Caracal

Чимин не помнит, когда в последний раз просыпался отдохнувшим. Ему всегда казалось, что времени на сон не хватает, что стоило только закрыть глаза, как в ту же секунду звонил будильник, и все начиналось сначала — учеба, родители, старший брат… Он, как белка в колесе, крутится, перебирает лапками на последнем издыхании, а это чертово колесо не перестает крутиться. Его серым будням и мимолетным снам не было конца. Он хотел, но не мог остановиться — рядом не оказывалось кнопки стоп. Но в этот раз все было иначе. Он просыпался с ярким чувством удовлетворенности, будто в этом мире больше не было ничего, что бы могло его тревожить. Непривычные легкость и бодрость наполняли тело. Чимин попробовал потянуться. Но вместо привычной холодной стены, в которую почти каждое утро врезались его руки, он сталкивается с деревянной спинкой кровати. Такой в комнате Чимина не было. Странно еще, что его ноги, даже самыми кончиками пальцев, не касаются края, а в груди нет неприятного ощущения пропасти где-то справа — уже изученная и привычная реакция на узость кровати, развитая регулярными падениями. Еще из странностей, которые он успел обнаружить, пока его сознание приходило в себя: вторая подушка рядом, непривычно чистые простыни и… рука на талии. Тяжелая, крепко прижимающая к груди. Какого черта…? Чимин резко поднимается на локтях, пытаясь не запутаться в одеяле и чужих конечностях на своем теле, и оглядывается по сторонам сонными глазами. Первое, что притягивает его взгляд, — черная макушка с торчащими кроличьими ушками. И это слегка непривычно. Точнее… О, господи… Ему не приснилось. Чонгук лежал рядом. Его лицо казалось мягким и расслабленным, каким бывало крайне редко. Приоткрытые розовые губы, слегка дрожащие пушистые ресницы, растрепанные волосы, что кудрявыми прядями спадали на брови. За столько лет лицо брата впервые не приобретает насмешливого выражения. Точнее. Оно таким не было этой ночью. Чимин краснеет, все внутри вспыхивает жарким огнем от смущения. Рядом с Чонгуком под теплым одеялом становится невыносимо душно. А тем более, если учесть тот малюсенький факт, что они оба абсолютно голые, то… Черт, черт, черт…! Первое, что приходит в голову — сбежать. Для начала, нужно хотя бы оказаться на своей, безопасной территории, а уже потом думать о том, как разгребать все случившееся. Чимин не очень силен в разговорах — даже в самых обычных, а не только в максимально неловких — поэтому сейчас лучше все хорошенько обдумать, взвесить и не выходить из своей комнаты всю оставшуюся вечность. Да как он мог вообще повестись на такое? С собственным братом. Конечно, Чонгук тогда не выглядел недовольным, он был главным инициатором всего действа. Но, стоит учитывать, что и Чимин, вообще-то, взрослый мальчик, которому дали выбор. Он мог уйти, отказаться, но… Ночью все казалось таким нереальным, надуманным, будто Чимин оказался в сладкой фантазии. Он и допустить не мог, что такое на самом деле возможно. Чтобы Чонгук и Тэхен, такие прекрасные и возвышенные, хотели его, возбуждались с ним и занялись с ним сексом по собственной воле — это точно чья-то выдумка. Смешная шутка или… Нет, нужно уйти. Если Чонгук и Тэхен были пьяны или, возможно, сделали это необдуманно, стоит дать и им время тоже, чтобы переварить все случившееся по отдельности. Может, если они переговорят наедине, когда Тэхен вернётся, они придут к умозаключению, что все было ошибкой. Чимин старался двигаться аккуратно, чтобы не разбудить Чонгука. Он осторожно обхватил несколько пальцев, что покоились у него на талии, и потянул вверх. Так он освободил себя от ладони Чонгука и начал отползать от брата. Медленно, чтобы не потревожить его чуткий сон. Стоило ему только коснуться стопами холодного пола и в голове уже во всю маячила мысль о свободе, как за спиной прозвучал хриплый и манящий голос. — Куда собрался? Чимин