Глава 1. Лирическая
28 мая 2023 г., 15:35
Принято считать, что ответы на вопросы 1 и 2 содержатся в конце седьмого сезона, так как именно в нем нам дали прямой намек на начало сексуальных отношений Малдера и Скалли. Но так ли это? Первый намек на интим, показанный в сериале, совершенно не означает, что он и правда случился впервые. Может, все предыдущие случаи просто не были предназначены для наших глаз?
Попробуем разобраться.
То, что Малдер относится к напарнице как-то «по-особому», еще во втором сезоне отмечает сестра Скалли. Ей также ясно, что Скалли отвечает Малдеру взаимностью, ибо она реагирует на его имя даже оттуда, из своего небытия. Только Малдеру подвластно достучаться до ее сознания. И ведь достукивается же! Душевные метания и терзания Малдера столь явны, что не стоит и удивляться, почему после всего, что пережили герои, зрители начинают пристально следить за их отношениями, понимая, что еще вот-вот и…
… И ничего. Хотя признаки сближения были налицо: вот в «Красном музее» Малдер аккуратно вытирает с губ Скалли потекший соус – довольно интимный жест для коллег, пусть и связанных узами дружбы, не находите? А вот спасает ее от каннибалов с птицефабрики и снова нежно касается лица, пытааясь убедиться, что с напарницей все в порядке. В серии про тараканов Скалли даже не скрывает, что ревнует напарника к пресловутой Бемби, а в «Сыром монтаже» Малдер вваливается в номер к Скалли и, не спрашивая разрешения, падает на ее постель. Скалли не возражает! Видимо, у Малдера уже есть такое право - считать ее постель своей. А для тех, кто не понял одного намека, его повторили еще раз – уже в пятом сезоне, в серии «Дурная кровь», где Малдер вновь завалился на постель Скалли, сначала не снимая пальто, затем – раздевшись до белья. Ну и конечно, иметь нахальство будить напарницу среди ночи без сколь-нибудь важной причины типа закрытия отдела – просто потому что захотелось – на это тоже веские основания нужны, чтоб не быть посланным.
В общем на «своего парня» Скалли точно не тянет. Во всяком случае, если бы она оказалась мужчиной в паре с Малдером, или он – женщиной, работающей со Скалли, то окружающие вышеописанное поведение расценили бы однозначно: эта парочка – ЛГБТ, а все попытки доказать, что они «просто друзья» были бы беспощадно подняты на смех. Как если бы супруг, застуканный в постели с любовницей, возвопил: «Дорогая, это совсем не то, о чем ты подумала!»
Да и кто поверит, что двое молодых людей, находящихся на пике формы, да еще ежедневно рискующие жизнью, не попытаются взять у той жизни все, что можно? Ладно бы у них были партнеры на стороне, хотя думаю, окажись такие - вряд ли они оценили бы подобную «дружбу» с сослуживцами.
Таким образом, сексуальная близость между героями, скорее всего, имела место еще во втором сезоне. Максимум – в третьем, но это вряд ли, ибо именно после похищения, возвращения и выписки Скалли из больницы у них были все основания сообразить: «Мне ухаживать некогда. Вы – привлекательны, я – чертовски привлекателен. Так чего зря время терять?»
Можно ли говорить, что в тот момент их накрыло любовью?
Если и была любовь, то неосознанная. И конечно, это были не те циничные отношения, описанные в фанфиках «Достойно нарушения» или «Безличная» типа «ничего личного – только секс». Просто напарники, чуть было не потерявшие друг друга, провозгласили принцип «жить здесь и сейчас».
Учитывая их загруженность работой, редкие минуты отдыха, роман, видимо так и тянулся - ни шатко, ни валко. Обязательств никаких не налагал, а вот право на панибратские замашки - давал, особенно в те моменты, когда Малдер и Скалли забывали о неотступно следящей за ними вездесущей камере.
Но любые отношения должны развиваться, иначе они рано или поздно зайдут в тупик, что, собственно, мы и увидели в серии «Никогда больше». Казалось бы, совершенно на ровном месте Скалли взбомбило: а какое же место она занимает в жизни Малдера?
Но зачем бы ей задаваться этим вопросом, если личных отношений между ними нет? Однако Скалли задается.
