невоплощённые идеалы

      Хайтам соврал бы, если бы сказал, что никогда не влюблялся. Может, до определенного момента он действительно вёл себя как бесчувственный кирпич без эмоций, но с приходом одного человека в его жизнь… Да, он точно, без сомнений, влюбился по уши.

***

      Он точно помнит этот момент, он запомнил его на всю жизнь. Тогда Хайтам впервые открыл двери Академии, будучи совсем юнцом, и его с распростёртыми объятиями встретили огромные залы с высокими потолками и такими же колоннами. Интерьер был довольно необычен — по стенам небрежно разрасталась лоза, но она была вовсе не дикой — такова авторская задумка. В центре главного зала красовался огромный фонтан в форме четырёхлистного клевера, в три яруса. Масштабность помещения и без того была поистине незабываема и уникальна, но для юного ума, жаждущего узнавать и изведать больше нового, это была настоящая находка. Но в тот день всё внимание аль-Хайтама было приковано не к высоким бетонным колоннам или лозе — он смотрел только на него.       На другом конце зала красовалась юношеская фигура. Единственное, что смог разглядеть аль-Хайтам — волосы, что на солнце, пробивающемся сквозь витражные радужные окна, отливали нежно-золотым оттенком. На волосах, которые были аккуратно пострижены, красовались две красные заколки. Закалывать было нечего, но они идеально дополняли образ, и, конечно же, подчёркивали алые глаза этого юноши. Но Хайтаму увидеть эти глаза в тот день не удалось.       Сердце Хайтама пропустило удар, когда он вошёл в аудиторию на первое занятие и вновь увидел этот ходячий луч рассветного солнца. Он восторженно обменивался историями с каким-то другим учеником, и его заливистый звонкий смех эхом звучал в ушах аль-Хайтама. Он завороженно уставился на его радостную гримасу, застрявший в дверном проходе.       Хайтам присоединился к ним на два года позже, но, несмотря на это, его оценки были лучше, чем у большинства. Никто не знал, кто он такой и где его найти, было известно лишь, что он получал высокие баллы. А когда упоминалось его имя, даже старожилы Кшахревара качали головой и говорили, что он слишком умён и с ним трудно поладить. Тем не менее, тайно наблюдая за загадочно обворожительным блондином, Хайтам сохранял невозмутимое спокойствие и демонстрировал полную собранность.       Кавех. Ах, так вот как его зовут. Приятными нотками разлилось это имя в сознании Хайтама. Такое нежное и чертовски подходящее ему: парню, что веселился так, что его смех был слышен на два зала вперёд. Да вот только никто даже не догадывался, что в эту самую секунду у него в голове творится целый ураган непонятных чувств и эмоций — привыкший блистать и сиять, Кавех не мог делиться тем, что у него на душе, не мог делиться потерей своих родителей. Не мог поделиться тем, что его мать уехала в далёкий Фонтейн, оставив его на произвол судьбы. Но Кавех желал ей только самого крепкого счастья, ведь он до сих пор помнил, как она не могла заниматься любимым делом, смотря на свои дрожащие, не терпевшие горя руки.       Третий раз они встретились в библиотеке. Аль-Хайтам частенько оставался там, изучая книги часами напролёт и повышая свою начитанность. Он не забудет, как этот парнишка чисто из любопытства вдруг заговорил с ним. У них сразу клеился диалог, но только на первое время. С каждой новой встречей в библиотеке Хайтам чувствовал себя более комфортно, и, соответственно, больше не пытался произвести хорошее впечатление: не то чтобы они с Кавехом подружились, но серовласый, так или иначе, начал высказывать своё истинное мнение. И оказалось, что их мнения совсем не похожи. Ни по отношению к людям, ни по направлению исследований, ни по убеждениям.       Годы шли, а с ними Хайтам и Кавех взрослели, повышая количество разногласий и конфликтов. Аль-Хайтам всё больше углубился в чтение и где-то прикупил наушники, дабы избежать надоедливых особ вроде Кавеха. Блондин же отрастил золотые локоны, и теперь на них красовалось изысканное перо и вдвое больше заколок.       Проект, в ходе которого они решили провести исследования древних сооружений, рун и лингвистики, не увенчался успехом. Хайтам стал всё больше осознавать, что он повёлся на обложку, не узнав содержания, и слишком рано сделал выводы, посчитав, что Кавех идеален. Но он не винил его за это — Хайтам лишь предпочитал отстраниться, чтобы не портить жизни друг другу. Он его отпустил.       Но в день, когда он встретил Кавеха в таверне, всё изменилось. Спустя годы их многочисленных, нескончаемых разногласий всё наконец легло на свои места, и Кавех стал работать один. Но и здесь его ждали неудача и крах: в попытке вложить всю свою душу в неограниченное и свободное творчество, дабы выразить свои идеалы на чертежах, а после воздвигнуть на земле в виде великолепного Алькасар-сарая, он истратил всё свое состояние, оставшееся от матери — даже продал свой дом. Который больше домом для него не был.       Его же убеждения и желания обобрали Кавеха до нитки, и ему не оставалось ничего, кроме как утолить своё горе бутылкой алкоголя. Хайтам же в тот вечер оказался в таверне по чистейшей случайности, зайдя прикупить того же спиртного. Задав ему такой простой на слух, но такой сложный для осмысления вопрос «Тебе удалось воплотить в жизнь свои идеалы?», они устремили свои взгляды на ночной Сумеру, на дом, когда-то принадлежавший Кавеху. И к нему в голову пришла самая безумная идея, которую он когда-либо мог себе представить.