пискнул. Уши и хвост дернулись от испуга. Ну почему Чонгук проснулся? Ну почему сейчас? Вот же ж! Чимин только слегка обернулся, чтобы убедиться, что ему не послышалось, и сразу же пожалел об этом решении. Чонгук все ещё был голым. Только теперь Чимин видел весь его обнаженный торс — хорошо хоть бедра были прикрыты одеялом, иначе он бы просто взорвался от смущения. Осознание, что он, вообще-то, тоже голый приходит не сразу. Но когда он замечает игривый взгляд брата на своем теле, становится уж слишком неловко. Чимин обнимает себя, прижимает ушки к голове и пытается прикрыться хвостом. А потом в спешке натягивает на себя одеяло и кутается в него по самый нос, чтобы Чонгук не видел его таким. Вот только… Одеяло одно, а голых парней было двое. Чимин, опустив огромные от осознания глаза чуть ниже, сразу же визжит и отворачивается. За спиной слышится издевательский смех Чонгука. — Не строй из себя девственника, — шепчет Чон, подползая ближе. Чимин вздрагивает каждый раз, когда матрас рядом с ним прогибался. — Ведь теперь это не так. Чимин физически ощущает слова брата, которые ему выдыхают в шею. Он кусает губу, сильнее прижимает к волосам напряженные ушки. От неожиданного, но такого нежного и ласкового поцелуя в затылок, внизу живота все скручивается и затягивается в тугой узел. — Чонгук… Что ты…? — Мне прекратить? Ты передумал? — сразу же уточняет Чонгук. Ощущение его губ на горячей коже пропадает. В голове загорается красная лампочка — нужно сказать, что ночью они слегка увлеклись. Но тело само тянется за прикосновениями, не хочет отказывать от ласки, даже, когда разум, кажется, против. Или, не так уж и против? Чимин не видит чужого лица, но знает, как брат обеспокоен. Ещё несколько часов назад он слышал подобные вопросы и знал, как заботливо Чонгук может смотреть на него. — Чонгук, — говорит фенек, — если ночью ты и Тэхен… Если это было несерьезно, то лучше я просто уйду сейчас. — Почему ты решил, что мы не были серьезными? — А почему я должен был решить, что вы были серьезными? — Я первым задал вопрос. — А я вторым. Чонгук усмехнулся; его черная макушка с торчащими ушками показалась где-то сбоку. Пак упорно его игнорировал. — Знаешь, — голос брата с каждым словом становится все слаще, под его чарами сложно думать трезво. — Мы с Тэхеном не стали бы делать что-то не обдумав. Для нас важно все обговаривать друг с другом, чтобы не было недопониманий. — И что ты хочешь этим сказать? — осторожно уточняет Чимин, боясь даже представить, что Чонгук подразумевает под этой фразой. Да, он догадывается, но никак это не признает. — Что тебе не о чем беспокоиться, — ладонь Чонгука ложится на спину. Чимин даже сквозь плотную ткань одеяла чувствует, как чужая рука спускается ниже. Туда, где торчит кончик пушистого хвостика. Чимин и пискнуть не успевает, когда проворные пальчики Чонгука касаются мягкой шерсти, заползают под одеяло и там гладят хвост по всей длине. Это так приятно и успокаивающе — Чонгук знает, как его нужно касаться, чтобы принести удовольствие. Чимин и думать не хочет о том, откуда Чону известно, как правильно, поэтому просто принимает прикосновение. Ему хорошо, Чонгук сам настаивает, так почему бы не расслабиться? Но в голове возникает логичный и крайне навязчивый вопрос, от которого Чимин не может отделаться. — И что дальше? — Дальше? Чимин оборачивается к брату, смотрит прямо в чужие глаза. Они такие искренние, прекрасные. Им хочется верить. Тем более, это же Чонгук. — Ты говоришь, что хотел этого. Вы с Тэхеном хотели. Но… Что сейчас? Мне просто все забыть и… Чимин запинается на последнем слове. Он так не хотел думать об этом. Если и уходить, только для того, чтобы Чонгук пришел к нему позже и убедил, что их прекрасная ночь не была развлечением. Он бы только и ждал, чтобы брат уговорил его остаться с ними. Однако, если Чонгук скажет обратное, ему