Святоша

Сайно считает своего соседа совсем уж "чистым" и святым. Непорочным, если быть точнее. Тигнари всегда забавно краснеет, если речь заходит о контакте, превышающем простые объятия. Да он даже не пьёт. Ни по выходным, ни по праздникам. Ни-ког-да! Тиги, по скромному мнению, Сая, приторно правильный. Даже книжки читает по установленным самим собой правилам. По одной в день, и это минимум. А если времени совсем уж в обрез и лис носится с делами весь день, то обязательно читает сотню страниц на ночь. Доходит до смешного, он может читать, освещая текст жалкой крохотной свечкой, дабы не мешать Сайно. И хотя оборотень, и твердил, что звериные глаза прекрасно видят в ночи, и ему в сущности свет не нужен, Сай замечает сморщенный лоб и щурящиеся в попытке хоть что-нибудь увидеть глазки. Зверька уговорить ни на сон, ни на нормальное освещение не получалось - гордый упрямец. Его одежда всегда идеально чистая и ухоженная, словно только из-под утюга. Привычную форму обязательно дополняет нижними одеждами, полностью закрывая всю кожу, открытым остаётся только милое личико. И он не изменяет себе даже дома. К слову об одежде, её много, даже слишком. Порою оборотень напоминает капусту. Сайно по началу попытался хотябы мысленно сосчитать слои, но каждый раз сбивался и вскоре забил. Считать-то тоже было до безумия неудобно. Тигнари, как бы это не было смешно, переодевался в туалете! Словно у него там есть что-то, чего омега не видел. Хотя... Порою Саю действительно хотелось заглянуть под тканевый кокон, найти тело этой заветной и такой недоступной бабочки. Ну хоть посмотреть одним глазом на скромный идеал. Дверь с грохотом распахивается и влетает Тиги с дикими глазами. Черные ноготки впиваются в кожаную обложку старенькой книги, а ушки и хвостик напугано прижаты. Бедный парень почти задыхается, скатываясь спиной по закрытой на несколько замков двери. Что-то страшное случилось - сразу понимает Сай, подскакивая с постели. - Что случилось? - Альбинос подлетает к соседу, пытаясь заглянуть в перепуганное личико. Тигнари, в ответ дёргается, тихо рыкнув. - Ой...а ты дома, да? - Неловко спрашивает сосед, вставая на ослабевшие ноги. "Не сразу заметил?" - мелькает странная мысль. Тиги, маленький внимательный парнишка и не заметил его? Что-то определённо было не так. - Угу, - соглашается на автомате, - профессор отменил пару. Говорят, это из-за весны. Черный хвостик встаёт дыбом и начинает колотить хозяина по бокам. А сам лисенок только сильнее смущается, опуская голову. - Я заметил, - совсем уж тихо. Тиги кивает и чуть ли не бежит к своему столу. Сбрасывает книги на поверхность, торопливо перебирая толстые переплёты. Вдруг тормозит и оборачивается, - привет. От улыбки так и тянет фальшью, а вся неуместность фразы сбивает с мысли. И да, Тиги действительно с ним здоровался буквально каждый раз, как они не виделись дольше десяти минут и всегда желал доброго утра. По началу это казалось странным, но со временем Сайно втянулся и сам начал проявлять инициативу. И теперь каждое утро начиналось... как-то по-особенному добро. - Привет, - бубнит, сканируя соседа с ног, до кончиков длинных ушей. Вроде ничего необычного, но что-то не давало покоя. Тигнари отвечаешь чуть более спокойного улыбкой, черты его лица расслабляются. Вся тяжесть, давившая на грудь, потихоньку рассасывается, оставляя за собой лишь лёгкий туман волнения. - Так что случилось то? Лисёнок снова прячется, но только теперь за челкой и неоднозначно пожимает плечами. Такой странный. Снова возвращается к книгам. И лишь когда берется за один и тот же переплет в четвертый раз, до Сайно доходит, лис пытается успокоиться. - Тиги, я правда хочу