Одеяло

1983 год

Джеймс с Дэйвом врываются в спальню, срывая друг с друга одежду. Оба слегка подвыпившие, молодые, полные энергии, влюблённые друг в друга. Это уже не первый их раз, но и не последний. Дэйв зарывается руками в длинные волосы Джеймса, приягивает его, целует. Джеймс толкает его на постель. Дэйв успевает схватить его за плечи, и они падают на кровать оба, немного пьяно смеясь. Они оба любили заниматься этим именно здесь. Дома, в знакомой и родной комнате, на мягкой и тёплой кровати. Здесь, где нет никого, кроме них. Да, иногда можно было попробовать что-то экстремальное, например, запереться в кабинке туалета или спрятаться на заднем сидении машины и заняться любовью, чувствуя, как стучит в волнении сердце, а в крови бурлит адреналин от осознания того, что их могут услышать или увидеть. Но такие эксперименты были разовыми и не повторялись часто, ведь есть свой дом, своё укромное место, где можно не беспокоится об опасности быть замеченными. Здесь можно не торопиться (хотя Дэйв и Джеймс не любили долгие прелюдии — просто не могли вытерпеть их, сразу бросаясь друг на друга, иногда были такие моменты, в которые без нежности и ласк просто не обойтись), можно уделить друг другу достаточно внимания. А после бешеного секса развалиться на мягкой кровати и лежать, обнимаясь, разговаривая о чём-нибудь, или просто молча любуясь друг другом, а можно и поспать, если накатит усталость. Можно не беспокоиться ни о чём, только наслаждаться взаимным чувством влюблённости, а может, даже и настоящей любви. Вот и сейчас Джеймс прижимает Дэйва к кровати, видя, как тот изнывает от желания, чувствуя, как он любит и хочет его. Дэйв дрожащими руками расстёгивает штаны Джеймса, рычит, стараясь как можно скорее избавиться от них. Джеймс не отстаёт, тоже стягивая с Дэйва оставшуюся одежду. Дэйв слегка отталкивает Джеймса, чтобы устроиться на кровати поудобнее. Джеймс, возбуждённый до предела, снова накидывается на него, целует и покусывает его шею. Дэйв обвивает ногами Джеймса, стараясь потереться об него пахом. Джеймс отрывается от шеи Дэйва и смотрит в его ореховые глаза. А Дэйв смотрит в голубые как небо глаза Джеймса, светящиеся любовью. Оба не могут сдержать улыбки, а потом впиваются в губы друг друга. Сейчас им так хорошо, не хочется отпускать друг друга ни на секунду. Джеймс не может выдержать этого порыва чувств и, оторвавшись от губ Дэйва, шепчет: — Я так тебя люблю… Дэйв, ты такой… — Заткнись, — отвечает Дэйв, — И трахни меня. Джеймс теряет самообладание и, сплюнув на руку и размазав слюну по собственнму члену (нет ни времени, ни желания искать смазку), проталкивается, входит в Дэйва. Мастейн вскрикивает от боли. Но ему нравится эта боль. Нравится грубость Джеймса, его жадность и необузданность. Джеймс не жалеет Дэйва и сразу начинает двигаться быстро, жестко. Дэйв кричит. Ему больно, но он не отталкивает Джеймса. Он продолжает отдаваться ему несмотря на боль, потому что знает, что вскоре она пройдёт, уступив место наслаждению. Дэйв привыкает достаточно быстро, неудивительно, ведь в последнее время они, можно сказать, регулярно совокуплялись как кролики. Так что мышцы вскоре привычно расслабляются, и Дэйв чувствует не болезненное трение, а приятную заполненность. Вскоре он уже с наслаждением подается навстречу Джеймсу, сжимая ногами его талию и прижимаясь к нему всем телом. Джеймс, чувствуя, что его член начал скользить в тугой заднице Дэйва свободнее, толкается глубже, жестче. Джеймс вбивается в него, всё больше ускоряясь с каждым толчком, заставляя Дэйва ахать, стонать и вскрикивать от удовольствия. Сам он гортанно рычит, желая больше Дэйва, взять его полностью, присвоить себе. И Дэйв не против. Дэйв отдаётся. Отдаётся любимому с жаром, с наслаждением, с томными стонами и вздохами. Джеймс долбит его сильнее, сжимает руками его тело, насаживает на свой член. Оргазм не заставляет долго себя ждать — перед глазами Джеймса словно цветные пятна, тело будто пронзает волной экстатического удовольствия, он выходит из Дэйва и делает финальные толчки в собственную руку — сейчас не хочется пачкать Дэйва спермой. Потом он обхватывает член Мастейна и его тоже доводит до оргазма. Дэйв содрогается под ним, достигая пика наслаждения. После этого Дэйв лезет к Джеймсу, пытается его обнять, но Джеймс, стараясь держать ладонь подальше от него и от себя, отталкивает его локтем. — Погоди, у меня вся рука малафьей залита, дай я пойду, хоть отмою её, — говорит он. Дэйв отпускает его и остаётся дожидаться в постели, а Джеймс идёт в ванную и тщательно моет руки. Завершив дело, он возвращается в спальню. И что же он там застаёт? Дэйв лежит на кровати, замотавшись в одеяло, как в кокон. Джеймс подходит к нему и присаживается на кровать. Дэйв не реагирует. Джеймс ложится рядом с ним. Всё ещё ноль реакции. — Слушай, Дэйв, я конечно всё понимаю, но сейчас холодно, а одеяло явно слишком большое для тебя одного. Может, поделишься хоть краешком? Дэйв хитро сверкает глазами и отвечает просто: — Нет. Джеймс возмущённо пытается сдёрнуть с него одеяло, но попробуй найди там хотя бы уголок, когда Дэйв замотался в него, словно мумия. К тому же, после первой же попытки Джеймса сделать это, Дэйв тут же откатился от него. Джеймсу не особо хотелось сейчас пытаться отбирать одеяло, так что он просто притянул к себе «кулёк» с Дэйвом и обнял его. Тут уж Мастейн сам попался — запутался в одеяле так, что из объятий Джеймса сбежать уже не смог бы. Сначала он посопротивлялся для вида, но потом всё же затих, но на лице его светилась торжествующая улыбка — одеяло всё же осталось у него. «Ну ничего, — подумал Джеймс, — Я тебе это ещё припомню».

