Черная королева.

--- Москва. Премьера. Ожидание. Тишина --- . Речь Никита поднялся на сцену, и зал затих. Он стоял в луче софита — красивый, уверенный, но при этом какой-то удивительно настоящий. — Знаете, — начал он, обводя взглядом зрителей. — В жизни каждого человека бывают моменты, когда хочется всё бросить. Когда кажется, что мир против тебя. Когда силы на исходе. Я замерла. Почему-то мне казалось, что он говорит именно то, что мне сейчас нужно услышать. — Но я хочу сказать вам одну важную вещь, — продолжил он, и его взгляд остановился на мне. — Вы верны себе. Вы должны держаться на плаву, что бы ни случилось. Несмотря ни на что. Я смотрела на него, чувствуя, как мурашки бегут по коже. Он говорил это для меня. Я знала. Зал зашептался. Кто-то обернулся, проследив за его взглядом. Я отвела глаза, но на душе стало тепло. Никита закончил речь под аплодисменты и вернулся в зал. Сел рядом, чуть наклонился ко мне: — Это было для тебя, — прошептал он. — Чтобы ты знала. Я только кивнула, боясь расплакаться. ---  Фильм Начался фильм. Я смотрела, затаив дыхание. Никита был невероятен — живой, настоящий, глубокий. В какие-то моменты я ловила себя на том, что плачу. Слишком близко всё это было к моей собственной жизни. Никита сидел рядом и снимал меня на телефон. — Ты чего? — шепнула я, вытирая слёзы. — Ты такая красивая, когда плачешь, — улыбнулся он. — Исторический момент. — Прекрати, — засмеялась я сквозь слёзы. — Сотри сейчас же. — Ни за что, — покачал он головой. — Это будет мой талисман. Я закатила глаза, но улыбнулась. С ним было легко. По-настоящему легко. Вдруг телефон завибрировал. Я глянула на экран — сообщение от Дани. Даня: Когда придёшь? Нужно серьёзно поговорить. Сердце ёкнуло. А следом прилетела ссылка на новость. Я открыла — там были наши с Никитой фотографии в ресторане и на премьере. Заголовки кричали: «Т/и и Никита Кологривый — новая пара?», «Скандальный роман после Олимпиады?», «Т/и меняет мужиков как перчатки». Я закусила губу. Выключила телефон и убрала его в сумку. — Всё нормально? — тихо спросил Никита. — Да, — соврала я. — Всё хорошо. Но внутри всё сжалось. Я знала, что дома меня ждёт разговор. --- Побег Фильм закончился. Зал аплодировал стоя. Мы с Никитой переглянулись и одновременно поняли друг друга без слов. — Бежим? — прошептал он. — Бежим. Мы выскочили из зала и помчались к выходу. За нами — толпа журналистов, крики, вспышки. Но мы уже нырнули в машину, и Никита нажал на газ. — Уф, — выдохнула я, откидываясь на сиденье. — Каждый раз как в боевике. — Зато весело, — рассмеялся он. — Куда тебя? —Гагарина 7  — назвала я адрес Дани. — К подруге? — уточнил он. — Ага, — снова соврала я. — К той самой. Мы ехали по ночной Москве, болтая о фильме. Я делилась впечатлениями, говорила, что его роль — лучшая, что он гениален. Никита слушал и довольно улыбался. — Слушай, — сказал он, когда мы подъехали к дому. — А дай номер? Чтоб держать связь по работе. — Конечно, — продиктовала я. Он записал, улыбнулся: — Спасибо за этот вечер. Ты — чудо. — Спасибо тебе, — ответила я. — Было невероятно. Я вышла из машины, помахала ему и направилась к дому. --- Глава 92. Пустота Я открыла дверь своим ключом. В доме было темно и тихо. Слишком тихо. — Даня? — позвала я. Никто не ответил. Только Сириус выбежал в коридор и радостно запрыгал вокруг меня. — Привет, малыш, — я подхватила его на руки. — А где наш папа? Тишина. Я прошла по комнатам — никого. Набрала номер