...
5 июля 2023 г., 19:10
Сердце бьётся настолько громко, что, кажется, удары слышны даже за пределами квартиры. Чимин чувствует на своей талии тёплую ладонь, которая слабо сжимает и притягивает ближе для поцелуя.
— Я люблю тебя, — в губы шепчет Чонгук и нежно целует. — Ты — мой маленький мир, — Чон смотрит в глаза Чимина и не выдерживает, когда напротив скапливается влага. — Ну чего ты, — большими пальцами Чонгук стирает дорожки слёз с румяных щёк и целует в аккуратный нос. — Я же всего на неделю уезжаю, не плачь, милый.
— Не буду, но ты только не забывай звонить мне, — хныкает Чимин, уткнувшись в шею Чонгука. Он вдыхает родной запах, растворяясь в чувствах.
— Разумеется, котёнок, — выдыхает Чонгук, поглаживая Чимина по спине и вызывая табун мурашек. Пак закрывает глаза, грустно улыбаясь.
Ему не хочется отпускать Чонгука, но придётся. С этим ничего нельзя поделать.
— Тебе пора уже, — выбравшись из тёплых, до боли родных объятий, напоминает Чимин и разворачивается к стенке, на которой висят часы.
— Не хочу тебя оставлять, — Чонгук окольцовывает талию Пака, кладя на его плечо подбородок.
— Но нужно, — грустно хмыкает Чимин. — Давай, иди, а то опоздаешь, — отрезает парень и выбирается из-под любимых рук.
— Ладно, давай в последний раз поцелую и пойду.
Чимин снова поворачивается лицом к Чону, потому что не может сопротивляться чувствам, что заполнили его до краёв. Чонгук двумя руками обхватывает лицо своего милого мирка, улыбается и, наклоняясь, касается мягких губ своими.
Нежно, но с напором, от которого у Пака начинают дрожать ноги, а сердце, не слушаясь своего хозяина, выпрыгивает в руки Чона. Такое ощущение, словно он растворяется в Чонгуке, а тот и не против покрепче обнять и поцеловать, прикусывая нижнюю губу до мелких ранок и усмехаясь, когда Чимин пытается укусить его за язык.
— Даже будучи за сотни миль отсюда, я не смогу забыть тебя, ведь ты — мой мир, — шепчет Чон, прижимая Пака к самому сердцу и оставляя нежный поцелуй на лбу.
— Я люблю тебя, — отвечает Чимин. — Идём, я закрою за тобой.
Чонгук в последний раз смотрит на часы, вспоминая, что скоро регистрация. Уезжать не хочется, но нужно, по крайней мере, так думает Чимин. На самом деле эта командировка не настолько важна, но всё же для Чонгука, в какой-то степени, она имеет значение.
Собравшись, он берет ручку от чёрного чемодана и направляется к двери.
— Не скучай без меня, я скоро вернусь, солнце, — выйдя в коридор, Чонгук обнимает Чимина, целует в висок и выходит за пределы квартиры.
Что-то больно сжимается внутри, отчего Чон успокаивающе закрывает глаза, делая глубокий вдох.
Он скоро вернётся к Чимину, без этого никак.
— Хорошо, счастливой дороги, — улыбается на прощание Чимин и закрывает дверь.
Пак никогда не был любителем долгих прощаний, но сегодня однозначно что-то пошло не так. Какое-то неприятное чувство грызло изнутри, и Чимин, не зная почему, но был рад, что Чонгук настоял на том, чтобы не провожать его до самого аэропорта.
Так легче. Намного.
А сейчас, оставшись дома, Чимин собирается немного расслабиться. Утро вышло достаточно нервным, ведь Чонгук забыл, куда положил свой паспорт с билетом, бегая от одного угла в другой.
Чон в целом был каким-то нервным в последнее время и старался даже не показывать этого, но Чимин, кажется, полностью выучил его.
Когда тот был чем-то обеспокоен, Пак пытался поговорить, дабы разузнать причину столь необычного настроения, но Чон лишь отмахивался, мол, на работе завал, поэтому устал. Чимин верил, как делал это всегда, окружая его любовью, которой заполнено сердце, поддерживал и дарил нежность в виде касаний, поцелуев и слов.
Но душа, почему-то, до сих пор ноет, а Пак, стараясь не обращать внимание, направляется на кухню, чтобы заварить чай с ромашкой и успокоиться.
«Я просто переживаю за перелёт любимого, но ведь с ним всё будет хорошо, значит, это того не стоит», — думает Чимин, наливая в кружку горячий чай и присаживаясь за стол. Нужно просто немного успокоиться, тогда и полегчает.
Каждый день — чай с ромашкой, горячий душ и медитация. Раньше всё это помогало и хорошенько так спасало от внутреннего волнения, сейчас же такого эффекта больше не было.
Чонгук стабильно пишет каждые два часа о том, что с ним всё хорошо, но Чимин не верит. Если посмотреть на их диалог, то можно увидеть одно: «Со мной всё хорошо, не волнуйся, милый», что выглядит максимально подозрительно. Словно отправляет не он, а бот.
На звонки Чонгук не отвечает пятый день, ссылаясь на то, что времени нет, и он там носится постоянно. А Чимин нервничает всё больше.