***

1988 год

Разлука тяжело сказалась на них. Но это не был повод окончательно расставаться и забывать друг друга навсегда. Да, они, конечно, не могли больше проводить всё время вместе, но… что мешало им продолжать? Каждый раз, едва выдавался свободный день, выходной, Джеймс тут же принимался названивать Дэйву со словами «чувак, давай встретимся!». Дэйв редко отказывался от его предложений, если тоже был не занят. Конечно, таким образом получалось встречаться редко — раз в несколько месяцев, в лучшем случае. Но всё же, это ведь лучше, чем ничего. Тем более, они успевали сильно соскучится друг по другу, так что дорожили каждой секундой, проведённой вместе. Как и прочие, эта встреча уже была организована по стандартной схеме. В этот раз Джеймс сам приехал к Дэйву. Сначала были разговоры о том, что у них происходило, пока они не виделись. Дальше — сходили вместе погулять, потом выпить. Без всяких намёков, без всякого гейства. А в конце вечера — снова вернулись домой. И вот тогда началось. Дэйв прижимает Джеймса к стене, он страшно изголодался по нему. Джеймс улыбается, кладёт ладонь на его щёку, поглаживает, а потом целует. Отросшие усы щекочут, а щетина чуть царапает Дэйва. Он немного недовольно, но всё ещё улыбаясь, отстраняется. — Ты колешься. — Колешься здесь только ты, я, в отличие от тебя, ничего не употребляю. Шутка до невозможности простая и даже глуповатая, но Дэйва пробивает на истеричный смех. Джеймс тоже посмеивается. Дэйв, не переставая хохотать, виснет на плече Джеймса. Тот приобнимает его за талию и тянет в спальню. Дэйв послушно следует за ним, положив ему на плечо свою голову. Он ни на секунду не переставал любить его. Джеймс грубо кидает Дэйва на кровать. Мастейн под его взглядом быстро стягивает с себя сначала футболку, а потом и всё остальное, и спихивает одежду на пол. Раскидывается на кровати, демонстрируя свою готовность. Джеймс тоже не медлит, раздевается и залезает к Дэйву. Прелюдия как всегда короткая — немного поцелуев, немного поглаживаний, немного взаимных ласк. К чёрту эти прелюдии — возбуждение и так уже бьёт через край. Джеймс переворачивает Дэйва на живот. Берёт в руку свой член, уже собирается пристроиться, как Дэйв дёргается. — Стой, стой! Возьми смазку хотя бы, мне же больно будет. Она там, в ящике возле кровати, я специально заранее припас. — Неженка, — фыркает Джеймс, — А раньше не жаловался. — Раньше я растянут был, а сейчас уж извини, дорогой, — язвительно огрызается Дэйв, — Храню верность тебе. Джеймс примиряюще поднимает руки, потом находит эту чёртову смазку. Всё-таки, Дэйв был прав — без неё обойтись было бы сложно. Дэйв узкий, настолько, что даже со смазкой слишком туго. Джеймс стонет от того, как тесно дырка сжимает его член. Дэйв же всхлипывает, у него на глазах слёзы — он действительно не практиковал близости с мужчинами кроме Джеймса, а последний раз у них был чуть ли не полгода назад… Джеймс двигает бёдрами, начинает как обычно грубовато трахать Дэйва. Тот скулит, просит быть нежнее, поаккуратнее, помягче. Джеймс с неохотой слушается, хоть и хочется затрахать Дэйва до потери сознания, но всё же, не нужно так грубо. Джеймс не пускает всё на самотёк как обычно, а старается доставить удовольствие не только себе, но и партнёру тоже. И ему это удаётся, Дэйв расслабляется с мягкими движениями в нём, настраивается на одну волну удовольствия с Джеймсом, чуть ёрзает, пытаясь изменить угол проникновения так, чтобы член Джеймса задевал простату. Когда ему это удаётся, он ахает и приподнимает бёдра навстречу. Смазка действительно сильно облегчает процесс, скользить в тугом отверстии легко и приятно, Джеймс одной рукой придерживает бедро Дэйва, второй гладит его спину, чуть надавливает на поясницу, так, что Дэйв прогибается. Джеймс двигается быстрее. В какой-то момент он представляет, что перед ним не Дэйв, а рыжая девушка, благо, со спины похоже, но быстро отметает эти фантазии, ведь Дэйв гораздо лучше, хоть он и не девушка, зато родной, любимый. Дэйв старается потереться членом об матрас, но ему это особо не удаётся. Он хнычет, подаётся навстречу Джеймсу, просит, чтобы он трахнул его так, чтобы аж до искр в глазах, до криков. И Джеймс начинает долбиться в Дэйва с такой силой, что тот не выдерживает и почти сразу же кончает себе на живот, зажимая себе рот ладонью, чтобы не заорать. Джеймс доделывает финальные движения, вдавливает член в Дэйва по самые яйца и спускает в него. А Дэйв в этот момент стонет тихое «да», а потом ещё и тихое «люблю». Но едва Джеймс ложится рядом с ним, и собирается накрыться своей частью одеяла, как Дэйв выдёргивает её прямо из-под руки Джеймса. И при этом ещё и хихикает, чертила рыжий. — Дэйв! — возмущается Джеймс, — Ну хорош! Дай мне тоже одеяло! — Не-а, — отвечает тот, — Это моя компенсация. — За что компенсация? — За боль в пятой точке. Думаешь, легко под твой здоровый хер подставляться? — За комплимент по поводу размера, конечно, спасибо, но это не оправдывает того, что ты забираешь себе всё одеяло! Джеймс лезет отбирать его и между ними завязывается шуточная потасовка, из которой Дэйв с гордостью выходит победителем, дав леща Джеймсу. Хэтфилд обиженно отворачивается. Ничего, когда-нибудь он отвоюет у Дэйва хотя бы часть этого одеяла.