придется. Он будет обязан оставить Чонгука и его парня наедине. — Только, если сам этого хочешь. Я не буду настаивать. А Чимин не хочет. Ему важно помнить что-то столь ценное и удивительное. Но он не знает, как сказать об этом Чонгуку. Уж слишком все то, что с ними произошло, постыдное, неправильное и… возбуждающее? Нет, Чимин. Не думай об этом сейчас. Не смей! Иначе Чонгук может заметить. — Просто кивни. Или помотай головой. Чимин смущённо улыбается. В голове появляются яркие картинки с их близости. Он отрицательно мотает головой и сразу же получает довольный смешок от Чонгука. — Хорошо, — брат наклоняется чуть вперед, двузначно бросает короткий взгляд на пухлые губы и ждет разрешения. Его жест внимания заводит еще больше. Чимин не может удержаться — поворачивается к кролику и впивается в его губы пылким поцелуем. Никто и не догадывается, как же тяжело игнорировать желание вкусить запретный плод, когда уже испробовал его. Фенек не мог не смотреть на чужие уста, мечтать о них, вспоминать, какими они были умелыми, мягкими и влажными ночью. Чонгук отвечает на поцелуй, обнимает младшего, тянет на себя и пытается стянуть с юного тела пушистое одеяло. Пак, прекрасно понимая, к чему все идет, помогает сбросить одеяло на пол и усаживается к кролику на колени. Они обнимают друг друга, пытаются прижаться как можно ближе. От тела Чонгука исходит приятный жар, его томные вздохи вызывают мурашки по коже. Ночью Чонгук был аккуратен в ласках, боялся переступить черту, но сейчас… Черт, какой же он невероятный! Его руки так крепко и жадно сжимали Чимина, а поцелуй становился таким напористым, что даже переходил на укусы. Ощущение близости и страсти между ними зажигало в парне яркий огонек, которому не нужны были дрова, чтобы гореть, — фенек был готов вспыхнуть по одному только щелчку пальцев. — О, вы уже проснулись. Бархатистый голос Тэхена заставляет отстраниться. Чимин пугается от неожиданности, резко разрывает поцелуй и прячется за братом, чтобы Ким не смог рассмотреть его голого. Да, ночью каракал и так уже успел ознакомиться со всеми прелестями, но это было ночью. Тогда Чимин находился под каким-то волшебством, или типа того, иначе невозможно объяснить его минутную слабость. Ну и тогда было темно — даже с кошачьим зрением не рассмотришь каждый изъян без нормального источника света. Тэхен выглядел шикарно. Как и всегда, впрочем. За то время, что они с Чонгуком проспали, Ким успел привести себя в порядок и одеться прилично. Его волосы казались более блестящими, чем обычно, а голубые глаза еще внимательней. От гибрида невозможно было отвести взгляд. — Чонгуки, не подскажешь, почему вы начали без меня? — Тэхен показательно закрыл за собой дверь, выждав интригующую паузу после щелчка, и подошел к кровати. Все это время он съедал Чимина глазами, пытаясь рассмотреть его за спиной Чонгука. Светленькие ушки, как бы Чимин не пытался их спрятаться, выдавали его с потрохами, вытягиваясь от каждого шага хищника. — Ну не всегда же мне наблюдать за вами двумя, — прошептал Чонгук. Его руки потянулись к Тэхену, легли на обтянутый футболкой живот и властнически погладили бока. Тэхен наклонился за поцелуем. Его тонкие пальцы с острыми когтями приподнимают голову Чонгука за подбородок, пока второй рукой ласкает так доверчиво подставленные кроличьи ушки. Но когда их губы соприкасаются, Тэхен открывает свои светящиеся голубизной глаза и смотрит на Чимина. Его удлиненные зрачки гипнотизируют, притягивают. И вместо того, чтобы с завистью пялиться на движение губ, Чимин не может отвести взгляда от Тэхена. Чонгук тихо постанывает в поцелуй, срывается на болезненные вздохи, когда чужие клыки царапают тонкую кожу. Чимин слышит, как брату хорошо, и хочет так же. Чтобы Тэхен навис над ним своим сильным телом, прижал к кровати и долго кусал его губы, пока не пойдет кровь. Его израненные губы болели