О женщинах Марвел замолвите слово

Остров, кирпич, что-то сломанное Выдранные с мясом почти по самый корень провода, свисали до самого пола подобно лианам. Но стоило заискрить, как они превратились в вываленные артерии с фонтанирующей кровью. Если откинуть метафоры прочь, воздух и впрямь был наполнен её запахом. Кровь, гарь, тяжёлая пыль – все, что осталось от железобетона. Пеппер было нечем дышать, как она пришла в создание, останется для неё самой важной и неразгаданной тайной. Вокруг темно, лишь фейерверки, что щедро раскидывают оголённые провода, да виднеющаяся через крохотное отверстие завала мигающая потолочная лампа, как же повисшая на виселице оторванного кабеля. Поттс пытается шевелиться. Её тело не затекло, прошло совсем немного времени. Почему она отмечает это в своём сознании с пометкой «хорошо», а «не плохо» или «всё равно», она тоже не знает. Может, хотела придумать себе любую хорошую новость, плохие-то уже небось сами в списке выстроились. Рука застряла, и вот она-то уже начинает затекать. И ногу придавило. Некогда шикарная спальня превратилась в руину всего за яркий миг полный грохота и силы. У Пеппер дежавю. Но только тогда был треклятый костюм. Броня и крылья. Но из-за него же мир вокруг и разнесло в щепки. Сейчас… сейчас можно теряться в сотне догадок, перечислять возможных виновников можно бесконечно долго: недобросовестные конкуренты, бытовая авария, теракт, очередные инопланетные распри, конец света, неудачный эксперимент и прочее, прочее, прочее. Но это не имеет значение. Важно лишь то, что Пеппер жива, что придавливающий ногу предмет ничего ей не переломал и не проткнул, и на самом деле его можно было скинуть, важно сейчас высвободить руку, выбраться из-под завала, найти остальных. И раз и два дёрнув ногой, она, наконец, скинула с себя лёгкий брус, попыталась, насколько это возможно, перевернуться на бок, в более удобную и для тела и для предстоящей работы по освобождению конечности позу. Она кричит, зовёт на помощь. В ответ лишь треск искр. «Сама, дорогая, сама». Второй рукой она пытается разгрести завал. Рука затекает, бок затекает. Пыль норовит забиться во все что можно, словно жмётся в страхе. Щека разрезана осколком, заливает кровью лицо, учтиво затекая и рот. Будто прокусанного языка мало. Сколько времени на это ушло – десять минут или полчаса – Поттс не знает, но наконец она свободна. Не за бесплатно, конечно – пара пальцев сломано, кожа ободрана. Женщина шатается, пол – сплошной мусор и выдолбины, тут и в кроссовках ходить рискованно перспективой лодыжку вывернуть. Один каблук сломан, второй туфли нет вообще. Босиком ходить по этому месиву чревато превращением своих же стоп в подобное месиво. Пытаясь ступать как можно осторожней, она идёт туда, где когда-то была дверь, лестница. Небольшой остров - Корона моря, золотисто-зелёная точка посреди океана. Место прекрасное даже для самого искушенного взгляда. Получись у Локи захватить мир, уничтожая все и вся, даже он бы оставив этот уголок нетронутым. Но, видимо, не все оценили красоты данных мест. Пеппер прибыла вчера на подписание контракта. Она вместе с другими директорами совета рассматривала это приглашение как заранее данное согласие на сотрудничество. Но капля чернила не успела даже нависнуть над заветным местом подписи на дорогой бумаге. Поттс хотела подписать все нужные документы ещё по приезду, но была втянута в вакханалию хорошего тона принятия делегации важных гостей. Но наконец, новый день, в специально оборудованном в особняке конференц-зале всё готово, осталось только собраться, в сотый раз расписать все плюсы от предстоящей сделки и подсунуть документы. Пеппер должна была прийти раньше всех, как обычно. Она уже направлялась к двери, как через огромное окно увидела, что горизонт над лазурной лентой слишком посветлел. И слишком стремительно. Небо и вода сливаются почти в одно в слишком выцветающей среде, потом наоборот, всё слишком живо обретает краски. Всего за пару мгновений. Не сообразить, не убежать. Грохот превращается для людского уха в тишину. Сердце взрыва высоко над водой, но сильного биения достаточно, чтоб поднять