За окном давно стемнело, в квартире одиноко, и всё пропиталось неприятным ощущением, отчего Пак ежится. Ему некомфортно одному, и он очень соскучился по Чонгуку. Хочется поскорей увидеть его, обнять, элементарно прикоснуться, услышать голос и наконец успокоиться. Но он лишь получает раздражающий звон домофона, отчего дёргается в испуге под одеялом, быстро откидывает его в сторону и бежит босиком до двери.
— Вы Пак Чимин? — спрашивает курьер с большим букетом жёлтых роз в руках.
— Да, это я, — заторможено отвечает и после получает букет.
— Распишитесь вот здесь, — курьер показывает на клетку в бланке.
— А, хорошо, — принимая ручку, оставляет свою роспись Чимин. — А можно узнать от кого это?
— К сожалению, заказчик попросил доставить букет анонимно, — произносит парень, убирая бумагу в сумку. — Хорошего вечера, — и улыбается, перед тем, как уйти.
Букет оказывается тяжелее, чем Чимин мог себе представить. Дотащив эту красоту до кухни, он кладёт цветы на стол и берёт из шкафа большую прозрачную вазу, наливая в неё немного воды. С букета падает белый конверт, а по всему маленькому помещению разносится невероятный аромат.
«Как это мило», — думает Чимин, и, смотря на цветы, все его переживания рассеиваются, а в груди теплеет.
Вспомнив о толстом конверте в руках, Пак приходит в себя после приятных грёз о Чонгуке, присаживается поудобнее на стул и принимается аккуратно открывать то, от чего мелко подрагивают пальцы.
Первым делом ему в руки попадает сложенная записка и фотографии, которые он решает оставить на потом, подумав, что это Чонгук, делящийся красивыми пейзажами.
Развернуть белый лист не составляет труда, но сдерживать эмоции приходится с трудом. От текста руки Чимина начинают дрожать с невероятной силой, а на глаза наворачиваются горячие слёзы. Сердце, кажется, перестаёт биться, ноя от сильной боли. Он ещё раз пробегается по тексту глазами, читая шёпотом её содержание:
«Он изменяет тебе.
Изменяет, пока ты сидишь и ждёшь его дома, пока ходишь по магазинам, пока спишь.
Он изменяет тебе постоянно и, проще сказать, когда он не изменяет тебе.
И если ты думаешь, что это неправда, то посмотри на фотографии, а если в твоей голове возникнет вопрос: «Почему? Как он мог?», то я отвечу тебе.
Ты не первый, с кем он так поступает и не последний. Как он мог? Я думаю, что очень просто. Ты ведь даже не знаешь, где он работает, ведь так?
Он не доверяет тебе.
Он использует тебя, а ты слепо веришь ему и всем его словам.
Ты такой же глупец, как и я.
Мне жаль. Прости за разрушенную иллюзию счастья».
Чимин падает в бездну, разбиваясь на несколько маленьких осколков. Больно.
***
Норвегия встречает Чонгука пасмурной погодой и холодным ветром. Перелёт прошёл довольно хорошо, и обычно Чон не спит во время полёта, но в этот раз сознание словно покинуло его, забрав в мир Морфея и не отпуская до самой посадки. Чонгуку снился Чимин. Такой милый и домашний, с немного растрёпанными волосами, которые придают ему невероятный шарм, и широкой улыбкой. Чонгук скучал по нему… «Как это мило, чёрт возьми», — закурив, думает Чон и усмехается. С каких пор он стал видеть такие милые сны? И пока Чон размышлял о своём, кто-то окликнул его у самого выхода из аэропорта, а затем и подбежал совсем близко. — Господин Чон, Вы так быстро ушли, что я еле поспел за Вами, — запыхавшись, Ким Тэхён убирает свою руку, что до этого положил на плечо Чонгука, попав под испепеляющий взгляд начальника. Тэхён — парень хороший, надёжный, понимающий, а самое главное, умный. Именно по этой причине за какие-то два года он смог подняться с должности простого секретаря до правой руки Чонгука. Парень действительно был смышлёным, знал, когда лучше промолчать, а когда, наоборот, подкинуть мысль. Работал он также хорошо, без каких-либо жалоб. Мечта, одним словом. — До показа ещё четыре часа, может, хотите куда-нибудь съездить? — восстановив дыхание, продолжает Тэхён, пока Чонгук, словно под гипнозом, сжимает сигарету в зубах. — Сначала в отель, хочу переодеться, — придя в себя, произносит Чон. — Хорошо, сейчас вызову водителя, — парень быстро достаёт телефон из кармана чёрного пальто и принимается искать нужный контакт. Постояв всего немного с Чонгуком, Ким понял, что тот не в духе и загружен чем-то своим, потому думает, что лучше покинуть аэропорт как можно быстрее, а уже в отеле накормить, напоить и поговорить. Тэхён, набрав номер, отходит в сторону от Чонгука, чтобы вызвать машину и немного поторопить водителя. И вот, словно по волшебству, перед Чоном паркуется чёрный хёндай, не успев Ким и завершить звонок. Чонгук довольно ухмыляется. Оценил, значит, норвежский подкат. В машине они едут в полной тишине. Поначалу играло радио с весёлой музыкой, но Чонгука стали раздражать эти бесящие песни настолько сильно, что он готов был вырвать аппаратуру голыми руками и выкинуть в окно, чтобы то ещё и разлетелось на несколько кусочков. Тэхён, иногда поглядывая на начальника, следил за его самочувствием