помочь, только скажи, - они никогда толком не были друзьями, лишь жили вместе. Но такой растрепанный и потерянный омега вызывает в груди непонятные чувства и тянет всё ближе к себе. - Нет, всё хор… - оборотень не успевает солгать. Ушки резко встают торчком, а в карих глазках появляешься беспокойство. Тигнари не сводит глаз с двери, нервно закусывая губу. Алая струйка бежит по белоснежной коже, гипнотизируя вмиг напрягшегося Сая. Он, блять, хочет попробовать её на вкус. - Прогони его... прошу... Надрывный голос режет по сердцу, Сайно ни разу за прожитый вместе год не видел соседа таким взъерошенным и нервным. Уже подойдя к двери Сай расслышал дыхание, с порыкивающими на выдохе нотками, и напрягся. Чужак! - Кто там? В ответ на вопрос послышался грудной, предупреждающий рык. Так низко и громко рычат только альфы. Самец посмел обидеть Тиги? В груди начала полыхать ярость, что этот имбецил сделал его лисёнку? По рукам заискрились тонкие ленты молний и воздух в комнате накалился. Сай подхватил биту, крепко сжимая рукоятку в кулаке. После биты есть шанс выжить, а вот после удара молнией на вряд ли. Всего секунда промедления, в ушах шумит кровь, перебиваемая редким треском пробегающего по венам тока. Омега распахивает дверь, готовясь нанести удар по ахуевшей морде, но коридор пуст. Слинял? Жалкий слабак, как пугать слабых омег, так с радостью, а как за поступки отвечать... Дерево под пальцами затрещало, а из глубин глотки раздался озлобленное рычание. Сайно хищно повел носом, намереваясь выяснить, куда подевался этот трусливый кусок дерьма. Ярость с каждой секундой сильнее затмевает рассудок, но инстинкт тянет его обратно, к Тигнари. Но оборотня и след простыл, а из ванны послышалось тихая благодарность. *** Друг тихо выныривает из ванны и ни говоря ни слова запрыгивает к себе, на второй этаж, сразу накрываясь толстым одеялом с головой. И это в такую жару! - Хочешь поговорить? - Сайно старается говорить тихо и спокойно, хотя эмоции переполняют его. Раздаётся отрицательное мычание и кокон отодвигается, явно давая понять, что трогать его не следует. Сай вздыхает, наверное, впервые сожалея, что они почти не близки и не доверяют друг другу. Он мечется, предлагает оставить одного или почитать. Он даже готов занавесить шторы и дать соседу его излюбленную извращенскую свечку, для порчи зрения. Но Тигнари в ответ лишь молчит, изредка всхлипывая. Он мысленно приходит к последнему, самому сложному на его взгляд варианту - заварка чая. Сайно не был неумехой, вы не подумайте, но заваривать чай так, как делает это лисенок он просто не в силах. Вообще, это никто кроме оборотня не умеет делать "правильно". Слишком много условий, от которых голова шла кругом, сколько бы Сай не наблюдал за Тигнари, никак не мог запомнить порядок. Он даже не спрашивает, просто берет драгоценный чайничек и ставит воду. Так, сначала несколько листиков сушёной лилии...или яблочных тычинок... Омега в ступоре пялился на чудом собранный, по всей комнате, набор и метался между ингредиентами. Стоило только протянуть руку к вишне, вымоченной в настойке из глазурной лилии. - Не правильно, - сверху послышался усталый, хриплый голос. Сайно хмыкнул и почти не глядя забросил пачку салфеток на кровать. Сам же не любит, когда видят его слёзы и на чужие не смотрит. - Спасибо, - прогундосил омега, используя салфетки по назначению. - Это? - Делает очередную попытку, указывая на розовые цветочки. - Неа, - уже веселее отказывается лисенок, почти бесшумно приземляясь на пол. - Вот это? - Только если хочешь меня отравить, - тяжко вздыхают в шею. Сайно замирает, в миг позабыв как дышать. Сзади, едва касаясь, стоит омега. Они почти одного