Черная королева.

Короткая программа

Все эти дни в Пекине прошли незаметно.

Олимпийский стадион в Пекине гудит, как растревоженный улей. Пять тысяч зрителей. Камеры со всех сторон. Я снова в наушниках, снова в своем коконе. — Т/и, — подходит Даниил Маркович, — посмотри на меня. Поднимаю глаза. — Ты уже победила. В тот день, когда не побоялась сесть в самолет. В тот день, когда сказала «я готова пахать». Всё остальное — просто бонус. Иди и катайся в удовольствие. Выхожу на лед. Короткая программа под Ave Maria. Та самая, с которой всё началось в «Хрустальном». Только теперь это не импровизация — это отточенный до бриллиантового блеска шедевр. Каждое движение — молитва. Каждый взгляд — в небеса. Каждый прыжок — шаг к мечте. Закончила. Тишина. А потом — овация, от которой, кажется, дрожит лед. Иду к бортику. Ко мне бегут Женя, Алина, вся наша команда. Этери Георгиевна сжимает мои плечи: — Ты первая после короткой. На одну десятую.Не расслабляйся!

Знакомство

       Когда мы подъехали к небольшому, но очень уютному ресторану, я еще не знала, что этот вечер изменит что-то внутри меня. Машина остановилась, и Даниил Маркович обернулся ко мне: — Все, можем идти. Нас уже ждут. Я вышла и направилась за остальными. Внутри играла тихая музыка, пахло свежей выпечкой и чем-то очень домашним. Мы прошли вглубь зала, и тут я замерла. За большим столом сидели они. Марк Кондратюк — фигурист, за прокатами которого я следила, затаив дыхание. Светлана Соколова — легенда. И еще много знакомых лиц. Все те, кого я привыкла видеть только на экране телевизора. — Т/и, ты чего застыла? — шепнул Даниил Маркович, легонько подталкивая меня вперед. — Я… да, идем, — мотнула я головой, прогоняя наваждение. Мы сели за большой стол. Еды было столько, что глаза разбегались. Этери Георгиевна, заметив Светлану Владимировну, приветливо махнула рукой: — Свет, присаживайтесь к нам, составите компанию! — С удовольствием, — улыбнулась та, и вся их компания плавно переместилась за наш стол. Я оказалась зажатой между двумя мирами. Справа — Даниил Маркович, мой спаситель, наставник и друг. Слева — Марк. Сердце почему-то пропустило удар, а потом забилось быстрее. — Т/и, — голос Этери Георгиевны вывел меня из оцепенения, — я хочу сказать тост. Я рада, что ты перешла к нам в команду. В тот день, когда я увидела тебя на льду в Москве, я поняла: в этой девочке есть стержень. Ты не просто талантлива — ты боец. За несколько месяцев ты осилила программы, которые некоторые готовят годами. И ты побила рекорд. За это стоит выпить! — За первые удачные прокаты! — подхватил Даниил Маркович, поднимая бокал. Все зааплодировали. Я почувствовала, как краска заливает щеки. — Спасибо… — тихо сказала я. — Но это и ваша заслуга. Без вас я бы ничего не добилась. — Скромность украшает чемпионку, — раздалось слева. Я повернулась. Марк смотрел на меня с легкой улыбкой. — Я, кстати, Марк, — протянул он руку. — Я знаю, — улыбнулась я в ответ, пожимая её. Ладонь у него была теплой и уверенной. — Т/и. Очень приятно познакомиться лично. Два часа пролетели как один миг. Мы говорили обо всем: о фигурном катании, о тренерах, о смешных случаях на льду, о любимой музыке. Марк оказался невероятно простым и открытым. С ним было легко, словно мы знали друг друга сто лет. В какой-то момент я поймала себя на мысли, что не хочу, чтобы этот вечер заканчивался. --- Глава 9. Тень и свет Телефон завибрировал. Потом еще раз. И еще. Сообщения посыпались одно за другим, разрывая тишину вечера навязчивым жужжанием. — Извините, — пробормотала я, доставая телефон. Я открыла Instagram. Фотография