бы еще несколько дней, но ощущение собственной соленой крови на языке будоражит сильнее, чем любые нежности. Глаза Тэхена скользят по его телу чуть ниже. И с азартным огоньком рассматривают только что вставший член. Он тихо посмеивается и урчит в поцелуй. Чимин пристыженно прячет свое возбуждение под одеялом. Не хватало еще, чтобы каракал думал о нем, как о легкомысленном подростке, который застрял в пубертате. Конечно, Чимин соврет, если скажет, что это не так, — он заводится, как новенькая машина, стоит только ключу провернуться в скважине. Однако, Тэхену лучше об этом не знать — мало ли, как этот хитрый кот воспользуется новой информацией. Чонгук отстраняется, чтобы набрать воздуха в горящие легкие, и возбужденно облизывается. Похоже, харизма Тэхен имеет особенное влияние не только на Чимина. — Нас уже ждут за завтраком, — сообщает Ким. Все сладкие фантазии, которые уже успели крепко засесть у Чимина в голове, резко разбиваются о жестокую реальность. Точно. Он совсем забыл о родителях. Чонгук недовольно дует опухшие губы. — Мама ничего не сказала? — Ничего такого, — каракал пожимает плечами. — Чимин был хорошим мальчиком. Они улыбаются Паку, вдвоем оборачиваются к нему. По спине пробегает рой мурашек. Внизу живота становится жарче. Они такие сексуальные и завораживающие, что… — Тогда… Я пойду в свою комнату собираться? — Думаю, — Чонгук берет его за руку, не позволяя подняться, — у нас есть десять минут. Брат бросает многозначительный взгляд на скомканное одеяло на ногах Чимина и коварно усмехается, показывая ряд белых зубов. Чимин уже представляет, как они будут сжиматься на его шее. Когда времени мало, обычный секс становится чем-то большим, от чего так неохотно отказываются в пользу быстрой дрочки. Ощущение схожи, но не настолько захватывающие. Оргазм кажется поспешным, тело не остается с чувством насыщения. Все не такое, будто для идеального опыта не хватает одной важной детали. По крайней мере, Чимин так думал. Ему никогда не нравилось дрочить в одиночку, особенно, когда находишься под давлением — может, в следующую секунду кто-то зайдет в комнату, или что-то отвлечет его за несколько движений от финала и придется возвращать себя в перевозбужденное состояние заново. А когда еще и стоит ограничение по времени, в которое нужно обязательно вложиться, удовольствие ощущается вымученным, фальшивым, словно его принудили кончить как можно скорее. Но с Чонгуком и Тэхеном все было иначе. Они окружили его, запутали в объятьях и ласкали до тех пор, пока Чимин не издал долгий приглушенный стон прямо в губы Чонгука. Пока Пак лежал у Тэхена на груди, руки брата скользили по его телу, задевая самые чувствительные точки. Чонгук касался его возбуждения с присущей ему аккуратностью, целовал еле ощутимо, но каждый такой поцелуй отдавал остротой под кожей; испачканными в смазке пальцами он поглаживал яички, водил по члену от головки до основания с характерным хлюпаньем и оставлял маленькие красные пятнышки рядом с теми, что были сделаны Тэхеном ночью. Ким в это время закрыл ему рот, прекрасно помня, чем все может закончиться, если не контролировать лисенка, и добавлял ощущений умелыми прикосновениями и пошлыми фразочками, которые выдыхал прямо фенеку на ушко. — Знаешь, если бы ты мог говорить, — мурчал Тэхен, перекатывая между пальцев затвердевшие соски, — ты мог бы попросить любимого братика воспользоваться ртом. Представь только, как он хорошо это делает. Он такой горячий и влажный, его длинный язычок такой умелый и шустрый. Ты кончил бы еще быстрее и ярче, если бы Чонгук отсосал тебе. Но, к сожалению, ты не можешь попросить. Чимин цеплялся за Кима и хныкал. От чувства несправедливости и смешков от Чонгука в горле неприятно скребло. — Хочешь, я расскажу тебе, как ощущается его грязный ротик на члене? Тебе стоило бы только попросить, сказать одно слово, и ты оказался