волны. Но огонь до здания добирается быстрее. Каменные мешок захлопывается над Пеппер раньше, чем на остатки помещения обрушается вода, туша только-только намечающееся пожарище. Поттс почти добралась до двери. Казалось – пара метров, но ноги и руки увенчались россыпью новых синяков и порезов. Женщина опасливо огибает свисающие провода, уже думает, как будет по крупицам разбирать завал, и тут вспоминает. Вездесущие тени. Они всегда рядом и их почти не замечаешь. Пеппер всегда была рядом, и не редко на шаг и два впереди Тони. Что только в её компетенцию не входило, она воистину была молнией – такой же яркой, такой же быстрой. И так же быстро выпада из поля зрения присутствующих. Горничная тенью проскользнула в комнату, следом – Пеппер за забытой вещью. Она отметила присутствие прислуги и тут же выкинула её из головы, ей не до этого. Когда громыхнуло, когда она очнулась, когда она звала на помощь – она ни разу не вспомнила о том, что в комнате она не одна. «Где она стояла?» И снова путь по это битому стеклу, острым обломкам брёвен и камня, оставляя кровавую дорожку. - Вы в порядке? Тишина. Она снова зовёт. И лишь на третий раз до неё доносятся хрипы. Это подстёгивает Пеппер, эта надежда действует словно обезболивающее. Она почти, что подлетает к женщине, скидывая обрушившуюся на ту панель. - Как вы? Та в шоке. Может, долбануло сильнее, может просто с непривычки – Поттс-то волей-неволей закалённая ко всякой дряне. Когда-то ярко освещённая комната превратилась в каменный мешок, даже толком не разглядеть, где что сломано. Но хоть общий силуэт вырисовался, уже хорошо. Пеппер, превозмогая боль в изувеченной руке, расчищает завал вокруг женщины, та постепенно приходит в себя. - Чем пошевелить можете? - Моя нога… Запах крови исходил сильный. Поттс шарит рукой, убеждаясь, что не обман зрения – кровь и правда фонтаном не хлещет, а рука чувствует «медленность» течения. Не артериальное. «Да она в рубашке родилась!». Она отрывает рукав с формы горничной, зажимая кровотечение. Потом кладёт под голову раненой найденную разорванную, но в принципе, сохранившую более или менее приблизительной старый вид подушку. - Я попытаюсь выбраться, найти остальных, понять что случилось. Я вернусь за вами. Слышите? Из комнаты не выйти, завалило знатно. Тогда Поттс направляется к ближайшему просвету. Она начала терять счёт времени, разбирая его, пытаясь не думать, сколько венозной крови может успеть за это время вытечь. Но слышит страшный хруст. «Я сделала только хуже!», сейчас завалит ещё сильнее. Завалит её, и никто уже не поможет той горничной. Но вместо того, чтоб придавить под парочкой тонны другой, пласт хлама после натяжного хлопка съезжает вниз, как грязная лавина, открывая вид на свободу, свет и доступ к чистому воздуху. Пеппер не может ни наглядеться, ни надышаться. В первый миг подъём духа был так велик, что она уже представляла, как будет помогать той женщине спускаться по завалу. Но вовремя одумалась: ни сил, ни ловкости, да и раненых лучше не двигать. Впервые в жизни, Поттс не знала что делать. Когда Тони затерялся в пустыне, она и то выстроила пару-тройку планов действий. Берег изменился чудовищно, смыло шикарные сады, повалило статуи, террасы и бассейны погребены под слоем воды, многое просто разрушены частично осыпавшимся зданием. Выбраться на другую площадку с лучшим обзором. Представить план здания, прикинуть, кто где должен был находиться, найти их, вытащить из-под завала. Собраться, организовать всё, оказать первую помощь раненым. Вызвать помощь. Стон за спиной. Новые далёкие вспышки в небе. Упрямство и гордость – прекрасные вещи при умелом использовании, но сейчас на кону жизни. Пеппер всегда это знала, как бы она не злилась на Тони, она всё равно оставалась прагматичной, рациональной, понимала не меньше Старка, как этот мир – мир во всех значениях – хрупок. Только она смогла примириться, а Тони схлопотал ПТСР. Она злилась, но хранила в кулоне механизм. Новая вспышка, которая кажется ещё ближе предыдущей. Женщина решительно срывает кулон, раскрывает и давит на кнопку в нём. Она чувствует исходящее колебание, видит, как он