Укрощение Мустанга.

К концу ночи и нескольких литров высококлассного пойла, все детали были проработаны, роли распределены. Тучи над блондинистой головой Дино сгущались. - Прикольный парень этот Мустанг, а почему иногда его Дробящим называют? - Понятия не имею. Может целки дробит? С такой рожей, самое то. -Возможно, как они тогда с Хибари сошлись? -Дино его подмял. Слышал, у них разборка крутая была, Дино выкрутился лишь из- за своего умения кнутом управляться. Типа скрутил он Кейя, так что тот и пошевелиться не мог и оприходовал там же. В пылу боя. -Шустрый парень. Значит, выходные обещают быть веселыми. -Кто б сомневался. Ты бля, еще тот весельчак, Босс -Завались, животное. Без намека на эмоции сказал Занзас, поднимаясь с кресла и расстегивая ремни на брюках. Чет ты сегодня говорливый, иди сюда, я тебе мозги через орало поправлю. -Пошел в поле, ёжиков пугать, пьянь гремучая, огрызнулся Скуало. Но все- таки встал и подошел к боссу Варии. Занзас взял мечника за воротник рубашки и притянул к себе, не обращая внимания на треск рвущейся материи. Одной рукой обнял Скуало за талию, а на другую стал наматывать косу пойманной акулы. Скуало не отводил серых глаз от взгляда босса. Во взгляде мечника не было ни страха, ни слабости подчиненного. Так равный смотрит на равного, оценивающе и выжидающе. Занзас намотав косу, впился сильными пальцами в кожу головы мечника и не грубо, властно и сильно начал опускать руку. Скуало не оставалось ничего, как тоже наклонять голову, опускаясь все ниже и ниже. -На колени, мусор. Иначе ходить тебе в парике до нового года. -А потом? -Потом в шапке Санта-Клауса будешь, но все равно лысый. Так что не выделывайся, не зайка- попрыгайка уже. Скуало давно оставил попытки разобраться в их с Боссом отношениях. Странных, страстных, чаще даже безумных. И предпочитал получать удовольствие от сильного тела, мускулистого, сильного, словно пропитанного животной энергетикой. В этом был весь Занзас- спокойный словно безоблачное небо и неотвратимый как цунами, хладнокровный и ледяной как полюс, но обжигающей больнее любого пламени. В моменты близости Скуало казалось, что он падает в бездонную пропасть, что несутся перед взором скалы, земля, само время, а в последний момент, когда понимаешь, что шансов нет, чувство, словно сильные невидимые объятия ловили его, возвращая к реальности. Эти чувства можно сравнить разве что с полетом на самолете. Когда огромная железная машина попадает в зону турбулентности и ее трясет как последний осенний листок на ветру, и у тебя внутри все сжимается, не от страха катастрофы, а от осознания себя, такого маленького и беспомощного в масштабах этой машины и этой природы. А потом раз…, и все заканчивается. Снова ровный полет. Комок из горла падает в живот и растекается теплом и уверенностью - все будет хорошо, другого не дано, и страхи наивны и беспочвенные. И в эти минуты всегда Занзас был рядом. Всегда взгляд его красных глаз ловил последние мгновения оргазма и блаженства, отражающиеся в его, Скуало, серых, словно зимнее море глазах. И пусть ублюдок холоден и безразличен, даже когда кончает, Скуало не раздумывая отправился бы за боссом в огонь и воду. Мечник Варии подавил рвотный позыв, сглотнул. Поднялся с колен, вытирая остатки спермы с губ. -Ну, ты и мудило, Босс. Сказал он, направляясь к двери, по пути поднимая обувь. Сколько раз просил, кончать в сторону. А то захлебнусь невзначай, бля. Кто тогда бухгалтерию и прочую писанину вести будет. -Пшел вон, животное. А то поймаю и повторю. Занзас не одевая брюк, погрузился в кресло и начал расшнуровывать ботинки. Или давай оставайся. Проведем тренеровку перед встречей с Мустангом. Занзас рассмеялся сухим, словно искусственный снег, смехом. Король мечников, акула Варии предпочел свалить, по быстрому прикрыв за собой дверь комнаты.