и чувствовал какое-то напряжение, а когда тот стал крутить в руках свой смартфон, до него сразу дошло. Чимин. Ким лично с Паком не был знаком и видел лишь на фотографиях, но он многое слышал о нём от самого Чона. И обычно все темы про Чимина были связаны с отцом, но никак не с ним самим. Пак Шуа, будучи министром иностранных дел, был давним партнёром Чонгука, сотрудничая с его семьёй уже около тридцати лет. Тут становится понятно напряжение, что витает вокруг Чона уже долгое время, ведь у него с отцом Чимина был договор. «Люби, цени и обожай моего сына, а я закрою глаза на все твои тёмные дела». Вот он и любит его, ценит и бережёт, как самый дорогой камушек во всём мире, что стоит целой жизни Чонгука. Но, к сожалению, мерзкую натуру Чона не скрыть, как не старайся. Маска, что надета на лицо, норовит слететь и разбиться. — Тэхён, — зовёт Чонгук, водя рукой по его бедру и немного сминая внутреннюю часть. — Да? — Тэхён знает, что так делать не стоит, но убирает чужую руку от себя, на что получает тихий смешок. Чонгуку нравится смущение парня, но больше он не хочет заставлять его краснеть. Не сейчас, не при водителе. Он немного отстраняется, достаёт из своего тёмного пиджака смартфон и протягивает Киму. — Возьми, — строго произносит. — На сообщения отвечать по стандарту, на звонки не отвечать, фотки, если попросит, то отправлять из галереи, всё понял? — Да, хорошо, — согласно кивает Ким и убирает телефон в карман. Оставшийся путь они больше не разговаривают, уходя в свои думы. Беллбой благополучно доставляет их чемоданы в заранее забронированный номер, который Ким и Чон должны будут разделить. Тэхёну это не особо нравится, но спорить он не стал. Огромное панорамное окно открывало вид на вечерний город Осло, и все огни от фонарей создавали какую-то романтическую обстановку, которая совершенно не нравилась Тэхёну. Поэтому он решает закрыть окно тёмными портьерами, но его перехватывают за запястье. — Господин…? — Я же просил наедине обращаться ко мне просто по имени, — Чон улыбается уголком губ и тянет руку Тэхёна себе на грудь. — В этом костюме ты такой обворожительный, — опаляет полушепотом ухо, проводит по щеке, очерчивает скулы, цепляясь за подбородок и проводя большим пальцем по нежным губам, которые кажутся сейчас самыми желанными и нужными. Второй рукой Чон притягивает Тэхёна к себе за талию, скользит по подтянутому животу, опуская руку всё ниже и слегка цепляя пальцами ремень чёрных брюк. — Чонгук… — Тэхён смотрит на него загнанно, не знает, как реагировать на эти действия, потому остаётся на месте. — Что ты делаешь? — спрашивает, нервно сглатывая вязкую слюну, когда губы Чонгука легко касаются сонной артерии. — Не надо… — Ким громко втягивает воздух, пока Чон выцеловывает его шею, немного прикусывая мягкую кожу до приятных мурашек. — Ты бы знал, как сложно мне иногда сдерживаться при виде тебя, — шепчет он в губы, опаляя их тёплым дыханием. — Ты словно не с этой планеты. Такой красивый и идеальный, — Тэхён заглядывает в глаза напротив, замечая, как в них плещется дьявольский огонь. — Чонгук… — Ким пытается вырваться из крепкой хватки, но ничего не выходит, потому его прижимают ближе и оставляют горячий поцелуй на острой скуле. — Я не могу, тебе нужно остановиться. — Не могу, — ухмыляется Чон, повторяя слова Тэхёна. — Я так долго себя сдерживал, знаешь же, что запретный плод всегда сладок. Я очень хочу попробовать тебя, — цедит пошло Чонгук, руками спускаясь на ягодицы Кима, мягко поглаживая половинки и сильно сжимая, отчего парень не сдерживается и ойкает. А коленки от такого властного баритона готовы предательски разъехаться в разные стороны и впустить его владельца в себя. Киму мысленно хочется прогибаться под Чоном, сладко стонать его имя после каждого толчка и скрывать смущающий взгляд, чуть прикрывая глаза от удовольствия. Однако звучит это крайне странно, потому что он никогда не рассматривал Чонгука как партнёра, да и планировал провести вечер с неким Лиамом Рике, с которым познакомился месяц назад на сайте знакомств. Но готовая задница Кима словно чувствует, что сегодня в ней будет кое-кто другой, тот, от которого бежит табун мурашек и дрожат коленки, тот, чьим рукам он не может сопротивляться. И только совесть пожирает изнутри и не позволяет раствориться в этом моменте. В голове слишком много «за» и «против», возникает ощущение, что Ким думает об этом целую вечность и даже не замечает, как Чонгук аккуратно расстёгивает пуговицы на пиджаке, что был надет на голое тело, и откидывает дорогую ткань в сторону. И только когда Чон мягко укладывает Тэхёна на шёлковые простыни, нависая над ним, он приходит в себя, откидывает все размышления и сам утягивает Чона в страстный поцелуй, растворяясь в нём полностью, улетая за пределы номера и не думая возвращаться. Ким чувствует, как чужой горячий язык влажно и развязно сплетается с его, ощущает, как Чонгук прикусывает нижнюю губу, а крепкие руки начинают блуждать по