вспомнила о дымчатом коте, таком худом, что кожа была натянута на череп и рёбра. Неудивительно, что долго он не протянул. — Почему ты не рассказала мне об этом? — спросила девушка, почувствовав смесь облегчения и тоски, которая передалась от подруги. — Ну, ты была занята тогда, а потом и забылось как-то. Тебе животные никогда интересны не были. Пёрфект вспомнила, как она слушала музыку в плеере и к ней в комнату постучала мать. Как обычно, девушка достала из-под кровати мягкие игрушки и поменяла фотографию панк-рокера в рамке на балерину. Неожиданно беспокойным голосом она сообщила, что Глория стоит в дверях крыльца и хочет поговорить о чём-то важном. Милли тогда подумала, что это очередная ерунда и воткнула наушник обратно в ухо, так и не спустившись к подруге. И тут ей стало совестно. — Вовсе нет. — выпалила она. — Я могу пойти с тобой, за компанию. Это далеко? — На заднем дворе нашего дома. — сказала Глория и развернулась. — А, ясно. Подожди меня! Разговор получился напряжённым, и Глория ясно дала понять, что намерена побыть одна. Мили не хотела навязываться, но пошла за ней. Глория всегда была добра и никогда бы не послала подругу напрямую. Привычка, раздражавшая Мили, но сейчас ей пригодившаяся. Странно, что Мили раньше не замечала эту маленькую могилку с двумя палочками, как импровизированный крест. Глория усыпала свадебными цветами могилу так щедро, что креста было не видать. Не пожалев платья кремового цвета, девушка села рядом, обняв ноги и положив подбородок на колени. — Он умер своей смертью? Глория кивнула. Начало темнеть и в то же время дуть ветер, гости разошлись по домам. Мили в одном шёлковом платье цвета фуксии было холодно, и она растёрла предплечья руками. Но это мало чем помогло: подруга не показывала виду, что её беспокоит непогода, но она уже начала наматывать сопли на кулак. Мили вернулась с пледом, положив на плечи подруги. — Спасибо. — тихо сказала она. — Я думаю, он был бы счастлив сегодня. Они посидели ещё немного, и Глория предложила ей зайти к ней. — Не хочу, чтобы сегодня ты осталась одна в этот праздник. — А ты правда хотела бы остаться сегодня со мной? — Конечно. Зелёные глаза изучали её, и Мили съёжилась под этим взглядом. «Почему ты волком на меня смотришь? Я сказала не то, что ты ждала?» — Это было бы мило. — лицо Глории посветлело, к ней вернулся прежний задор. Пускай немножко раздражающий или, если быть честным, «множко», но куда лучше, чем некрасивое лицо вдобавок с мрачностью. — Когда тебя позовут замуж, ты пригласишь меня на свадьбу? — спросила Миллисент, хотя знала очевидный ответ. — Я? — спросила рыжеволосая, положив руку на грудь. — Да, ты. — Обязательно, подруга. Но думаю, ждать придётся долго. — Тебе за все эти годы так никто не понравился? — брюнетка пожирала её взглядом и, возможно, из-за этого Нит стала неуверенной. — Н-не знаю, честно. Я бы хотела… — …В школе много классных парней, к тому же, ещё свободных. Для меня будет честь познако… — …Опять ты о парнях. — проворчала Глория, дёрнув плечом, и лямка платья съехала с её плеча. — Пр-прости. Хотела как лучше. — Тебе хватит терпения помолчать со мной до утра? — мягко спросила она. — Почему бы и нет. Глория сняла балетки и улеглась на большую кровать. Милли присоединилась к ней, сев на край. — Хэй, присоединяйся! — она взяла её за руку и уложила рядом с собой. Милли положила голову на подушку, и она заранее попрощалась со сложно сконструированной причёской, над которой работал стилист битый час. А Глории хоть бы хны — она только завязала подросшие до лопаток волосы в простой низкий конский хвост. «И почему я шесть лет назад саботировала переезд в столицу, воспользовавшись мамиными чувствами? Неужели только из-за неё?» — размышляла девушка, внимательно осматривая веснушчатое лицо и закрытые глаза, немного подрагивающие, что означало, Глория уже видит первый сон.»