бы на небесах от удовольствия. Только представь себе, как твое тело начнет дрожать, стоит только Чонгуку коснуться тебя языком, обвести головку, обхватить ее губами и втянуть щеки. Закрой глаза и представь… Чимин, будучи послушным маленьким лисенком, делал все именно так, как просил Тэхен. Его трусило от одной только мысли, что когда-нибудь Чонгук решит похвастаться своими навыками перед ним, доведет до изнеможения и сделает еще один подарок — лучший оргазм в его жизни. Задыхаясь рядом с ними, Чимин сгорал от переполняющих его эмоций. Возбуждение, адреналин — а вдруг, родители захотят их поторопить, — нетерпение и жажда. Ему всегда будет мало. Наверное, даже если их и потревожат, Чимин только от шока смутится. Но думать о продолжении не перестанет ни за какие деньги мира. Ему всегда будет хотеться больше, чем Чонгук и Тэхен в состоянии ему дать. Видимо, эта ненасытность и привлекает его новых любовников. Чимин кончил в ладонь Чонгука, впившись в губы брата и переплетая пальцы с Тэхеном. Его бросало в дрожь секунд пятнадцать, пока навождение не прошло. Чонгук целовал, размазав несколько капель спермы по губам Чимина и позволив потом вылизать испачканные пальцы, а Тэхен оставлял влажные дорожки языком на изгибе тонкой шеи. И когда ему сказали, что зря он переживал, ведь на все им потребовалось от силы минут пять, Чимин шокировано уставился на них. По ощущениям, их небольшой экспромт продлился минимум полчаса, если не больше. Все прошло так сладко и насыщенно, что чувство времени исказилось. Уходить к себе больше не хотелось. Он скулил и просил остаться втроем еще немного, пока не позовут. Как настоящий ребенок. Чонгук с Тэхеном только улыбнулись, поцеловали его перед короткой разлукой и пообещали, что еще успеют насладиться друг другом. Когда Чимин спустился к столу, свободное место было только рядом с Чонгуком. Пак с удовольствием присел рядом, улыбнувшись всем в комнате, и принялся завтракать.

***

Неделя в компании сводного брата и его парня прошла совсем не так, как Чимин рассчитывал. Перед приездом Тэхена он построил баррикады, подготовил несколько линий обороны и был готов бороться за свою психику и выживать в этом доме до его отъезда. Но, как оказалось, все его приготовления были лишними. Если хорошо подумать, кажется, он тогда вообще редко бывал в своей комнате. Особенно ночью — проспав в своей кровати с вечера к утру всего дня два. Чонгук и Тэхен не выпускали его из рук. Каждую свободную от родительских глаз минуту его кто-то должен был коснуться. И не важно как и где, главное — показать внимание и доказать, что что бы не происходило, все мысли были сосредоточены исключительно на нем. Чимину это льстило. Засыпая в объятиях своих любовников, он чувствовал приятную тяжесть в груди, будто был заполнен их вниманием и заботой, а просыпаясь рано утром, чтобы до пробуждения родителей сбежать в свою комнату, не мог надышаться запахами их тел и насладиться особенной близостью. Наконец-то ему не было так физически одиноко. Они трахались каждую ночь, и это было незабываемо. Чимин под конец их сумбурного марафона еле мог стоять на ногах. Чувствовал себя выжатым лимоном, испытывая по несколько оргазмов за раз. Но не отказывался от продолжения и не показывал слабости. Рядом с Тэхеном и Чонгуком ему никогда не будет достаточно. — Не знаю, как у вас это получилось, — радовалась мама за очередным ужином, — но я так счастлива, что вы больше не ссоритесь. Наконец-то вы поладили. Чимин тогда косо глянул на Чонгука, на что его брат игриво подмигнул. Думать о значении данного жеста было бы глупо — даже будь Чимин гением, а он им однозначно не был, узнать, какие же мысли крутятся у Чона в голове, нереально. Изменения в поведении Чонгука вызывали кучу вопросов. За эту неделю они стали настолько близки, что уже плохо представляли себе день друг без друга. По Чонгуку сразу