***

      Сегодня в этой таверне сидят уже четверо. Тигнари в шутку называл их посиделки в подобных заведениях за чашкой спиртного и игрой в карты «двойным свиданием». Сайно лишь посмеивался, глядя на невозмутимое, как и всегда, лицо аль-Хайтама, и на красное, словно помидор, но ужасное недовольное лицо Кавеха. — Эй, если вы не стыдитесь своих отношений и сюсюкаетесь прямо на людях, это не значит, что мы с Хайтамом пара и тоже должны так делать! Я бы уже давно свалил отсюда, но останусь только из вежливости, и потому что вы мои друзья. Лицо Хайтама по-прежнему не выражает ровным счётом ничего. Он убрал свои наушники (тоже из вежливости), но читать книги ему никто не подвластен запретить, так что он спокойно бегал глазами по строчкам, изредка отпивая спиртное. Приятели тепло проводили время, делясь историями из жизни, планами на будущее и развлекались, как обычно бы развлекались люди, сидящие в таверне за кружкой пива. Потом Сайно и Тигнари вновь вместе под руку пойдут домой — ужинать с Коллеи, а аль-Хайтам потащит пьяного Кавеха домой. Прямо как в тот злоклятый вечер, когда это несносное создание, качающее свои права, поселилось у него в доме. Но Хайтам особо и не был против — Кавех сам вызвался помогать, и теперь на нём лежат домашние обязанности. Иногда, когда Хайтам убирал наушники, чтобы насладиться чтением в тишине, он слышал ворчание Кавеха. Но оно не было наполнено возмущениями к Хайтаму — Кавех винил во всём себя. Он винил себя в смерти отца, винил себя в своих неудачах, винил себя в том, что не понимал слов Хайтама, который в тот момент как никогда был прав. Торопливо шагая по ночным улочкам Сумеру, Хайтам мог лишь слышать бормотание Кавеха, но он был пьян — получилась какая-то нечленораздельная каша из непонятных звуков. Хайтам знал наперёд, что этой ночью он вновь будет бережно обвязывать запястья Кавеха новыми бинтами, предварительно обрабатывая их спиртом. Кавех снова будет шипеть словно кошка от боли, и сквозь слёзы шептать слова благодарности, а Хайтам вновь возьмёт в руки его ладонь и будет нежно поглаживать её, успокаивая своего Кавеха. Они снова проведут ночь вместе, и Хайтам вновь будет вытирать ручьи слёз с тех прекрасных, алых словно рубины глаз, которые он так полюбил ещё в Академии. А на утро они вновь превратятся в вечно ругающихся друзей, какими они являлись для всего мира. Вновь Кавех будет ругаться, что Хайтам не помыл за собой посуду, и ему опять придётся делать все самому. Вновь Хайтам будет ворчать, что Кавех слишком болтливый и импульсивный, и ему стоит быть более собранным. Днём, на людях, они - раздражённые соседи, которых даже и друзьями нельзя назвать, но ночью они вновь будут друг друга любить — ярко, страстно, но в то же время заботливо и нежно. Хайтам будет целовать белоснежное лицо блондина, зарываться в его золотые пряди, аккуратно сняв перед этим те красные заколки; Кавех будет вставать рано утром и готовить завтрак, чтобы Хайтам ушёл в Академию не голодным, а потом вновь ложиться, как будто ничего не было; Хайтам будет случайным образом заходить в местные магазины и покупать принадлежности для черчения. Да, Хайтам определенно соврал бы, если бы сказал, что никогда не влюблялся.