***

1993 год

Джеймс на пике популярности. Дэйв злится на него, на Металлику, проклинает их на чём свет стоит. Но эта ненависть существует только пока рядом с Дэйвом нет Джеймса. Едва он оказывается поблизости, Дэйв влюблённо смотрит на него, не понимая, как он мог секунду назад ненавидеть. Сегодня они проводят вместе весь день, да и всю ночь тоже проведут вместе. С каждым разом им удавалось встречаться всё реже. Но они не теряли ни надежды, ни чувств друг к другу. Они у Джеймса дома. Дэйв чуть ли не запрыгивает на Хэтфилда. Тот придерживает его, понимая, что такую махину, как Дэйв, он всё же вряд ли выдержит, даже несмотря на то, что сам находится в неплохой форме. Дэйв тоже это понимает, и немного умеряет пыл, не пытаясь больше залезть к Джеймсу «на ручки». Уже по стандарту, проведя день вместе, они тащат друг друга в постель. Но когда Дэйв в этот раз стаскивает бельё с Джеймса, то видит, что тот ещё не возбуждён. Никогда такого не было, и вот. — Я что, перестал тебя привлекать? — в шутку спрашивает Дэйв. Он, конечно, понимает, что это не так, а отсутствие эрекции в некоторых случаях это норма, но пошутить всё же хочется. — Дэйв, ты что, нет конечно! — говорит Джеймс, — Просто… ну, знаешь же, бывает так иногда. — Не бойся, сейчас всё исправим. Джеймс сидит на краю кровати, а Дэйв опускается перед ним на колени. Они оба уже обнажены, и Дэйв старается ещё и выглядеть максимально эротично, чтобы, наконец, возбудить Джеймса. Облизывает губы, смотрит снизу вверх. А потом приступает к делу. Берёт в руку вялый член Хэтфилда и для начала слегка дует на головку. Потом на секунду прижимается к ней губами. Пока член ещё не эрегирован, вполне можно попробовать полностью взять его в рот, что Дэйв, собственно, и делает. Джеймс роняет тихий стон. Дэйв начинает активно посасывать его член, уже чувствуя ответную реакцию — он чуть дёрнулся, постепенно начиная увеличиваться. Дэйв ласкает его губами и языком, потом выпускает изо рта с пошлым чпокающим звуком. Переключается на яички, мнёт их рукой, потом тоже начинает ласкать языком и по очереди, то одно, то другое, обхватывает ртом. Потом возвращается к стволу, пару раз проводит рукой, берёт в рот головку, обсасывает как следует, и снова отстраняется, думая, чего бы ещё приятного сделать Джеймсу. Его старания не напрасны, Джеймс уже возбуждён, но Дэйв не собирается останавливаться, желая довести Хэтфилда до крайней точки. Так что снова берёт в рот, водит головой взад-вперёд, позволят Джеймсу положить руку ему на голову и направлять. Снова смотрит снизу вверх на искажённое удовольствием лицо любовника. Джеймс откидывается спиной назад на кровать. Дэйв продолжает делать ему минет. В один момент он решает попробовать наконец сделать то, к чему долго готовился, тренируясь на бананах и огурцах. Да-да, именно на них. В те моменты было ужасно стыдно перед собой, несмотря на то, что он был один в комнате, но ради Джеймса, можно было и потерпеть. Дэйв насаживается ртом всё глубже, пока головка не упирается в горло. А потом проскальзывает дальше. Дэйв расслабляет горло, старается дышать через нос. Когда во рту скапливается слюна, сглатывает её. Смыкает губы на члене, не забывает использовать язык. — Боже, Дэйви, ты чудо… — стонет Джеймс. Дэйв доволен тем, что всё-таки смог провернуть это. Воодушевлённый, он начинает ещё активнее сосать, заглатывая член, и сам не замечает, как чересчур увлекается. Джеймс стонет и шепчет: — Подожди, подожди, успокойся, я сейчас… ох… Дэйв выпускает изо рта член, а через секунду сперма Джеймс выплёскивается на его лицо. Дэйв морщится, жмурит глаза, чтобы белёсая жидкость не попала в них. Да уж, он планировал закончить не так. Действительно, увлёкся. Джеймс снова принимает сидячее положение. — Чёрт, извини, Дэйв, я не хотел… вот так вот. Джеймс видит, что Дэйв всё ещё возбуждён и нуждается в разрядке, так что подзывает его и усаживает к себе на колени. Одна рука Джеймса ложится на его член, а другой он вытирает потёки семени на лице Дэйва. Собирает на пальцах собственную сперму, а потом пихает их в рот Дэйву. Тот послушно обсасывает пальцы, стараясь сглотнуть сперму как можно быстрее, чтобы не чувствовать её не самый приятный вкус. Джеймс заворожённо смотрит на него. Когда пальцы Джеймса вылизаны дочиста и обильно смочены слюной, он вытаскивает их изо рта Дэйва и подносит их к анусу. Они входят немного туговато, но всё же не болезненно. Джеймс сразу начинает шарить ими там внутри, пока не попадает ими в нужную точку и Дэйва не подкидывает от импульса наслаждения. Джеймс начинает стимулировать удовольствие с двух сторон. Одна рука двигается на члене, вторая массирует простату. Дэйв утыкается в плечо Джеймса, обнимает его и стонет. Долго продержаться не может и кончает, всхлипнув и прижавшись к Хэтфилду. Джеймс тоже обнимает его и валит на кровать. Дэйв, разомлевший, чуть было не забывает о своём любимом развлечении, но едва Джеймс тянется к одеялу, то тут же выпутывается из его рук и отползает на другой край кровати вместе с всё тем же злополучным одеялом. Джеймс рычит. — Ну Дэйв! — Даже не проси. Это моё, — Дэйву никогда не надоест вредничать. — Разве я не заслужил? — Джеймс строит жалобный взгляд, — Я недостаточно хорошо тебя удовлетворил? Дэйв раздумывает с минуту, а потом вдруг — о небывалое чудо! — придвигается обратно и протягивает половину одеяла Джеймсу. — Ладно, заслужил. Я сегодня добрый. Джеймс забирается под одеяло и крепко-крепко обнимает Дэйва. Похоже, Мастейн начал сдавать позиции в этой борьбе.