Значит, ее что-то спровоцировало?
Конечно!
Такой провокацией оказался более ранний эпизод из серии «Поле, где я умер».
Что мы в нем видим? А видим мы, что между агентами, которые уже чуть ли не прилюдно целуются, вдруг встает какая-то невнятная овца и заявляет о том, что она - кармическая суженая Малдера. И шокированная Скалли задает совершенно резонный вопрос: «А я тогда кто? И кем вообще была для тебя эти два года?»
Как мы знаем, Малдер овце безоговорочно поверил, в результате Скалли оказалась задвинутой в тень. В его рыданиях над фоткой пре-Мелиссы, ответ читается четко: «А фиг его знает. Может друг, может товарищ, а может и вообще – брат. Или там - отец!»
Что еще оставалось делать Скалли? Ну разве что выждать несколько серий в надежде, что странный морок, одолевший Малдера, развеется. А не дождавшись - взорваться: «Ах вот ты как? Я для тебя… а он!» А увидев, что результата как не было, так и нет, со словами «Прощай, наша встреча была ошибкой», махнуть крылом и учесать прямиком в Филадельфию в пресловутый тату-салон. Да и куда ей еще было чесать, учитывая, что как раз по указанному адресу ее и послали?
В общем, блудный попугай улетел, Вовка, пардон, Малдер, опомнился и вроде как принялся скрипеть мозгами на тему «А чо это было?» Тем временем Кеша, пардон, Скалли, потрепанная и ощипанная, все же вернулась в родные пенаты с пониманием, что Малдер, конечно, идиот, горшком обзывается, но в печь, по крайней мере, не ставит. Даже в угоду карме.
Мог ли подобный взбрык случиться чисто из-за разногласий по работе или неудовлетворенностью оной? Весьма сомнительно. Потому что разногласия до сих пор приводили к успешному раскрытию дел, а сомнений в правильности того, чем Скалли занимается, у нее не возникало никогда. Что во втором, что в шестом сезоне, Скалли страдает от того, что ее лишили любимой работы и делает все, чтобы ее вернуть. И даже много лет спустя, несмотря на налаженную медицинскую практику, Скалли не задумываясь бросает ее ради «Секреток».
В конце серии «Никогда больше» она довольно четко озвучивает часть проблемы: ее жизнь слишком сильно замкнута на Малдере, а ответной реакции не наблюдается - даже стол свой не поставил, вообще никакого внимания и заботы!
И конечно, нет и не могло у нее быть никакого секса с Эдвардом Джерсом. Им обоим нужно было отвести душу и выговориться - «Просто встретились два одиночества – развели у дороги костер». Может, под влиянием отравляющей сознание спорыньи у Джерса и взыграли пещерные инстинкты, но напряженная поза Скалли и ее сжатые в кулаки ладони явно свидетельствовали, что она тот порыв не разделяла. В общем, принцесса зверя усмирила - его и на день не хватило. Во всяком случае, проснулись они на разных лежбищах, со Скалли даже бюстгальтер и колготки не удосужились снять.
Сопоставляя события, руководствуясь хотя бы минимальными знаниями психологии, можно сделать вывод, что главным образом пересмотреть свои отношения Малдера заставила болезнь Скалли. Болезнь, против которой у них не оказалось оружия. Жизнь как бы рявкнула: не поняли намека в первый раз – получите и распишитесь во второй! И когда заболевание подошло к своему апогею, а лекарство так и не было найдено, Малдер нам ясно дал понять, что без Скалли терять ему уже нечего. Скорее всего, именно осознание данного факта подтолкнуло его на откровенно идиотский эксперимент со сверлением дырок в черепе. Ибо страха потерпеть поражение уже не было, а вот желания найти ответы любой ценой – в избытке.
Но, конечно, способ поиска ответов был заведомо проигрышный, видимо, поэтому Малдер от отчаяния оскорбил мать нелепыми подозрениями в измене отцу. А ведь и раньше, и потом он по отношению к ней всегда проявлял себя любящим сыном! Когда нам совсем плохо – на кого мы скидываем свою боль? Правильно, на самых близких. На Скалли нельзя, ей ведь тоже плохо. Остается только мать. А мы, зрители, зачем-то взяли и поверили воспаленному бреду измученного человека, заявившего, что Тина Малдер могла изменить своему мужу.