телу, оставляя обжигающие следы. Тэхён сгорал от желания, нервно расстёгивал пуговицы на тёмной рубашки, оголяя мускулистые плечи, и тихо постанывал, когда Чонгук спустился ниже и за пару секунд освободил его из плена узких брюк, чуть приспуская их. Чон ухмыляется, замечая, как пылают щёки Кима, а глаза бегают из стороны в сторону, и оставляет мокрый поцелуй на головке, которая просвечивалась сквозь чёрную ткань кружевного белья. Тэхён сжимает шёлковую простынь в руках и откидывает голову назад от удовольствия, когда Чонгук проводит ладонью по налившемуся кровью члену, заставляя того елозить по постели и просить ещё. Одним рывком он стягивает с парня ненужную ткань и оставляет Кима перед собой полностью раздетым. Чонгук обхватывает стояк рукой и облизывает соленую головку, почти мгновенно затягивая её в рот с громким чмоком. Тэхён, получая необъяснимое наслаждение от узкого и влажного рта, начинает активно двигать бёдрами вперёд, заставляя тем самым брать орган как можно глубже и слушая приятные причмокивания и мычания. Чонгук специально выпускал член изо рта и надрачивал, принуждая слюну пузыриться, чтобы потом всё слизать, дразня Кима. Твёрдый член болезненно ныл от неприятного трения одежды о нежную кожу, и Чонгук больше не мог терпеть этого. Поцеловав красную головку, он слез с кровати и расстегнул молнию на своих брюках, освобождая член от дискомфорта. Перед Кимом предстала обворожительная и невероятно возбуждающая картина. Член от увиденного дернулся, ударяя новой волной возбуждения, от которой сложно было отказаться. Он поднялся и на четвереньках подполз к Чонгуку, который успешно избавился от ненужной одежды. Тэхён хотел было встать на колени, дотянуться до сладких губ и поцеловать, не отказывая себе в желаниях и не позволяя даже вдоха сделать, как его план провалился. Чонгук перехватил его руки и завел за спину, заставляя повернуться спиной, нагнуться и шлепком по бедру развести ноги пошире. Послышался звук открывания обёртки презерватива. Тэхёна бросило в приятный жар. Чонгук ловким движением руки раскатал презерватив по члену, а после Ким почувствовал, как горячие ладони сжимают мягкие половинки, а пальцы надавливают на чёрный, красиво блестящий камушек. «В такой позе он бесподобен», — думает Чон, сильнее надавливая на камень в анальном отверстии и получая приглушенное мычание в простыни и несвязанную просьбу вытащить его как можно скорее. Тэхёна кроет от желания, он расставляет ноги пошире, прогнувшись в спине, и смиренно ждёт, когда из него достанут анальную пробку, с которой баловался перед посадкой. Открывая обзор на отверстие, Чонгук довольно хмыкает, вытаскивает пробку, с которой обильно сочится смазка, и шлепает правой рукой по бедру, а после гладит так нежно, словно исцеляет. Второй рукой он обхватывает свой орган у основания, проводит головкой по входу, дразня совсем немного, и надавливает на податливую дырочку, проникая наполовину. Чонгук сильнее сжимает бедра Тэхёна, оставляя красные следы от пальцев, которые начинают мгновенно гореть, и резко начинает двигаться, входя по самые яйца и выбивая первый громкий стон из Кима. Чонгук не жалеет тело под ним, двигается быстро и грубо, с громким звуком ударяясь лобком о кожу и сбито дыша, а после все же меняет локацию. Выходит и одним рывком переворачивает Тэхёна на спину, подтягивая стройное тело к себе за бедра, оставляя поцелуи на лодыжке и закидывая одну ногу себе на плечо. Приставив головку ко входу, резко входит, задевая простату и получая сладкие стоны из манящих губ и содрогание. Чонгук ритмично вбивается в тело под ним, наслаждаясь видом своего исчезающего внутри органа и тягучими хрипами. Двигается размашисто, поменяв при этом угол, отчего Тэхён закатывает глаза в наслаждении, когда ощущает, как член проезжается по простате. Чувствуя скорейшую разрядку, что стягивает каждую частичку организма, он немного приостанавливается, входит более нежно пару раз, а после снова наращивает дикий темп со звонкими шлепками соприкосновения кожи. Пара толчков, и Чонгук кончает в презерватив с протяжным стоном на выдохе. Но не забывая про тело под ним, что неугомонно елозит, требуя продолжения, Чон освобождает себя от защиты и нагибается к Тэхёну, разводя его ноги в стороны и кладя себе на плечи. Он поудобнее встаёт коленями на светлый мягкий коврик перед кроватью, сминает упругие половинки и по новой проводит ладонью по стволу, целуя невесомо головку и продолжая набирать скорость. Тэхён напрягается всем телом, сжимая одеяло до побеления костяшек и тихого стона, и умоляет Чона продолжать. Чонгук выполняет немую просьбу, целует влажно головку, смакуя на языке солоноватый вкус и плотно охватывая губами член, начинает набирать темп, помогая одной рукой, второй ведя по телу, и сжимает талию. Тэхён от таких махинаций готов кончить прямо сейчас, глядя в глаза напротив, которые по сучьи смотрят на него, когда берут член на всю длину, стимулируя горлом чувствительную головку и