***

1998 год

Дэйв оценивающе смотрит на Джеймса. Ему нравились его длинные волос, и поначалу ему не приглянулся новый стиль Хэтфилда. Но потом он начал находить в этом тоже какую-то особенную изюминку. В конце концов, Джеймс стал выглядеть… мужественнее? Хотя, куда уж больше. Дэйв делает шаг к нему. И тут же оказывается сжат в крепких сильных руках. Джеймс тащит его на постель, опрокидывает, целует. Дэйв с напором отвечает, желая находится в руках Джеймса постоянно, не отпускать его никогда. Джеймс снимает одежду, кладёт её на табуретку. Да уж, не как раньше, когда все тряпки летели на пол. Он стал старше, сдержаннее. Дэйв извивается под ним, когда его губы проходятся поцелуями по всему его телу, млеет под ласками Джеймса. Сжимает в руках простыню, мечется, чувствуя, как словно горит всё тело. Джеймс растягивает прелюдию, уделяет Дэйву как можно больше ласки, старается довести до исступления, чтобы уже нельзя было терпеть. Когда он переходит к растяжке, Дэйв поскуливает, привыкает достаточно быстро, и уже в нетерпении сам насаживается на его пальцы. А Джеймс не торопится, дразнит. Заставляет Дэйва изнывать и томиться, томиться и изнывать в сладкой неге, но не давая ему большего. Наконец, терпение заканчивается и у Джеймса. Он вытаскивает пальцы из Дэйва, переворачивается на спину, а Дэйва придерживает за бёдра. — Давай сам, как хочешь. И Дэйв насаживается сам. Джеймс уже успел его порядком замучить предварительными ласками, так что Дэйв, невероятно жаждущий Джеймса, сразу опускается резко и почти до самого конца. — АААаах! — это было слишком резко для самого Дэйва, он явно не рассчитал сил. Джеймс тут же придерживает его, ждёт, пока Дэйв не перестанет дрожать от боли и не выровняет дыхание. Вот тогда уже можно его отпустить. Дэйв начинает аккуратно двигаться, стараясь не навредить себе же. Скользит вверх-вниз по члену, чувствуя как хорошо он его распирает изнутри, как приятно растягивает. Хочется насаживаться быстрее, глубже, но не получается — больно. Так что приходится делать всё медленнее, аккуратнее. Дэйв просит: — Я не могу… Насади меня сам, я хочу его внутри полностью, я сам не могу, слишком больно… Джеймс хмурится, переживает за Дэйва, но всё же, делает как он просит — обхватывает его талию и с силой опускает вниз. Дэйв кричит, но ему хорошо. Потом закусывает губу, опускает взгляд и видит взволнованное лицо Джеймса. Ободряюще улыбается ему. Несмотря на наморщенный от боли лоб и жалобно выгнутые брови, лицо Дэйва также сияет искренним счастьем, любовью. Он смотрит в голубые глаза Джеймса, и едва не смеётся от этого переполняющего чувства любви и счастья. Джеймс тоже улыбается ему в ответ, и произносит: — Я тебя люблю, Дэйв. — И я тебя, — шепчет Мастейн, а потом наклоняется к его губам, сплетается с ним языками в поцелуе. Джеймс отвечает на поцелуй, но ему не нравится, что Дэйв медлит, поэтому он хватает его за бёдра, сжимает до синяков и заставляет его двигаться. Немного подмахивает, побуждая к более активным действиям. Дэйв начинает постанывать, прыгая на члене Джеймса. Его ноги начали даже немного уставать, но это ерунда. Он всё самозабвеннее скачет на нём, упирается руками в его грудь и мычит от удовольствия. Насаживается глубоко, жёстко, не жалея себя, трахает себя Джеймсом. Дэйву кажется, что вот-вот и его просто разорвёт напополам — настолько сильно распирает его член. Но Джеймс всё ещё контролирует его, придерживая. Но вскоре этот контроль становится всё более явным — Джеймс уже на сдерживается, грубо и беспощадно натягивая Дэйва. Тот вновь вскрикивает с каждым глубоким толчком, кажется, вот-вот Джеймс так насадит Дэйва, что пропихнёт внутрь него свои яйца. Но к счастью или к сожалению Дэйва этого не происходит — Джеймс кончает раньше, вдавливая пальцы в его бёдра. Дэйв изливается через пару секунд и падает на Джеймса, опустошённый и довольный. Джеймс замечает одну странность — Дэйв даже не пытается в этот раз забрать одеяло. Неужели повзрослел? Джеймс тихо тыкает его в бок. — Не будешь сегодня одеяло отбирать? Дэйв мычит что-то похожее на «не буду» и засыпает, уместив свою голову на груди у Джеймса. Ну вот и отлично. Джеймс накрывает одеялом их обоих. Так здорово лежать вдвоём, не ссориться из-за глупых одеял, а просто вот так вот уютно устроиться и обниматься.