Но случается чудо: Малдеру удается проникнуть в недра Министерства обороны и раздобыть ряд интересных вещиц, одна из которых вытаскивает Скалли из пропасти, в которую она уже летела на всех парах. Эмоциональный накал у этих серий был такой, что зрители снова затаили дыхание: ну уж после такого-то точно должен случиться прогресс в отношениях!
Ага, щаз. Нет, Скалли-то вроде бы справилась со своим кризисом, когда заявилась в номер к Малдеру с вином и сыром. Видимо решила вернуть статус-кво, имевший место до болезни. Ну а чо – Малдеру раньше было можно, а ей нельзя, что ли? И не надо рассказывать, что там, в четвертом сезоне, был не Малдер, а изменивший внешность Эдди Ван Бландт. Видимо слишком типичное для Малдера поведение он тогда продемонстрировал – завалиться к ней в дом без приглашения, чтобы посидеть за рюмкой чая и все такое прочее. Если бы поведение напарника оказалось необычным – думаю, Скалли вспомнила бы о гипотезе Малдера о том, как Эдди Ван Бландт мог использовать свою аномальную мышечную подвижность. Но подвоха явно не наблюдалось. Эдди же как достигал успеха с женщинами? Прикидывался их мужьями и копировал поведение последних. Или принимал внешность того киношного героя, в которого была влюблена его подруга. Этот же номер он попытался проделать со Скалли – и у него почти получилось.
Показательно, что второй раз, уже с Морисом Флетчером Скалли не повелась, ибо поведение второго «оборотня» оказалось уже нетипичным, этим самозванец себя и выдал.
В общем, после второго чудесного исцеления явилась Скалли в номер к напарнику возвращать «усе как было», не догоняя, что теперь уже ему «как было» - не надо, поэтому предпочел уютной компании напарницы ночную гонку за монстром. Видимо, сначала он хотел прояснить их отношения, прежде чем снова закрываться от нас на ночь. Ну и как ни крути, как бы Малдер ни относился к Скалли – любимая работа жизни в его жизни появилась раньше, посему расследование – прежде всего. Вот когда он засядет без дела в уединенном домике в полнометражке «Хочу верить» - тогда Скалли сможет рассчитывать на приоритет. Правда, преобладающий интерес Малдера к Дане продлится скорее всего ровно до первого интересного предложения от бывших коллег…
Кстати, возвращаясь к серии «Объезд»… Кто помнит, чем она заканчивается? Скалли собирает вещи Малдера перед отъездом.
То есть, для нее норма рыться в его чемодане с личными вещами, включая майки и трусы и, подобно Малдеру в «Сыро смонтировано», вести себя по-хозяйски в его номере. Все еще настаиваете, что они «просто друзья»? Ха-ха два раза.
В пятом сезоне флирт у наших агентов практически сходит на нет. То ли камера стала слишком назойливой, вынуждая их ныкаться по углам более старательно, то ли так и не выясненные отношения воздвигли стену отчуждения и неуверенности, то ли происходящие события практически не располагали к заигрываниям. Зато хорошо видно, что свое отношение Малдер намерен показывать не словом, а делом: срывается в Сан-Диего и поддерживает Скалли в суде по делу Эмили; рискуя жизнью, добывает для ребенка лекарство, хоть и находит нецелесообразным лечение девочки. Судя по всему, Скалли, хоть и не комментирует его действия, замечает их и ценит. Она знала, что Малдер ни в чем ей не откажет, именно поэтому просила его… стать отцом для своего ребенка.
Как мы понимаем, такая просьба также уместна в отношениях, более глубоких, чем просто дружба. И такие отношения у них уже успели сложиться - слишком близкие, хоть и скрытые от посторонних глаз. Именно поэтому, едва Скалли узнает о появившемся шансе забеременеть, она решительно отказывается от донора, заявляя, что ей есть к кому обратиться за помощью. Хотя казалось бы – зачем напрягать напарника, если не собираешься вовлекать его в отцовство после рождения? Значит, Скалли была уверена, что ответственность за этого ребенка они с Малдером поделят на двоих.