с Тренерским штабом , которую я выложила несколько часов назад, собрала тысячи комментариев. Я начала читать, и сердце сжалось в тугой комок. «Купили место у Тутберидзе, папины деньги решают всё» «Рано тебе еще на таких соревнованиях, девочка» «Возомнила себя звездой после одной победы» «Посмотрим, что будет дальше, когда спадет "медовый месяц"» Строки расплывались перед глазами. Каждое слово било больнее предыдущего. Я закусила губу, пытаясь сдержать слезы. Но потом я увидела другие комментарии. Их было больше. Намного больше. «Ты наше золото! Гордимся!» «Эта девочка пахала как проклятая, не слушайте никого» «Красивейшее катание за последние годы» «Т/и, ты — чудо!» Аккаунты с галочками — известные спортсмены, блогеры, артисты — тоже писали слова поддержки. Мои подписчики росли с каждой секундой. От этого становилось легче, но осадок внутри все равно остался. — Что-то случилось? — тихо спросил Даниил Маркович, наклоняясь ко мне. — Все нормально, — соврала я, убирая телефон. — А если правду? Я подняла на него глаза. От его взгляда невозможно было спрятаться. — В Instagram выложила фото, — призналась я. — И некоторые пишут гадости. Что мне купили место у вас, что рано еще… Но многие поддерживают. Я стараюсь не обращать внимания, но… — Т/и, — перебил он мягко, — послушай меня. Эти люди пишут гадости только потому, что сами ничего не добились. Счастливые люди не тратят время на то, чтобы оскорблять других. Ты проделала огромный путь. Ты заслужила эту медаль. И тот факт, что тебя поддерживают настоящие профессионалы, говорит о тебе больше, чем сотни злых комментариев. А потом он обнял меня. Прямо за столом, при всех. Крепко, по-отечески. — Ты не одна, — шепнул он. — Запомни это. Я закрыла глаза и позволила себе просто быть. Быть уставшей. Быть ранимой. Быть собой. С ним можно было не притворяться сильной. --- Турнир Несколько дней пролетели в тренировках, разминках и коротких перерывах на сон. Мы с Марком начали общаться чаще. Сначала просто переписывались, потом созванивались, а потом он стал заходить за мной перед тренировками. — У тебя турнир во сколько? — спросила я как-то утром, когда мы вместе пили кофе в холле отеля. — Через три часа, — ответил он, взглянув на часы. — Сейчас пойду готовиться. Если хочешь, пошли со мной? — Я только за! — выпалила я, может быть, слишком быстро. Марк усмехнулся. — Тогда через полчаса в холле. Договорились? — Договорились. Я метнулась в номер, переоделась, привела себя в порядок. Сердце колотилось где-то у горла. Это просто поход на турнир, — уговаривала я себя. — Просто поддержать друга. Когда я спустилась, Марк уже ждал. Обычная толстовка, джинсы, растрепанные волосы — и такой красивый, что у меня перехватило дыхание. — Рад тебя видеть, — улыбнулся он. — И я рада, — ответила я, чувствуя, как внутри что-то щелкает. О нет. Только не это. Мы вышли из отеля и направились ко Дворцу. Воздух был морозным, колючим, но мне почему-то было жарко. А потом я увидела их. Журналисты. Много журналистов. Камеры вспыхнули, как новогодние гирлянды. — Т/и и Марк идут вместе! — Т/и с Марком, улыбнитесь! — Ребята, вы встречаетесь? Правда? Я резко остановилась, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Этого только не хватало. Но Марк, не раздумывая ни секунды, взял меня за руку. — Пошли, — сказал он спокойно. — Не обращай внимания. Его ладонь сжала мою пальцы. Теплая. Уверенная. Мы вошли в здание под шквал вспышек и гул голосов. — Пошли со мной в гримерку, — предложил Марк, когда мы оказались внутри. — Пошли, — выдохнула я, всё ещё не веря, что это происходит. В