***

2001 год

Дэйв лежит рядом с Джеймсом и нежится на мягкой постели. За окном зима. Но под тёплым одеялом совсем не холодно, особенно, когда рядом не менее тёплый Джеймс. Они совсем замёрзли, гуляя на улице, и теперь отогревались дома, в тепле. Под одеялом, разделённым на двоих. Они всё ещё встречаются очень редко, но расстояние их не останавливает. Ни на секунду их пыл не угасал. Оба лежат и думают — как такое вообще возможно? Прошло уже почти двадцать лет. А они всё ещё любят друг друга. Джеймс лениво ведёт пальцами по бедру Дэйва. Выводит ими какие-то узоры, известные ему одному. Дэйв кладёт руку ему на грудь, гладит. Джеймс поворачивает голову к Дэйву. Секунду смотрит на него, а потом целует кончик его носа. Дэйв в ответ ластится к нему, закидывает на него ногу. Джеймс хватает эту ногу, притягивает Дэйва ещё ближе, а потом подминает его под себя. Невинные поначалу ласки уже начали переходить в нечто гораздо большее. Джеймс стягивает с себя, а потом и с Дэйва бельё, и уже лезет за смазкой, как вдруг Дэйв неожиданно говорит: — А можно, сегодня я побуду сверху? Пожалуйста, ну давай попробуем. Джеймс поворачивается к Дэйву, его глаза яростно сверкают, а потом Дэйв оказывается крепко прижат к кровати, а рука Хэтфилда сжимает его горло. — Только заикнись ещё хоть раз об этом, — сердито шипит Джеймс, — Я тебе такое устрою, что ты и думать забудешь про это на ближайшие несколько лет. Хочешь, найди себе того, кто будет подставлять тебе зад, но я, сразу говорю, не из таких. Дэйву даже обидно. А он, значит, из «таких»? Всё настроение мигом испортилось. Только что они так нежно друг друга ласкали, а сейчас… Но волна ярости быстро отхлынула, Джеймс отпустил Дэйва, извиняясь и целуя его шею, где остались красноватые следы от его пальцев. Дэйв тоже расслабляется, и спустя пару минут им удаётся вернуть предыдущую обстановку. Вдруг Джеймс резко ставит Дэйва на четвереньки и сразу вгоняет два пальца в тугое колечко мышц. Не церемонится, разминает жестко, стараясь как можно быстрее растянуть достаточно, чтобы вставить член. Дэйв прикусывает костяшки своих пальцев, чтобы не стонать слишком уж громко и отвлечься от боли. Видимо, Джеймс всё ещё зол на него за то предложение, поэтому и ведёт себя сейчас так грубо. Дэйву неприятно, дискомфортно, даже немного больно. Но Джеймс не обращает на это внимания, продолжая растрахивать его дырку пальцами. С растяжкой он долго не возится, и едва три пальца начинают более-менее свободно входить, он тут же засаживается членом. Сразу. Глубоко. Дэйв тихонько подвывает. Джеймс с садистским наслаждением вдавливается в него, а потом резко выходит, и тут же снова так же резко вставляет полностью обратно. Дэйв старается сдержать болезненный крик. Джеймс опять выходит, оставляя только головку внутри него, а потом ещё раз делает резкий глубокий толчок. Дэйв сжимает кулаки, ему больно. Джеймс специально делает ему больно. А потом наклоняется к нему и говорит: — Сейчас я из тебя всю эту дурь вытрахаю. И чтобы больше я от тебя такого не слышал, ясно? И Дэйв даже чуть испуганно зажимается, понимая, что сейчас произойдёт. Джеймс начинает грубо вбиваться с такой силой, что у Дэйва аж слёзы наворачиваются. Он стонет от боли, но ему при этом нравится то, что он словно вернулся в старые времена, когда Джеймс не жалел его и драл грубо, как последнюю шлюху. Дэйв хватает ртом воздух и кричит раз за разом имя Джеймса. Хэтфилд же с наслаждением продолжает вдалбливаться, слушая, как Дэйв заходится стонами и кричит «пожалуйста!», сам не зная, чего просит — то ли пощадить