Дани — абонент недоступен. Написала сообщение — прочитано, но ответа нет. Странно. Он всегда отвечает. Даже когда занят. Часы показывали полночь. Я покормила Сириуса, сходила в душ, сварила себе кофе и включила фильм. Устроилась на диване, укутавшись в плед. Но сюжет ускользал от меня. Я смотрела на экран, но видела только телефон, который молчал. Где он? Почему не отвечает? Злится из-за этих фотографий? Или что-то случилось? Сириус устроился рядом, положил голову мне на колени и засопел. А я сидела и ждала. В доме было тепло, но внутри поселился холод. — Где ты, Даня? — прошептала я в пустоту. Тишина была единственным ответом. --- Москва. Лёд. Одиночество. Встреча ---  Утро без ответа Я проснулась на диване в гостиной. Тело затекло от неудобной позы, в голове туман. Первое, что я сделала — посмотрела на телефон. Ни звонков. Ни сообщений. Даня не отвечал. Я набрала снова — абонент недоступен. Написала — прочитано, молчание. Холодок пробежал по спине. Но я тряхнула головой, отгоняя тревогу. Хватит себя жалеть. Хватит ждать. Если он не заявляется — я заявлюсь сама. Только не как растерянная девушка, а как спортсменка. Я резко встала и направилась в душ. --- Сборы Под горячими струями воды ко мне возвращалась решимость. Я закрыла глаза и представляла лёд. Чистый, холодный, мой. Я устроила себе отпуск. Раскисла. Пора вспомнить, кто я есть. Выключив воду, я быстро вытерлась и принялась за сборы. Коньки — проверила. Форма — в сумку. Всё необходимое — на месте. Волосы зализала в высокий тугой хвост — никаких романтичных локонов, только спорт. Макияж сделала минимальный, только самое необходимое. Надела спортивный костюм, кроссовки, сверху накинула дублёнку. Сириус крутился под ногами, чувствуя мою решимость. — Не скучай, малыш, — я потрепала его по голове, насыпала корма. — Мама поехала работать. Вызвала такси и через час уже была в ледовом дворце. --- Лёд Раздевалка встретила меня знакомым запахом. Я переоделась и сначала отправилась в тренажёрный зал — размять мышцы, разогреться перед выходом на лёд. Потом вспомнила: сейчас утро, ледовые сессии у всех в разное время. Мой лёд свободен. Я быстро одела коньки, взяла наушники, включила любимый плейлист и вышла на арену. Лёд встретил меня привычным холодком, скольжением, тишиной. Я проехала пару кругов, привыкая, чувствуя, как тело вспоминает нужные движения. Потом начала работать. Прыжок за прыжком. Вращение за вращением. Тело слушалось, несмотря на долгий перерыв. Я чувствовала, как возвращается форма, как мышцы обретают былую память. И вдруг меня осенило: а почему бы не попробовать сальто? Я разогналась, набрала скорость и... сделала. Идеально. Легко. Свободно. Встала, улыбнулась сама себе и тут боковым зрением заметила их. У бортика стояли Этери Георгиевна, Сергей Викторович и Даня. Они смотрели на меня. Наблюдали. Я сделала вид, что не заметила. Продолжила. Прыжок за прыжком. Тройной аксель — раз, два, три. Четвертый — один за другим. Я не останавливалась, не давала себе передышки. Мне нужно было это. Нужно было выплеснуть всё. Телефон в наушниках завибрировал — входящий звонок. Я нажала принять. — Привет, — раздался голос Никиты. — Ты где? — На льду, — ответила я, пытаясь отдышаться. — А где я ещё могу быть? — Это круто, — усмехнулся он. — Слушай, завтра начинаются съёмки. Так что готовься. Завтра в 8 утра на локации. — Хорошо, — выдохнула я. — Буду. — Удачи на льду. Не убивайся там сильно. — Постараюсь, — улыбнулась