роста, поэтому особенно приятно чувствовать лисёнка. Никто не давит своими огромными габаритами, да и подсознание спокойно реагирует на оборотня. Поэтому Сайно не находит в себе силы, дабы прогнать соседа. Оборотень фыркает на следующий вариант и утыкается лбом в плечо, потираясь и ластясь словно обычный котенок. Рука так и чешется приласкать маленькое чудо. Они вместе перебирают почти все варианты и под конец раздаётся звук, отдалённо напоминающий смех, - ты ужасный ученик, здесь нет первого ингредиента. В первый миг Сайно вспыхивает, что за издевательство, но потом искренний смех сам вырывается из него. Пожалуй, ему даже нравится эта смена ролей. Тиги неплохо шутит. - Цветок-сахарок, - омеге показывает на верхний шкафчик, где и хранится трава. Сайно следует указанию, даже не думая пререкаться, что очень любит делать чисто из вредности. Добавляет в кипящую воду растение, медленно помешивая. - Можно? - Жар сзади становится сильнее, а по бокам от тела уже скользят ладони, в попытке несмелых объятий. О архонты, Тигнари без своих излюбленных перчаток. Ладони ласкают голую кожу и приходится приложить немало усилий, чтобы не застонать. Честно? Сайно совершенно не против, а очень даже за. На задворках своего замутненного сознания он находит информацию, что фенеки очень недоверчивые, но тактильные с близкими людьми. И это льстит. Поэтому Сай молча приподнимает руки, чтобы его проще было обнять и спокойно продолжает помешивать густеющую жидкость. - А вот это надо сначала в ступке растолочь. Ладошка покидает нагретый пресс, вызывая лёгкую волну негодования из-за прерванного контакта. Ему показывают на цветок, наверное, единственный съедобный, из всех, что он нашел. И рука возвращается на место. Вот так то, она там очень даже хорошо смотрится. - Угу, - цветочек послушно превращают в порошок. Пока Тигнари, видимо почувствовав немного власти, начинает принюхиваться к темной, аппетитной на вид шее. Надо срочно что-нибудь делать - пульсирует в голове, а иначе, лёгкое возбуждение перерастет во что-то большое и совершенно неконтролируемое. - Ты разрушил мой план, - наигранно жалуется омега, и, отведя рука назад теребит фыркающему лисёнку шевелюру. - Я хотел тебя обрадовать, сделать твой любимый чай. Он должен был стать приятным сюрпризом! - Ты слишком громко пыхтел над моим несчастным чайником, - оправдывается фенек, потираясь кончиком носа о накаченное плечо. И, блять, это не вызывается никакого раздражения, лишь табун мурашек вдоль спины. - Да и ... - собеседник задумчиво мычит, большим пальцем руки вырисовывая рисунок на прессе, - ты скорее приготовил бы мне крем для ног, чем чай. Они оба посмеиваются с этого факта. И Сайно вдруг так легко, словно вот так и должно быть - дивный омега, прижимающийся со спины и игривый шепот глупостей в самое ухо. - Не расстраивайся, я заберусь обратно к себе, и ты сможешь подать мне чай. Могу даже заплакать, если тебе станет легче… - Нет, - несдержанно обрывает Сай, резко повысив голос, запоздало уловив шуточный тон. Делает несколько глубоких вздохов, прежде чем продолжить, - не надо, только не плачь. Он не видит, но уверен на все сто, Нари в ответ улыбается. Перед глазами образ его нежным губ, изогнутых в трогательной улыбке и яркие искры радости в глазах. В комнате вдруг становится невыносимо жарко и Сайно сглатывает вязкую слюну, опуская взгляд ниже, туда, где утонченные запястья обнимают его. Ему хватает смелости, лишь на легкое поглаживание у края одежд, голую кожу он так и не решается потрогать, но вкладывает в прикосновение всю нежность, что в нём есть. - Я не хочу видеть твои слёзы, - голос хрипит от удушающего беспокойства и страха за