его и быть помягче, то ли не прекращать и брать его сильнее. Тут Джеймс резко останавливается, замечая на своём члене красноватые капли крови. О чёрт, кажется, он перестарался. Джеймс выходит, глядя как по бедру Дэйва стекает алая капля. Дэйв немного недовольно ведёт бёдрами и оборачивается на Джеймса. — Дэйв, у тебя кровь… — сообщает Джеймс Глаза Дэйва сначала в испуге распахиваются на секунду, но мелькнувшее было волнение исчезает в похоти. Дэйв сглатывает слюну, комом стоящую в горле и отвечает: — Похер. Я хочу ещё, продолжай. Видя, что Дэйву действительно похер, более того, ему нравится боль, Джеймс пристраивается снова. Сразу начинает трахать в том же темпе, какой был раньше. Хватает Дэйва за горло, чуть сжимает, придушив. Дэйв хрипит, закатывает глаза. Старается урвать хоть один глоток воздуха. Джеймс трахает жестко, заставляя его содрогаться, раздирая и так уже кровоточащую дырку. Дэйву кажется, что он сейчас потеряет сознание от такой смеси чувств — боль, удовольствие, даже голова начинает кружится от нехватки воздуха. Джеймс всё же скоро убирает руку с шеи Дэйва, давая ему наконец-то вдохнуть и закричать во всю мощь лёгких. А потом этой же рукой зажимает ему рот и, навалившись на него, начинает ещё глубже и быстрее трахать Дэйва, заглушая его визги ладонью. Дэйв, весь покрасневший, растрёпанный, едва не плачет под ним, мычит в его руку, чувствует, что вот-вот отрубится от этого всего. Да, давно у него не было такого секса — жесткого, грубого, животного, такого, чтоб аж до крови. Дэйв тянется рукой к собственному члену и кончает почти сразу же после нескольких движений. Джеймс всё ещё продолжает трахать Дэйва так же грубо, тоже приближая себя к завершению. Дэйву совсем не приятно, стенки ануса слишком чувствительные после оргазма, но вылезти из-под Джеймса он сейчас не в состоянии. Так что ему остаётся только пытаться устоять на разъезжающихся коленях и тихо недовольно поскуливать от толчков Джеймса, пока тот не наполняет его спермой и не вытаскивает опавший член. Дэйв чувствует, как по бёдрам течёт кровь и сперма. Отверстие пульсирует болью. Дэйв не может сейчас сказать, понравилось ему или нет. Но чувствовалось всё очень ярко. Когда Джеймс выходит и отпускает его, Дэйв с тихим стоном боли падает на кровать. Джеймс осторожно гладит его по волосам. — Тебе не слишком больно было? Дэйв всхлипывает и бормочет что-то неразборчиво. Он в таком состоянии, что просто не может нормально говорить. Джеймс бережно укрывает его одеялом. Дэйв берёт руку Джеймса, перекидывает через себя, заставляя Хэтфилда его обнять. Какое-то время они лежат так и пытаются отдышаться. Всё-таки, не каждый раз у них бывает… так. Джеймс тихо гладит Дэйва, извиняясь за то, что причинил ему боль. Через несколько минут Дэйв успокаивается, и… хватает одеяло, сгребая его всё себе. Ну вот. Опять началось. Джеймс не собирается уступать, он успевает схватить уголок одеяла и потянуть на себя. — Отдай! — рычит он. — Нет уж, ты сегодня обращался со мной, как с шалавой какой-то, можно было обо мне и моём удовольствии позаботится, между прочим! Всё, я обиделся, и одеяло теперь моё! — Вообще-то, ты сам напросился! — тянет на себя одеяло Джеймс. — Я не просил меня так жестко трахать! — упирается Дэйв. — Да? А кто говорил «похер на кровь, продолжай»? — Хэтфилд не уступает, — И вообще, мы так сейчас одеяло порвём, а потом я тебе за это ещё раз порву задницу. Эти слова всё же убеждают Дэйва. Он отпускает одеяло. И даже позволяет Джеймсу приблизится и обнять его. Джеймс ухмыляется. Эту битву он выдержал достойно.