я и сбросила звонок. Продолжила прыгать. Ещё и ещё. Пока не почувствовала, что силы на исходе. Один прыжок, второй, третий... и вдруг я упала. Сильно. Больно. Но не физически. Я лежала на льду и смотрела вверх, на высокий потолок арены. Слёзы потекли сами собой. Это была не боль от падения. Это была обида. На всё. На дисквалификацию, на несправедливость, на молчание Дани, на эту чёртову пустоту внутри. — Т/и! Голос прорвался сквозь музыку в наушниках. Я повернула голову и увидела Даниила Марковича, который делал мне знаки снять наушники. Я медленно поднялась, подъехала к бортику, сняла наушники. — Здравствуйте, — сказала я, глядя на всех троих. — Ты чего себя так убиваешь? — спросила Этери Георгиевна строго. — Я? — я попыталась улыбнуться. — Нет, я просто тренируюсь. — Ты себя добиваешь, — вмешался Сергей Викторович. — Это не тренировка, это самоуничтожение. Даня молчал. Просто смотрел на меня, и в его глазах было столько всего, что я не могла прочитать. — Ты должна беречь себя, — продолжала Этери Георгиевна. — А не прыгать до изнеможения. Спортсменка ты или кто? — Я спортсменка, — ответила я тихо. — Которая хочет вернуться. — Тогда возвращайся с умом, — отрезала она. — А не валяясь на льду. Я опустила голову. Кивнула. — Иди в раздевалку, — сказал Сергей Викторович мягче. — Остынь. Приди в себя. Потом поговорим. Я развернулась и уехала. --- Душ В раздевалке я сняла коньки, села на скамейку и уставилась в одну точку. Руки дрожали. То ли от усталости, то ли от нервов. Потом встала и пошла в душ. Горячая вода обжигала кожу, но это было лучше, чем холод внутри. Я стояла под струями и думала о том, что видела в глазах Дани. Там была боль. И тревога. И что-то ещё, что я не могла расшифровать. Почему он молчит? Почему не отвечает? Что случилось? Вопросы без ответов крутились в голове. Я выключила воду, закуталась в полотенце и вышла из душевой. И замерла. Передо мной стоял Даня. --- Разговор Он стоял, прислонившись к стене, и смотрел на меня. В его руках был мой спортивный костюм, который я оставила на скамейке. — Ты... — начала я. — Нам надо поговорить, — перебил он. Голос был хриплым, уставшим. — Прямо сейчас. — Я слушаю, — ответила я, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Он провёл рукой по лицу. — Я видел новости. Про тебя и Никиту. Видел, как ты с ним на премьере... — он запнулся. — И я... я не знаю, что думать. — Даня, — начала я, но он остановил меня жестом. — Дай договорить. Я ревновал. Бесился. Не отвечал на звонки, потому что боялся сказать тебе что-то, о чём пожалею. Но потом я увидел тебя на льду сегодня. Как ты себя убиваешь. Как ты падаешь. И я понял... Он подошёл ближе. — Я понял, что мне плевать на все эти новости. Плевать, с кем тебя фоткают. Потому что я знаю тебя. Настоящую. И я не хочу тебя терять. Я смотрела на него, чувствуя, как слёзы снова подступают к глазам. Но теперь это были другие слёзы. — Даня, — прошептала я. — С Никитой ничего нет. Мы просто работаем вместе. Снимаем рекламу. Он помог мне, поддержал. И всё. — Я знаю, — выдохнул он. — Теперь знаю. Прости меня за молчание. За то, что бросил тебя одну. Он протянул руку и коснулся моего лица. Я прижалась щекой к его ладони. — Я так испугалась, — призналась я. — Думала, ты ушёл. — Я никуда не уйду, — ответил он. — Никогда. Мы стояли в тишине раздевалки, и этот момент был важнее всех слов. — Идём домой, — сказал он наконец. — Сириус заждался. — Идём, — улыбнулась я. ---