было видно, что он скучает: его темные кроличьи глазки становились блестящими и стеклянными, когда Чон бросал на Чимина тоскливые взгляды. Их объятия были настолько крепкими и наполненными нежностью, а поцелуи чувственными, что дух захватывало. С Тэхеном все было иначе. Чимин испытывал к нему странную смесь восхищения, обожания и сильного сексуального влечения, от которого сносило крышу. Именно это и проявлялось в их взаимодействии — только секс и ничего больше. А вот с Чонгуком Чимин чувствовал некую связь, которую никак нельзя было связать с сексом. Но Чимин не спешил разгадывать новую загадку. Он просто пользовался моментом, пока у него была такая возможность. Мало ли, когда его брат может передумать. Возможно, это была всего лишь пробная подписка на неделю, по истечению которой потребуется заплатить миллионы вон, чтобы продолжить доступ к премиум услугам. И именно этого он и ожидал к концу их уикэнда. Слегка сухое расставание не стало для него сюрпризом. Не было ни слезливых прощаний, ни долгих объятий или поцелуев у машины. Чимин помог Чонгуку собрать вещи — они летели в Париж вдвоем, чтобы закончить в городе все свои дела: разобраться с работой, жильем и провести время с семьей Тэхена, чтобы в конце января вернуться в Сеул и окончательно перебраться в новую квартиру в центре. Там они уже будут счастливы как настоящая пара. Они ничего друг другу не обещали, Чимин ничего и не ждал. Точнее, пытался не ожидать. И пусть его слегка тяготила перспектива снова просыпаться одному в своей кровати, он ничего поделать не мог. Не будет же он навязываться и умолять. Чимин снова испытал липкое чувство зависти к брату. Ну вот Чонгук двигается дальше, устраивает свою жизнь, а Чимин остается позади, как пройденный этап, как тень старшего брата, который всегда будет красивее, успешнее и умнее. Они не разошлись насовсем, конечно же. Поддерживали связь, все же братья. Чонгук часто писал ему или спрашивал у родителей по видеосвязи, как у Чимина проходит учеба. Но все это было будто для проформы — как в старые добрые времена. За это время Чимин тоже ничего не ждал. Ни сообщений с подтекстом, ни звонков поздно ночью, чтобы провести время по-особенному. Не ждал и не получал. И по их возвращению тоже. Но к его удивлению, все обернулось совсем не так, как он планировал. Снова. После ужина в квартире Чонгука и Тэхена, которая на самом деле была спроектирована хорошим дизайнером, они втроем необъяснимым образом остались одни. Что тогда Чонгук сказал родителям, неизвестно до сих пор, но пока за столом происходил довольно странный разговор, мама с отцом простояли на балконе, рассматривая прекрасный вид на вечерний Сеул. Чимин тогда просидел как обычно погруженный в свои мысли. Как-то было абсолютно все равно на светскую беседу его семьи — снова разговоры о работе, о новой квартире и планах на будущее. Чувство дежавю забулькало где-то в животе, когда мама снова окликнула его, чтобы спросить, что он думает о дизайне комнат, а он промямлил что-то невнятное в ответ, ведь даже не услышал вопроса. Но вот они остались наедине и больше игнорировать присутствующих не получалось. Особенно когда Чонгук решил пересесть на освободившийся стул рядом с Чимином. Тэхен так и остался сидеть напротив и жадно прожигать фенека глазами. За прошедший месяц, что они не виделись, складывалось ощущение, что Тэхен стал еще прекрасней. Чимин старался не пялиться на него открыто. — У тебя на всех семейных сборах включается какой-то режим социофоба или типа того? — с легкой улыбкой прошептал брат. Его поджатый кроличий хвостик задорно дергался. — Типа того, — Пак пожал плечами, понятия не имея, чего это к нему пристали. Неужели предложат остаться на ночь и развлечься немного как в старые добрые? Он принял такую же расслабленную позу, как у Чонгука — вполоборота к брату, закинув одну ногу на сиденье и руку