***

2008 год

Дэйв возится с ключом от двери, руки немного дрожат. Рядом стоит Джеймс, в предвкушении ждёт, пока Мастейн, наконец, откроет дверь, чтобы затолкнуть его в помещение, сбрасывая куртку. Джеймс сразу лезет к нему, но Дэйв придерживает его, скидывает верхнюю одежду — на улице холодно. А потом уже позволяет Джеймсу прижаться губами к его губам, запустить язык внутрь, прижаться ближе, опустить одну руку вниз, схватить ягодицу, смять пальцами, толкнуть к стене. Дэйв одной рукой обхватывает шею Джеймса, другую опускает на торс. Смотрит в глаза, улыбается. Двадцать пять лет. Удивительно, что они вдвоём до сих пор чувствуют себя, как в восьмидесятые. Они не сразу идут в спальню — сначала сидят на кухне, обсуждая последние новости, просто разговаривая, наслаждаясь обществом друг друга. Дэйв даже открыл некрепкое вино, специально купленное перед встречей с Джеймсом. Атмосфера очень расслабляющая, они одни, кажется, во всём мире. Мысли немного плывут от алкоголя, придающего чувство лёгкости и приподнятого настроения. Всё же Дэйв первый не выдерживает и предлагает переместится в спальню. И вот они уже оба там. Медленно раздевают друг друга. Без спешки. Неторопливо. Руки скользят по открывшимся участкам кожи. Джеймс понимает, что любит Дэйва больше всего на свете, что он возбуждает его даже несмотря на то, что уже не молод, как раньше. Оба садятся на кровать, сплетаясь языками в страстном поцелуе. Джеймс переходит губами на его шею, рукой поглаживает его пах. Дэйва пробивает лёгкая дрожь. — Хочу тебя, — шепчет он. Джеймс укладывает Дэйва на спину, разводит его ноги. Неторопливо ласкает, расслабляет, подготавливает. Дэйв чуть ли не мурчит от удовольствия, когда Джеймс орудует в нём пальцами. Расслабляется. Прикрывает глаза. Джеймс находит пальцами бугорок простаты, надавливает, заставляет Дэйва тихо простонать. Хоть они и редко виделись, но за то время, проведённое вместе, Джеймс научился растягивать Дэйва совершенно безболезненно, доставляя одно лишь удовольствие. Он вспоминает, как однажды смог заставить Дэйва кончить от одних только пальцев внутри. Сейчас Джеймсу удаётся просунуть аж четыре пальца — по два с каждой руки. Дэйв тихо расслабленно и томно стонет, запрокидывает голову. Джеймс ещё немного разводит пальцы в стороны, двигает, а потом вытаскивает. Дэйв в этот момент даже сжимается, не желая отпускать его — ему очень нравится чувство заполненности от пальцев. Но Джеймс готов дать ему кое-что большее, чем одни только пальцы. Его член уже стоит, на головке выступает капля предэякулята. Он пристраивается к колечку мышц и начинает вводить член. Дэйв тут же хватает его руками за плечи. Джеймс аккуратен, старается, чтобы оба получили максимум удовольствия. Его движения неторопливы и плавны, Дэйв стонет от переполняющего чувства нежности. Через полминуты Джеймс уже полностью входит в Дэйва. Его пронзает волна наслаждения. Джеймс ласкает партнёра, наклоняется, даря поцелуй. Дэйв явно хочет большего, бесстыдно хватает Джеймс руками за ягодицы, притягивает к себе резко, заставляя Хэтфилда погрузить в него член глубже. Джеймс недоволен, убирает руки Дэйва и начинает