щурясь, видя, как Ким смеётся. — Я не специально, просто забавно наблюдать за тем, как ты давишься моим членом, — проговаривает на одном дыхание, что сбилось в край, но взгляд не уводит от усердной работы ртом Чонгука. — Если бы я мог, то съел бы тебя полностью и даже не подавился бы, — шепчет ласково Чон, опаляя тёплым дыханием головку и наблюдая, как от его слов тело Тэхёна напрягается, а после он изливается себе на живот. — И вот вроде ничего не сказал такого, а ты кончил, тебе так мало нужно, — по-доброму усмехается, поднимаясь с колен. Чонгук заботливо избавляет Тэхёна от своего семя на животе и ложится рядом, прижимая парня к своему телу и целуя в висок. Шепчет, что он — единственная радость за сегодняшний день, а после они засыпают в объятиях друг друга, сплетаясь ногами и забывая обо всем._______
В этом году Чонгук был приглашённым гостем на неделю моды бренда QWER, который являлся основным в Осло, среди ещё трех брендов, создающих одежду в стиле унисекс. Однако Чон бы никому не посоветовал ее носить. Но это лишь было его мнение, которое он держал при себе, потому что ссориться с Норвежскими сучками из-за того, что их одежда сшита из плохого материала и смотрится убого, совсем не хотелось. Потому Чон надёжно держал язык за зубами и мило улыбался всем подряд, находясь в демонстрационном зале, где были расположены подиумы. На показ он приехал один, и это напрягало, но Тэхён обещал явиться чуть позже, значит, нужно было себя чем-то отвлечь до начала шоу. Панорамные окна вдоль всего помещения, что находилось на семнадцатом этаже, выглядели опасно. Чонгук не боялся смотреть вниз, но, рассматривая молодых моделей, которые видимо такого в жизни никогда не видели и делали фотографии у стекла, прижимаясь всем телом, что-то неприятно отзывалось в сердце. Казалось, что от этих хрупких тел может треснуть вся панорама, и прекрасные молодые люди полетят вниз. Но фотосессия благополучно заканчивалась, потому Чонгук спокойно выдохнул, делая глоток шампанского, услышал из конца зала уведомление о начале, потому допил содержимое бокала и поставил на поднос официанта, что пролетел мимо него. Движется Чон расслабленно, внимательно пробегаясь глазами по рядам и ища свой номер. Найдя его он наконец присаживается. Чонгук даже рад тому, что не приехал за час, как просили, и не уделил ненужным деталям внимание. Тэхён, как и говорил, явился чуть позже. Отыскал Чонгука в первых рядах и присел рядом. — Ты вовремя, — повернув голову и улыбнувшись, подметил Чон. — Да… возникли некие проблемы с бумагами, но я все решил, — перебирая в руках папки разных цветов, ответил Ким. — Какой ты умница, давай посмотрю, что мы имеем, — улыбнулся Чонгук, протягивая руку. Три папки, три цвета и три человека. Красный, желтый и синий. Хорошие цвета и малая цена за столь прекрасные тела, что так просто согласились на договор, по которому они будут жить в шоколаде, а деньги продолжат капать на их счет, не идиоты ли? Хотя каждому хочется поверить в такую сказку, думая, что они особенные. Лучше им так и думать до приезда в Корею, а уже там моделей передадут в ручонки тех, кто их заказал, и они разойдутся, как мосты в Питере. Чонгук получит круглую сумму на счёт и будет поистине счастлив. — Не понимаю, почему Юнсо решил выкупить эту модельку, он же беспонтовый совсем, — Чонгук кривится, смотря на парня в голубом костюме, что так старается идти уверенно, но дрожащие ножки его выдают. — По анализам, что я нарыл, он идеальный тип господина и по этой причине сможет стать ему донором, — отвечает Ким, не отводя взгляда от парня. Ему даже как-то жаль становится глупышку, хотя если вспомнить, он согласился мгновенно, увидев лишь красную папку, словно знал, что она знаменует что-то хорошее. В его случае свободу и деньги. — Ясно, что насчет Чхве? — Господин Ли считает, что глаза Чхве подходят его жене, прошлая операция прошла успешно, но новые глаза ему не понравились. — отвечая, ежится Тэхён. Этого паренька жалко не меньше, но он хотя бы будет жить, если только Ли не захочет бросить его где-нибудь в канаве. — А, точно, помню, а с последним — синим — что? — вспомнив, Чонгук смеется в кулак, притягивая к себе внимание, и, приняв серьезный облик, снова принимается изучать папку, временами поглядывая на подиум, чтобы не упустить момент, когда сможет увидеть нужную модель. — С ним по стандарту, новая игрушка для любовных утех Сумана. — Не промах старик, — ободряюще кивает, заметив красивого парня, что словно не идет по подиуму, а летит. — Он прелестный, — добавляет, а Тэхёна от этого слегка передергивает. Складывается впечатление, что Чонгук лишь зря потратил свое драгоценное время на этот показ. Он мог и в Корее посмотреть на парней, отправить Тэхёна за ними, но по итогу решил приехать с ним. А теперь, сидя в первых рядах, не может скрыть своего отвращения от ужасных нарядов, в которых модели смотрятся крайне нелепо. Благо длится это не сильно долго, и спустя час они быстро уезжают оттуда, чтобы не сцепиться с кем-нибудь в бессмысленном диалоге._______
