Тепло

      Саша вернулся в готический зал, зашел почти бесшумно, взгляд покрасневших глаз был уставлен куда-то в пустоту, лицо мужчины не выражало ровно никаких эмоций, кроме отягощающей усталости. Дима, уже достаточно обеспокоенный состоянием Саши, увидел его заплаканные глаза и стал нервничать еще сильнее. Хотелось просто взять мужчину за руку и увести отсюда, от этих людей, от их злых слов, которых уж кто-кто, а его Саша точно не должен слышать в свой адрес. Еще и взаимоотношения у Саши с Димой в последнее время стали менее живыми что ли, будто более напряженными. Хотя и непонятно, с чего бы это. Всё было так хорошо, рядом с Сашей Дима чувствовал себя защищенным, чувствовал покой. Старший рядом с парнем просто улыбался, не боясь и не скрывая умиления и радости.       Ни о каких романтических отношениях, конечно, не могло идти и речи. Но вот их энергия сливалась в одну, плотную, приятную, неразрывную нить, которая окутывала мужчин, притягивала и заставляла тонуть в этой энергии. Сейчас всё будто притихло, отчего было необычайно странно. За эти несколько недель они стали близкими людьми, но, видимо, судьба, не наблюдающая за ними никаких решительных действий, решила остудить эту пылающую нить. Но Дима по-прежнему был невероятно родным Саше человеком, а Саша был для Димы чистым и искренним восхищением.       Голосование экстрасенсов происходило в более чем напряженной обстановке, всем будто хотелось поскорее всё это закончить. Дима слегка трясущимися руками перевернул фотографию Саши, на обратной стороне которой была аккуратно нарисована цифра «9», и осторожно посмотрел в голубые глаза. Саша на пару секунд задержал взгляд на черных глазах Димы. Взгляд у медиума старался быть тепло-благодарным, но эта благодарность пыталась пробиться сквозь тяжесть и грусть, будто слезы готовы были выступить на его глазах по первой команде. Дима испугался, Сашины глаза сейчас выражали какую-то непонятную, неуловимую полуэмоцию, от которой чернокнижнику стало еще невыносимее стоять здесь среди этой толпы, под камерами, а не рядом с Сашей, здесь, а не в объятиях мужчины, здесь, а не близко-близко к нему, вытирая мелкие слезы, которые копили в себе бездонно голубые глаза.       Саша, само собой, был благодарен Диме за такую оценку его работы, но в этот момент так хотелось получить от родного человека «10», получить простую поддержку и похвалу, вот такое детское желание его охватило. Всё давило на грудную клетку, не давая свободно дышать, и Саша лишь надеялся, что парень станет для него сейчас свежим глотком воздуха. Но этого не случилось. Напротив — неприятный ком в горле еще больше загнал в тиски. Саше здесь осточертело абсолютно всё. Дима это понял и теперь буквально считал секунды до окончания съемки, чтобы наконец подойти к Саше, а фотографию с оценкой поспешно спрятал обратно в конверт, подальше от тоскливых глаз медиума.       Услышав долгожданное «стоп, снято», Шепс стремительно покинул зал, не в силах более терпеть всех этих людей рядом. Под монотонный гул голосов ускользнул из помещения и Дима. Саша гулкими шагами шел по коридорам по направлению к выходу на улицу, мелко трясущимися руками ища по карманам пачку сигарет.       — Саш, — послышалось негромкое, будто не желающее вспугнуть, но настойчивое обращение позади медиума. Дима догнал Сашу, кладя татуированную руку на хрупкое плечо мужчины и заглядывая в его глаза. — Саш, всё хорошо будет, — чернокнижник старался придать голосу совершенно обыденное звучание, чтобы не нагонять лишней многозначительности.       Саша, старавшийся держаться до последнего, отвел взгляд, который быстро наполнился еле заметными слезами обиды. Димины глаза резко стали выражать испуг, а руки сами притянули Сашу к себе. Шепс прижался к парню, хватаясь руками за его спину, утыкаясь носом в плечо. В голове тысячи мыслей разогнал родной запах, будто говоривший о том, что больше не надо сдерживаться и притворяться.       — Я устал, Дим, — пробормотал Саша.       На душе у юноши от этих слов противно заскребли кошки. Дима мягко водил рукой по черным волосам, успокаивая мужчину, который еще сильнее прижимался к нему. Матвеев слегка повернул голову и невесомо поцеловал Сашу в висок. Спустя еще некоторое время, проведенное в какой-то совершенной безопасности, Шепс отпрянул, смотря потерянными глазами на Диму. В этих голубых глазах плескалась благодарность. Благодарность за то, что Дима рядом, что он просто готов обнять Сашу, за то, что парень не отвернулся, не последовал за толпой, а просто успокоил, позволил ему быть собой здесь, вдали от камер.       Диме хотелось снова прижать Сашу к себе и никогда в своей жизни не отпускать. Защитить его, защитить мужчину, который на десять лет его старше, защитить от всего этого. Прижать к себе и целовать куда только сможет, только чтобы на прекрасных голубых глазах не появлялись больше слезы обиды и усталости.       Саша уже ничего не хотел чувствовать, он просто желал скрыться ото всех, даже от самого себя. Но Диме он был всецело благодарен. Он взял теплую руку парня в свою, кивнул, пытаясь улыбнуться, а его голубые глаза выражали тепло, которое сейчас он был способен ощущать только к этому человеку, тепло, упорно перебиваемое усталостью. Саша сжал руку чернокнижника и ушел, до последнего не разнимая их пальцы. Дима видел, как руки медиума снова стали искать сигареты, значит, он все-таки сорвался — был повод. Беспокойный, он все же дал Шепсу уйти. Сейчас нужно дать паузу. Всем.       Скоро их снова ждет встреча, во время которой они обязательно смогут взять друг друга за руки, по какой бы причине это ни произошло.