друга. - Хорошо, - хвостик, до этого дружелюбно виляющий, прижимается к ногам, щекоча шоколадную кожу длинной шерстью и словно тоже приобнимает. Они медленно, но верно переплетаются телами и это вызвало неконтролируемую дрожь. Ему слишком хорошо в чужих руках. - Так что дальше? – Возбуждение всё больше захватывает тело и вместо вопроса, с губ срывается хриплый флирт. Оборотень на него незамедлительно реагирует, едва заметно толкаясь бедрами. Только бы не потечь – мелькает в голове всего на миг и потом мысль растворяется в тихом шепоте. - Сними с огня и дай немного остыть… вот так, молодец… - мурашки бегут вдоль спины, стоит только похвале сорваться с манящих губ и удариться в чувствительную шею. Сай невольно выгибается, кусая губу. - А теперь надо порезать листья черники… Черники! – Стоит дрожащей руке упасть на горсточку не тех растений, как острые коготки неглубоко впиваются в него, а Тигнари взрыкивает, выпуская давящую ауру. Сайно и самому приходится вцепиться в стол, чтобы не свалиться от этого действия. О нет. Нет. Нет. Нет! Он старается убрать острые, словно крохотные кинжалы когти, но лисенок и не собирается двигаться, лишь усиливает давление, едва не прорезая кожу. – Листья черники, Сай! Тигнари интимно кусает основание шеи, собственнически рыча, а из глаз брызгают слёзы. Сквозь тонкую пелену смущения, Сайно пытается вспомнить как же выглядят необходимые листочки, но чужой жар слишком притягательный и такой необходимый прямо сейчас, отвлекает. И лис это замечает, левая рука ведет коготками вверх, заставляя задыхаться, втягивая впалый животик. Тиги гладит рядом с припухшей грудью, прикрытой тонкой тканью черного топа. Обхватывает мягкую округлость, слегка сжимая, медленно стремится к центру. Но до вершинки так и не дотрагивается – дразнит, лаская совсем близко, но так недоступно. С губ едва не слетает жалостливая просьба, но омега продолжает свои изощренные пытки. Переходит выше, царапает острую ключицу и лишь довольно хмыкает. Засранец, издевается? Мышцы руки разминают, проверяя каждый сантиметр и судя по мурчанию остаются довольны. Сай дергается от юркого язычка, мазнувшего за ухом, прямо у запаховой железы – одного из самых нежных мест любой самки. - Тш, - успокаивает Нари и теплым потоком дует на взмокшую шею, - всё хорошо. Хватка на животе становится чуть сильнее, увереннее. А юркие пальцы уже переплетаются с его, образуя на ладони крепкий «замочек», словно обещание, которое он ещё не в силах разгадать. Тигнари тянет его к верхнему ящику стола. - Пять, - мозг плывёт, стоит голосу снова взять его в хриплый плен. Приходится несколько раз начинать счет сначала. Каждый раз, стоило дойти почти до конца, как шею награждали кротким поцелуем. - Молодец, мой хороший. Теперь можно наливать. – Тигнари помогает держать тяжелый чайник, от чего их руки снова соприкасаются. – Ты хорошо постарался. Рука накрывает глаза и к шее снова прикасаются горячие губы. Но теперь они остаются с ним не на жалкий миг, а на долгую минуту, она кажется чертовой вечностью. Так и замирают, даже не дышат. А потом всё тепло исчезает, сзади раздаётся скрип кровати. Сайно помутневшим взглядом еле как находит чашечку и шаткой походкой отправляется к постели. Там, на втором этаже, совершенно бесстыдно лежал Тигнари. Его водолазка слегка задралась, открыв вид на пухленький живот, но омега, что удивительно, не думал прикрываться. Его хитрые, звериные глазки горят, а дыхание тяжелое, как после бега. - Спасибо. На небольшую полочку, прикрученную прямо у изголовья ставят чашечку и Сай молча кивает, ныряя к себе на постель. Зарывается алым лицом в подушку, борясь с ужасным желанием запустить руку в шорты и лучше не свою.