Нам ясно дали понять, что и Малдер, и Скалли, довольно устойчивы в своих привязанностях, при этом Малдер наделен просто запредельным чувством ответственности за близких. История его сестры, которую он ищет четверть века, когда даже родители потеряли надежду ее вернуть, тому подтверждение.
Согласился бы такой человек стать донором спермы у своей напарницы и друга, а потом спокойно отойти в сторону, словно он тут ни при чем? Сильно сомневаюсь. И подтверждение тому мы видим несколько лет спустя, когда Малдер неоднократно переворачивает небо и землю ради того, чтобы найти и спасти Уильяма. И это несмотря на то, что ему довелось провести рядом с сыном всего 48 часов; несмотря на то, что его отцовство постоянно подвергается сомнению и всячески оспаривается.
Но откуда эта уверенность, что попытки забеременеть Скалли предприняла именно в пятом сезоне?
Кто помнит события серии Per Manum – знает: Скалли рассказала Малдеру о своем бесплодии практически сразу, как узнала о нем. Случилось это на работе. И тогда же она узнала от Малдера про изъятые у нее яйцеклетки. Матери она рассказывает о ситуации лишь несколько месяцев спустя, в серии «Рождественский гимн», события которого относятся аккурат к пятому сезону. К тому времени Малдер уже готовится давать соответствующие показания в суде по опеке над Эмили.
Следовательно, первый эпизод Per Manum с признанием в бесплодии имел место до «Рождественского гимна» и «Эмили». И попытку забеременеть Скалли предприняла сразу же, что следует из описания событий Per Manum.
Теоретически, тот разговор мог иметь место еще во втором сезоне, сразу после выписки из больницы, где проходила лечение Скалли после похищения, месячного отсутствия, возвращения и комы. Но этот вариант опровергается серией «Дом» в начале четвертого сезона. Наши агенты шутят на тему возможного размножения, и сразу видно, что данная тема пока еще никак их не ранит. С одной стороны – мы видим еще одно подтверждение фамильярности в их отношениях, с другой – они оба явно еще не знают о проблемах с зачатием у Скалли. Следовательно, наиболее вероятный вариант получения этой информации – период заболевания раком, начиная с середины четвертого сезона до серий «Возвращение 1 и 2» в начале пятого, когда Скалли обследовали вдоль и поперек. Сезоном ранее Малдеру удается раздобыть пробирку с генетическим материалом напарницы. Так что объяснение на тему бесплодия судя по всему, случилось сразу после выписки из больницы, и тогда же состоялась передача пробирки с яйцеклетками, а затем - неудачная попытка ЭКО.
Если обратиться к словам Малдера, которые он произнес в суде по делу Эмили о том, что у Скалли были изъяты ВСЕ яйцеклетки, то, как я понимаю, попыток ЭКО можно было провести столько, насколько хватило бы ее здоровья – хоть до скончания жизни. Но скорее всего, после эпизодов «Пациент Х» и «Красное и черное» на них был поставлен крест. Ибо слишком много страшного они тогда узнали о будущем человечества, чтобы пытаться впустить в него еще одну жизнь.
Конечно, у Малдера и раньше была возможность узнать о том, что мир находится «на пороге грандиозного шухера», но именно в этих эпизодах он понял, насколько беспомощна перед шухером Скалли со своим чипом в шее. В любой момент ее могут раздавить как блоху – и она без возражений пойдет навстречу собственной гибели. Так что вероятнее всего, если эксперименты с зачатием к тому времени еще не завершились, то события данной серии должны были заставить героев сознательно поставить точку в данном вопросе.
Таким образом, весь пятый сезон, несмотря на чудесное выздоровление, Скалли расплачивается за свое спасение, неся потерю за потерей: бесплодие, потеря дочери, осознание, что стала заложницей своего чипа, утрата последнего шанса стать матерью. Закономерно, что в этот период, несмотря на то, что для Малдера она – «единственная из пяти миллиардов» - стена вокруг нее становится словно бы выше и шире. Ибо, ощущая свою «ущербность», Скалли сомневается, что способна что-то дать Малдеру как женщина.
И нужно же было именно в этот момент появиться Диане – еще довольно молодой, здоровой, да еще намекающей, что и как профессионал Скалли Малдеру – лишь помеха!