За три дня в Осло Тэхён решил все дела, что лежали на нем, и теперь дышать стало как-то спокойней. С моделями складывалось все отлично, а с Чонгуком они сблизились настолько сильно, словно стали сиамскими близнецами. Повсюду ходили вместе, и Тэхёну нравилось это, но больше всего проходило по сердцу осознание, что Чонгук в нем начал видеть кого-то больше, чем просто правую руку. Утром одаривал сладкими поцелуями, готовил завтрак в постель, а ведь Тэхён даже не думал, что он так умеет. Чон словно сменил гнев на милость, и Киму нравилось это. Он растворяется в моменте, не думая о том, что будет дальше. Через пару часов вылет в Корею, а до этого нужно чем-то занять себя. Он мог провести это время вместе с Чонгуком, но тот уехал еще утром и даже не удосужился сообщить куда и зачем. Это немного расстраивало, но что поделать? Ничего. Он ведь не пес какой-нибудь, чтобы на цепь сажать и держать рядом. Поэтому Ким решает съездить в ТЦ, чтобы избавиться от лишних дум и расслабиться немного перед полетом, который будет длиться четырнадцать часов. Торговый центр оказывается внутри больше, чем кажется снаружи, но Тэхён не теряется, бродит по широким коридорам, разглядывая разные вывески и не зная, куда пойти для начала. Только пройдя пару магазинов, что расположились по сторонам, он замечает ювелирный и, не думая больше, сразу же направляется в его сторону. Огромный ассортимент украшений не дают спокойно сфокусироваться на чем-то одном, хочется всего и сразу, но взгляд останавливается на золотой подвеске формы кольца и мыслях о Чонгуке. Поэтому Тэхён немедля покупает красивое украшение, благодарит продавца и продолжает свой путь в никуда. В центре время пролетает незаметно, и это радует. Ким немного устаёт от этой одиночной прогулки и даже успевает соскучиться по Чонгуку. В голове это до сих пор звучит странно и непривычно, но за эту пару тройку дней они сблизились сильнее, чем за два года совместной работы. Тэхён старается не думать о странностях в мыслях, подавлять странную боль в сердце и открыться чувствам, которые внезапно и необъяснимо сильно поселились в сердце. Хочется любви, неправильной по отношению к Чимину, о котором никто даже не вспоминал все эти дни. Лишь изредка Ким отвечал на его сообщения, особо не задумываясь над смыслом содержимого. Ким покидает центр спустя пару часов, удовлетворенный покупками и с хорошим настроением. Небольшая прогулка действительно пошла на пользу, и Тэхён смог расслабиться и отпустить непонятные мысли. На парковке его уже ожидал водитель, а в отеле — Чонгук. По крайней мере, так он считал, потому что все сообщения остались проигнорированными, однако чувства, заставляющие пылать, твердили обратное и отгоняли плохие мысли. Чонгук ждёт его._______
Звук разбитого сердца — это самая громкая тишина на свете, что режет слух сильнее некуда. Это больно. Чертовски больно и оглушающе. Когда чувствуешь, как сердце разбивается на множество маленьких осколков, руки начинают трястись, перед глазами всё плывёт, а кислорода будто бы становится в два раза меньше. Хочется упасть на пол, зарыться пальцами в волосы, оттягивая их с болью, и закричать до срыва голосовых связок. Тэхён чувствует себя влюбленным дураком, которому так просто и бессовестно разбили сердце. Он поверил в свою же сказку и сам посчитал, что из этих отношений может что-то получится. Дурак. Наивный дурак, которому не хватало любви и заботы. Сам ведь не один раз ловил Чона на измене, но почему больно именно сейчас? Неужели он настолько глупый, что после одного секса собрался связывать жизнь с человеком? Да, Тэхён дурак, и бессмысленно отрицать очевидное, но помимо наивности в нём также бешено растёт месть. Этот вывод Ким сделал на той же парковке отеля, в котором они остановились, заливаясь в беззвучной истерике, проверяя фотографии на телефоне и сильнее захлебываясь слезами, что ручьями скатывались по красным от обиды и злости щекам. Дрожащие пальцы набирают текст, который позже напечатают на открытке вместе с фотографиями и отправят Чимину. Тэхён считает, что не должен страдать в одиночестве и прекрасно понимает, что будет с Чонгуком, если об этом узнает Пак Шуа, но именно сейчас Киму совсем не жалко его. Пусть хоть сдохнет.***