двигаться так, как хочет партнёр — чуть посмелее, но так же нежно. Дэйв млеет от прикосновений Джеймса, от его ласк, от того, что он там, в нём, внутри, засаживается членом. Хватает Джеймса за загривок, притягивает к своей шее. Джеймс тут же начинает зацеловывать эту шею, оставляет на ней засос и тут же зализывает его, не переставая двигаться в Дэйве. А Дэйву всё ещё мало. Он пытается погонять Джеймса, подмахивая бёдрами, тоже целует его, стараясь раззадорить, заставить быть ещё чуть смелее. И Джеймс поддаётся на провокации. Глубже. Сильнее. Жестче. Жарче. Дэйв издаёт полустон-полувсхлип и снова откидывает голову назад, заходясь стонами. Джеймс, до этого мучивший его неторопливыми распаляющими ласками и медленными плавными движениями, словно срывается с цепи. Страсть делает их всё более разгорячёнными. Дэйв совершенно теряется в наслаждении. Джеймс уже не сдерживается, тоже стонет, толкаясь в него, заставляя выгибаться, извиваться от приятных ощущений. Дыхание сбивается, Дэйв старается двигаться навстречу своему любовнику. Так томно, сладко и хорошо, ему, казалось, ещё никогда не было. Дэйв шепчет Джеймсу, что очень сильно его любит, что он у него самый лучший, и что они безумно его хочет. Джеймс затыкает его поцелуями, стараясь передать Дэйву то же самое со своей стороны. Темп нарастает, оба тяжело дышат и вжимаются друг в друга обнажёнными телами. С губ Дэйва срываются всё новые стоны, а Джеймс наваливается на него всем телом, и они вместе достигают пика. Джеймс, излившись внутрь Дэйва, не спешит выходить, буквально лежа на Дэйве. Мастейну немного тяжело, но он не жалуется. Ему нравится чувствовать на себе тяжесть Джеймса. Наконец, Хэтфилд слезает с него. Устраивается рядом с ним на кровати. Дэйв как всегда влюблённо улыбается, глядя на него. И тут замечает хитрый весёлый огонёк в голубых глазах. А через секунду осознаёт, что уже поздно. — Эй! Джеймс! Куда?! — кричит Дэйв, когда Джеймс стаскивает с него одеяло и забирает себе. — Это месть, Дэйв. Месть за все двадцать пять лет, на протяжении которых ты забирал у меня одеяло, — злорадно улыбается Джеймс. Дэйв не собирается сдаваться, и пытается отобрать одеяло — но куда там. Джеймс готов стоять насмерть. Так что спустя пару минут возни, Дэйв бросает бессмысленные попытки. — Ну как маленький, честное слово, — бросает он и отворачивается. Но ещё минут через пять понимает, что ему холодно без Джеймса и одеяла. Так что пробует добиться своего другим способом. Поворачивается обратно к Джеймсу, жалобно смотрит в глаза и так же жалобно говорит: — Мне холодно, Джеймс. Джеймс смотрит в глаза своего любимого рыжика и понимает, что не может отказать. Да, похоже, ему так и не удастся выйти полноправным победителем. Джеймс подвигается к Дэйву накрывает его одеялом, думая, что эта победа ему и не нужна. Ведь зачем сидеть под одеялом в одиночку, если рядом есть любимый Дэйв? Который тоже очень любит лежать с тобой в обнимку под тёплым одеялом и слушать, как за окном завывает холодная метель. И с ним всегда сразу становится ещё теплее, потому что по-настоящему согревает не одеяло, а любовь, не угасающая даже на протяжении многих лет.