Что остается делать? Только сидеть в машине и молча страдать, видя, как легко сопернице удалось разбудить в Малдере былые чувства. А закатить сцену ревности, как в случае с Бемби, она уже не вправе, ибо то увлечение было игрушечным, это – похоже на настоящее.
Закрытие отдела оказывается для нее последним ударом.
Совершенно закономерно, что потерпевшая по всем фронтам крах Скалли намеревается покинуть и ФБР, и Малдера. И последнему пришлось хорошо постараться, чтобы заставить Скалли поверить: она нужна ему сама по себе, хоть с детьми и без чипа, хоть наоборот. Наконец-то он говорит ей об этом и ртом - во время памятной сцены в коридоре, и делом - когда рванул за ней на край земли. И Скалли наконец – верит.
Но Диана все еще обитает рядом, внося смуту, поэтому пока их обновленные отношения нельзя назвать безоблачными. И только когда та, наконец, снова испаряется, членов Синдиката разобрали на угольки, а отдел вернули куда полагается - появилась надежда на то, что их обоих оставят в покое. С этого момента напряженность понемногу уходит, у отношений открывается второе дыхание.
Нередко в качестве аргумента, доказывающего отсутствие у наших агентов близости вплоть до седьмого сезона, зрители приводят эпизод из «Короля дождя», где Скалли прямым текстом говорит Шейле, что между ней и Малдером романтических отношений нет, и никогда не было. И как водится, приняли ее слова на веру.
Ребят, включите критическое мышление!
Скалли поставила себе задачу - переключить внимание Шейлы с Малдера на давно влюбленного с нее Холмана. Но вот незадача: какой бы глупой ни была эта техасская матрешка – а чувства Скалли к Малдеру она просекла сразу, как просекла их хозяйка мотеля, заселяя «спутников» в один номер. Неудивительно, что после попытки Скалли рассказать о необычных способностях школьного друга, Шейла разразилась воплями «Ах ты ж, сучка ты крашена – мужика у меня отбить решила!»
Что в этой ситуации оставалось делать Скалли? Обсудить натуральность своих волос, или признать, что догадки дамы – правдивы? Но тогда ее не обошла бы участь Раисы Захаровны. А волосья, хоть крашеные, хоть нет – все-таки немного жалко. Вот и пришлось ей напустить на себя невозмутимости и ответствовать: «А вовсе даже и ничего подобного!»
Можно было, конечно, заставить объясняться с Шейлой напарника, но он и без того уже успел попасть под раздачу – ведь наблюдавший за происходящим Холман не спал, и один раз коровой по голове Малдер уже огреб. Как бы отомстил мистер Хардт за обиду своей возлюбленной – даже представить страшно. Это с женщинами он деликатничал, Малдеру же на его лояльность рассчитывать не приходилось. Ну, и будем честны: Скалли действительно кровно заинтересована в том, чтобы отвадить от напарника назойливую тетку.
Поверив в то, что у Скалли нет личной заинтересованности в том, чтоб разлучить Малдера с Шейлой, последняя, наконец, прислушивается к ее доводам и проникается романтичностью ситуации. В итоге Малдер при Скалли, Холман при Шейле, а мы опять при своих интересах – все самое интересное снова прошло мимо нас.
Новое испытание, когда Малдера накрывает неизвестная болезнь, заставляет их раскрыть друг другу душу во всю ширь. И конечно, невозможно признаться в любви в разговоре о краеугольном камне, а потом пойти на работу как обычно, притворяясь просто коллегами. Либо этот разговор был просто сотрясанием воздуха. Но ведь никто в это не верит, верно? Следовательно, Малдер и Скалли просто сделали подглядывающей за ними камере характерный жест ладонью, закрывая ей обзор, и вступили в свои обновленные отношения за закрытыми дверями.
Таким образом, эпизод «Все вещи» - это никакое не начало сексуальных отношений. Он намного глубже. Он – о принятии своего пути друг к другу как единственно верного. И неважно, сколько ошибок они совершили в процессе, неважно, сколько потерь при этом понесли, неважно, руководствовались ли они выбором, или их направляла судьба. Все произошло именно так, как и должно было быть.