Четырнадцать часов полёта оказались для Тэхёна настоящей пыткой. Ему не было плохо, но на него невыносимо давило присутствие Чона, который все время крутился около него и пытался узнать причину плохого настроения. Тэхён лишь отмахивался, мол, устал, хочет домой и у него много дел, которых, на самом деле, не было. А потом Чонгук снова подсаживался рядом, плавно водил рукой по бедру и шептал на ухо, что он выглядит очень сексуально, когда собран. От этих слов становилось тошно, и Тэхён с трудом сдерживал себя, чтобы не опустошить желудок прямо на Чонгука, который так мило, словно кролик, улыбался, невинно смотря на него. Но благо ужасные часы пролетели, и парни должны были попрощаться. Во время полёта Тэхёну в голову пришла мысль, что он никогда не был на Аляске, хотя так мечтал побывать там, поэтому твёрдо решил, что это будет последняя встреча с Чонгуком. Сейчас они попрощаются в аэропорту, а затем Ким напишет заявление об уходе и улетит на Аляску, чтобы воплотить мечту в реальность. — Тэхён, может, мы поговорим нормально? Чонгук похож на пиявку, которая прилипла и никак не хочет отпускать. Хватает под руку Тэхёна, разворачивая к себе, потому что чувствует, что если не остановит его сейчас, то потом будет уже поздно. Тэхён смотрит на него безразлично, грубо выдергивает руку и держится на расстояние. Боль, которую принёс Чон, была успешна перекрыта будущими планами, но всё же остался неприятный осадок, что по-прежнему раздирал сердце в кровь. — Господин, нам не о чем больше говорить, давайте оставим все, что было в Норвегии, — отрезает Тэхён. — Я надеюсь, Вы сможете самостоятельно вызвать водителя и уехать. У меня появились личные дела. До свидания, — улыбаясь, словно дурак, прощается Тэхён и, развернувшись, направляется к выходу. Тэхён не ждёт, что за ним побегут и остановят. Он благодарен Чонгуку за то, что он позволил ему спокойно уйти, не отвечая на бесконечные вопросы. Сейчас им руководит мечта, она окрыляет и по-своему освобождает. Благодаря ей Ким отпускает всё, что происходило в Норвегии, двигается уверенно и быстро, а самое главное, не оглядываясь. Потому что кажется, если он повернётся и решит в последний раз посмотреть на Чонгука, то всё обрушится в считанные секунды, и воздвигать стену придётся долго и мучительно. Пусть Тэхён уйдёт, ничего не объяснив, зато он будет в порядке. Будет ли он скучать? Возможно. Захочет ли вернуться. Тоже возможно. Но это случится когда-нибудь позже, точно не сейчас. Не в этот момент, день и месяц. А пока Тэхён хочет быстрее добраться до места, собраться, забронировать билеты и улететь._______
Если проблему решить можно, не стоит о ней беспокоиться. Если проблему решить нельзя, беспокоиться бесполезно. Именно так думает Чимин, крутясь на кухне с самого утра в попытках приготовить ужин. Вчера вечером Чонгук сообщил, что возвращается, час назад написал, что уже направляется домой, и Пак сгорает от нетерпения. Скоро они встретятся. И если бы ещё это нетерпение было радостным, то Чимин бы чувствовал себя гораздо лучше и правильнее. Однако носить в себе чувства, пожирающие изнутри, крайне тяжело. Он переполнен ненавистью, выражающаяся в искривлённых, до крови покусанных губах, и брезгливо морщится, стоит только Чонгуку оказаться у двери, нажимая на кнопку звонка. Чон до сих пор думает, что его здесь ждут. Да, его действительно ожидают, но совсем в ином ключе. Чимин вздрагивает от звука дверного звонка, передёргивает плечами, чтобы тут же взять себя в руки, вскинуть горделиво подбородок и растянуть красивые пухлые губы в ласковой, но притворной улыбке. Он распахивает перед Чонгуком дверь и щурит глаза, словно от радости, лишь бы ничего не заподозрил и не уловил в воздухе странный аромат. Запаха вранья. Того, что Чимин отчаянно собирается скрывать до последнего мгновения, пока не наступит решающая минута. Он будет играть свою роль, чтобы в самом конце сорвать с лица маску. — Милый! — выдыхает Чимин, обхватывая Чонгука за плечи, пока тот, обвив его руками за талию, приподнимает над полом. — Я ужасно соскучился, как хорошо, что ты уже дома! Чонгук утыкается в родную шею, вдыхая домашний, невероятно тёплый запах и шумно выпускает воздух из себя. Позволяет себе минутку побыть в объятиях Чимина, чтобы насладиться любимой энергией. — Я дома, — улыбается Чонгук, отпуская Чимина и позволяя тому шагнуть назад. — Я уже приготовил ужин к твоему возвращению. Всё боялся, что не успею, — он быстрее тянет Гука в сторону кухни, чтобы тот не отказался, сладко улыбается и прикасается к пальцам, словно ничего не произошло. — Голодный как волк. Чимина это только радует — в таком случае проглотит и не заметит. Снова улыбается, молясь, чтобы Чон не учуял притворства. Чонгук поспешно моет руки в ванной, через приоткрытую дверь рассказывая какие-то неизвестные штуки про дизайнеров и моделей, а Чимину хочется усмехнуться. Да знает он, чем Чон там занимался. Трахал кого-то ещё. Но виду Пак не подаёт, кивает, внимательно слушая и изредка вставляя какие-то нелепые вопросы или странные реплики. — А ты как тут без меня? — спрашивает Чон, когда они уже усаживаются за стол. — Ничего не поменялось, также в рутине. Выбрался только встретиться с Юнги пару дней назад, а так работал, сидел дома, смотрел фильмы, — Чимин не лжёт, он и вправду был дома и даже работал, когда слезы и истерики покинули его, пройдясь по сердцу и уничтоженным, растоптанным чувствам ножом. — Надеюсь, ты несильно скучал, — улыбается заискивающе Гук, усаживаясь перед полной тарелкой с жареной свининой и овощами. — Хотя, о чëм я говорю? — Безумно ждал твоего возвращения, — и тут Чимин тоже не