замигал голубым. Этот сигнал прорвётся через любое расстояние и помехи, скоро тут будет если не чёртова армия железных болванок, квинджет Мстителей, то хоть сам Тони, пусть, хоть он, лишь бы спас людей. Ту бедную горничную. Кто бы не пришёл, придёт раньше, чем обычные спасатели. Она идёт обратно, развалины комнаты освещены куда лучше, и Пеппер видит, что раненая на самом деле младше её самой. - Всё хорошо, помощь скоро будет. Тут много прислуги? – скольких искать из её делегации и хозяйской четы она знала, а вот обслуживающий штат… Нельзя никого пропустить. Ещё взрыв, ещё волны, но уже не так мощно, не так высоко. До женщин доносятся лишь рокот и брызги, окатывая с ног до головы. Соль забивается в открытые раны, от чего потерпевших сковывает судорога боли. Прилетает Тони в окружении парочки роботов. - Что тут произошло? - Я у тебя должен спрашивать. - Подобная чертовщина – твоя епархия! Опят Локи? Может, Альтрон? – она была зла. При уходе она просто уходила, молча, кинув пару сухих фраз. Теперь же, растрёпанная, грязная и окровавленная, с размазанным на лице пеплом, с разводами обсохшей соли, с сверкающими, словно корона, осколками в волосах, с обломанными по мясо ногтями, кожей содранной или усеянной синяками, она кипела от гнева. На неизвестного нападавшего, на Тони, что ни мир сберечь, ни их отношения не превращать в вечный накал не может. Она зла за раненную, почти в обморочном состоянии девушку, зла, что не знает что с её подчинёнными, зла за свою боль и страх, зла, что этот гребенный договор отказались подписывать где-то на континенте. Отличные бойцы, подхватчики, но для транспортировки раненых Старковский железный выводок годился не очень. Но чтоб расчистить завал – вписался идеально. Так внезапно начавшаяся и стремительно развернувшаяся катастрофа, решилась так же быстро, что и не верилось. Достали и пересчитали по головам всех, да и радары в броне не пропустили ни одну живую душу. С заклеенной пластырем щекой, Пеппер сидела на постаменте обрушенной кровли, в окружении горы кирпичей и кучи сломанных вещей, что раньше были произведением искусства. Она болтала в воде босыми ногами, свыкшись с тем, как жалит соль, а может просто лекарство срабатывает. Она смотрит, как раненых транспортируют на борт, подогнанного квинджета, и это лучшее зрелище, никогда в её душе не было такого покоя. - Очень обидно вышло, очень обидно, - раздаётся сзади. - Мне очень жаль, мистер Со. У вас был прекрасный уголок. - У меня есть ещё, не волнуйтесь, - он стоит по колено в воде, его рука сломана. - Я думал, что после подписания контракта, вы пробудете здесь пару дней. - Исключено, - деловым тоном, словно в своём кабинете, отвечает та. – Эти пару дней еле выкроили. А теперь… - Ваша свита могла улететь, а вы остаться. - Простите? - Вы удивительная женщина, - прислоняется рядом к постаменту мужчина. – Я решил, что этот отдых пошёл бы на пользу нам обоим. - То есть, под предлогом подписания контракта, я притащилась в такую даль, чтобы вы мне глазки построили?! От такого резкого тона и не той реакции, на которую надеялся, мужчина отшатывается, не веря своим ушам. Последний раз Пеппер так хотела врезать только Тони. Она могла бы быть дома, в безопасности… Боковым зрением она видит, как увозят ту горничную. Её зовут Чан Хэ, она слабо улыбается обернувшейся Пеппер. Быть может, не будь её здесь, то как бы всё обернулось? Прилетели бы спасатели в срок, всех бы спасти успели? - Вам стоит успокоиться. - Знаете, - соскакивает она в воду, а потом видит выкинутую на искусственный хламной берег медузу. Волны всё время прибывают, вдалеке ещё вспыхивает, надо уматывать. – Хватит с меня миллиардеров-предпринимателей. Пеппер кидает розовое, полупрозрачное склизкое тельце в воду, и видит, как то вмиг наполняется жизнь и силами, спеша уплыть подальше. «Отличное решение». И она тоже хочет свалить отсюда нахрен, как можно скорее и как можно дальше от воды. Что тут произошло – узнает по дороге. И если виной всему инопланетная нечисть, а её Нью-Йорк опять в огне и обломках, она найдёт «Спасительницу» и лично будет разносить морды любой попавшейся на пути тваре.