гримерке нас встретила Светлана Владимировна. Увидев меня, она улыбнулась: — Т/и, здравствуй! Я смотрела твои прокаты. Честно говоря, не думала, что ты настолько сильна. Ты меня приятно удивила. — Спасибо, — смущенно ответила я. — Для меня это очень ценно. --- Трибуны Я вышла на трибуны. Людей было много: спортсмены, тренеры, зрители, журналисты. Я пробиралась сквозь толпу и вдруг увидела знакомую фигуру у бортика. — Даниил Маркович! — окликнула я, подходя ближе. Он обернулся и сразу заулыбался: — Привет! Ну как ты? — Всё хорошо, — ответила я, присаживаясь рядом. Какое-то время мы молчали, глядя на лед. Тишина была уютной, но потом что-то внутри меня дрогнуло. Наверное, сказалась усталость. Или этот бешеный ритм жизни. Или просто накопилось всё сразу. — Я так скучаю по родителям, — вырвалось у меня неожиданно. Голос дрогнул. — Мне их очень не хватает. Их поддержки. Я никогда не была так далеко от них так долго. Слеза скатилась по щеке. Я попыталась смахнуть её незаметно, но куда там. — Это непросто, — тихо сказал Даниил Маркович. — Очень непросто. Но ты должна это преодолеть. Он обнял меня. Прямо на трибуне, не стесняясь чужих взглядов. И в этом объятии было столько тепла, что мне захотелось разреветься в голос. — Я понимаю, тебе одиноко, — продолжал он. — Но почему ты не общаешься с Аней и Сашей? Я выдохнула, вытирая слезы. — Честно? Я не знаю. Мы в одной команде, но при этом мы соперники. Это мешает. Я очень дружелюбный человек, правда. Но спорт — это борьба за место. За время на льду. За внимание тренеров. За каждую сотую балла. Может, это неправильно, но это я. Это спорт, и ничего личного. Даниил Маркович посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом. — Никогда не думал, что услышу от тебя такое, — признался он. — Ты очень мудрая для своих лет. Но поддерживать общение всё же нужно. Хотя бы легкое, поверхностное. — Я поддерживаю, — ответила я. — Но большего дать не могу. — Это твое решение. И я его уважаю. — Он вдруг оживился: — Пойдем, я познакомлю тебя с одним человеком. — Хорошо. --- Легенда Мы прошли сквозь небольшую группу людей и остановились возле мужчины, которого я узнала мгновенно. Алексей Ягудин. Олимпийский чемпион. Легенда. Человек, чьи прокаты в детстве я пересматривала десятки раз. — Привет, Леш, — Даниил Маркович хлопнул его по плечу. — Хочу познакомить тебя с Т/и. Т/и — это Алексей. — Приятно познакомиться, — я протянула руку, чувствуя, как дрожат пальцы. — Очень приятно, — Алексей пожал мою ладонь, и его улыбка была такой теплой и искренней, что волнение немного отступило. — Я наслышан о тебе. Великолепные прокаты! Я искренне восхищен. Честно. — Спасибо огромное, — выдохнула я. — Это… это для меня так много значит. Я в детстве смотрела все ваши выступления. Вы были моим кумиром. — Ну надо же! — рассмеялся Алексей. — Приятно, черт возьми, когда тобой вдохновляются. Мы проговорили минут двадцать. Он рассказывал о своих первых стартах, о страхе, о том, как справлялся с давлением. Давал советы, шутил, был простым и настоящим. Я слушала, впитывая каждое слово, каждую интонацию. — Ты главное не сомневайся в себе, — сказал он на прощание. — Талант — это круто, но вера в себя — это всё. Помни об этом. — Обязательно, — кивнула я. — Спасибо вам. Позже я вернулась на трибуны. Села чуть поодаль, чтобы побыть одной. Лед матово блестел в свете софитов. Где-то внизу готовился к прокату Марк. Рядом, на соседних креслах, сидели люди, которые стали мне почти семьей. Мысли кружились в голове, но на душе становилось чуточку теплее. Я не одна. У меня есть они. У меня есть всё. ---