врёт, потому что ждал. Вот только со своими целями. Чимин, словно завороженный, глядит за тем, как первая порция ужина исчезает во рту Чонгука. Тот с наслаждением пережевывает мясо, нахваливая старания Пака. Улыбка на лице последнего становится всё шире с каждым кусочком, что съедает Чонгук. Чимин совершенно не прислушивается к тому, что ему рассказывает Чон, он слишком занят собственными мыслями, стучащим пульсом в висках и затылке. — …и представляешь, ноги у него так опасно покачнулись, что я думал, — Чон внезапно запинается, кашляет, словно кусочек еды не попал в пищевод, а исчез в трахее. — Извини, кажется, поперхнулся. Так вот, ноги его… Комнату оглушает тихий надрывный кашель, а Чимин с удовольствием и улыбкой смотрит на краснеющее лицо Чонгука, который, кажется, начинает задыхаться. Он делает несколько судорожных вздохов, а потом резко бледнеет, почти до синих губ и расширенных зрачков. Чимин с упоением глядит ему в глаза, пока Чонгук с грохотом валится со стула, утягивая за собой почти всё, что стояло на столе: тарелки, приборы и стаканы с водой. Чимин знает, что надо делать: со всей силой раскрывает челюсти почти бессознательного Чонгука, вливая прозрачную жидкость из флакона тому в глотку. Ещё слишком рано, план не завершён, хотя основные его действия уже запустили разрушительный механизм._______
Чимин вваливается в квартиру Юнги без стука, зная, что тот его уже ждёт. Они заранее созвонились и договорились о том, в какое время встретятся и где, а самое главное — зачем. Данное решение пришло в голову после того, как лучший друг, по совместительству старый университетский приятель, внезапно позвонил с просьбой найти номер одного химика — бывшего блестящего сокурсника. Для какого дела умолчал, но Чимин прекрасно помнил, чем промышлял Юнги. Этот парень слыл в узких и очень тёмных кругах специалистом в области химии. Он запросто мог из воздуха и нескольких реактивов намешать всё что угодно душе заказчика, так что Чимин знал — обратись он к Юнги, тот достанет для него любую вещицу, даже самую редкую. — Явился, — Мин появляется в коридоре светлой однокомнатной квартиры (даже с виду не скажешь, что тут спрятана целая лаборатория), вытирая руки о местами прожженное полотенце. — Нашёл то, что я попросил? — немедля начинает Чимин, стоя у порога и пожимая руку старого знакомого. — Нашёл, конечно. Не так и трудно было. Юнги ведёт его на кухню, где вовсю расставлены обычно спрятанные пробирки и колбочки. Чимин же скромно присаживается на высокий стул, следит за тем, как Юнги раскрывает один из ящиков, немного копошится и вытаскивает сразу два прозрачных флакона: в одном плескается янтарная жидкость, а в другом — совершенно прозрачная и чистая, словно слеза. — Вот это, — указывает на янтарный флакон Юнги, — батрохотоксин . Он остановит сердце за восемь минут. Плюс минус секунд тридцать. Чимин удовлетворённо кивает на флакон с ядом, сцепляется руки в замок, и ждёт дальнейшего объяснения. — А в этом бутыльке — тетродотоксин . Тоже сильный яд, но раз в десять слабее первого. Он сработает, как вещество-антагонист. То есть просто остановит действие батрохотоксина. Смерть не настанет, однако человек останется навсегда инвалидом. Глаза Чимина горят, когда он смотрит на оба флакона, что в скором времени определят судьбу человека, которого Чимин любил. И любит до сих пор. Однако сейчас чувство ненависти преобладает над всеми остальными в увеличенном размере. — Тетродотоксин нужно влить через три минуты после того, как батрохотоксин начнёт ускорять сердцебиение, — дополняет свой рассказ Юнги, передавая обе ëмкости с живой смертью в руки Чимина. — Иначе не сработает. Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Чим. — Я знаю на всё сто процентов, — отвечает тот, улыбаясь одним уголком губ. Внимательно смотрит сначала на флаконы, после на Юнги, а потом, не прощаясь, только махнув рукой, покидает квартиру._______
У подъезда слышится сирена скорой помощи, заставляя до этого момента сидящего на стуле и отпивающего то и дело из стакана сок Чимина встать и пройти ко входной двери. Он, прежде чем встретить врачей, бросает последний взгляд на бывшего когда-то центр его мира. Чимин уже знает, что ему скажут врачи: это был сильный сердечный приступ, хорошо, что помощь подоспела вовремя. Никаких следов ядов в организме доктора не найдут, объяснения тому, почему молодой и пышущий здоровьем мужчина стал почти овощем в одно мгновение после удара, не найдется. Об этом будет знать только сам Чимин и Юнги, который не расскажет никому. Зато теперь, когда Чонгук больше не сможет даже пошевелиться без присутствия Чимина, душа последнего успокоится. Теперь Чонгук будет принадлежать только ему. Чимин ухмыляется, прислушиваясь к торопливым шагам, приближающимся к двери их квартиры, и нервно поправляет волосы. На его лице почти настоящий испуг. Игра продолжается. Теперь Чимин станет центром вселенной Чонгука. Потому что больше рядом не останется никого.