на спинку, чтобы не уступать хозяину положения — и спросил игривым тоном: — Хочешь мне как-то помочь с моей проблемой? Ушки Чонгука забавно вытянулись от услышанного. Тэхен, кажется, тоже не ожидал подобного. Но кто сказал, что им не понравилось? Они переглянулись и выглядели при этом весьма довольными. — Вообще-то, да, — Чон кинул, — но не совсем то, на что ты рассчитываешь. — Не думаю, что после всего, что мы делали, меня еще можно удивить. — Мы постараемся, — промурлыкал Тэхен, как всегда смешно выговаривая «р». — Мы долго думали с Тэхеном об этом, — как-то издалека начал Чонгук. Чимину его слова сразу не понравились. Не может же его брат попросить отказаться от всего, что было. — И у нас есть одно предложение для тебя. Чимин потянулся к своему бокалу с яблочным соком и перед глотком решил съязвить: — На двойной анал я не согласен. Но Чонгука это никак не смутило. Разве что Тэхен неожиданно для всех выронил палочки. — Неплохая идея. К ней мы еще обязательно вернемся, но… Как на счет переехать к нам? Честно признать, Чимин ждал многое. Ну в разумных пределах, разумеется. Например, Чонгук мог предложить встречи раз в неделю. Но точно не такое. На такое у него бы не хватило не то, что фантазии, а наглости. Чимин давится соком. Жидкость застрянет в горле и неприятно жжёт, заставляя откашляться. Несколько капель вытекают через нос, и это мало того, что выглядит отвратительно, так ещё и жутко смущает. Если после этого Чонгук заберет свои слова назад, Чимин поймет и простит. Но брат только умиленно хихикает и любезно протягивает салфетку. — Ты в порядке? — обеспокоенно спрашивает Тэхен. Его ушки с кисточкой прижимаются к голове от волнения. — Д-да… То есть, нет… То есть, что? Чимин глянул на Чонгука. Тот не выглядел так, будто решил пошутить над бедным младшим братцем. И это было бы слишком жестоко с его стороны. — Прости, мы не хотели тебя пугать, — извиняется Тэхен. — Нет, все нормально. — Уверен? — Нет. Какого черта? Чонгук вовремя оказался рядом. Он приобнял Чимина за талию и положил голову ему на плечо. Кроличьи ушки щекотали щеку, заставляя улыбаться. — Не переживай. Мы ни к чему не принуждаем. И даем время подумать. — Но зачем вам это? — не унимался Чимин, пытаясь разгадать новую загадку. Нет, подождите. Что Чонгук сказал ему? — Мы решили, что так будет удобней всего. У нас как раз есть свободная комната для тебя, сможешь разместить там все свои вещи. И до университета недалеко. Да, в самом деле ближе. Не нужно будет вставать на час раньше, чтобы доехать поездом до города из их коттеджного городка. Но, разве только дорога до университета волнует Чонгука? — И это единственная причина? — уныло спрашивает Пак, чуть надув губы. Не это он хотел услышать. — Конечно же нет, глупый, — Тэхен улыбается, оставляет свое место и тоже садится рядом с Чимином. Его длинные пальцы с когтями слишком ярко ощущаются на острой коленке. Чимин уже успел забыть, какими головокружащими были все прикосновения Тэхена к его телу. — Мы очень скучали. Ты даже не представляешь, как сильно. Чимин окинул их взглядом ещё раз. Может, это сон? В последнее время такие ему часто снились. Сладкие, долгие и манящие. Не удивительно, что фенек не хочет просыпаться. — Вы правда хотите? — неверяще переспрашивает лисенок, на что получает беглый поцелуй в губы от Тэхена, пока никто не видит. — Правда, — шепчет каракал, обжигая своим горячим дыханием. Липкий взгляд голубых глаз скользит по лицу Пака, останавливается на губах и некоторое время их изучает. Чимин весь вздрагивает, когда Тэхен жадно облизывается. Не будь здесь посторонних, целомудренным поцелуем они бы не ограничились. — Оставайся сегодня на ночь, — приглашает Чонгук, — как раз осмотришся и подумаешь. — А ты так уверен, что у меня будет свободное время на экскурсии? — Я уверен только в том, что если ты сегодня останешься, я выбью из тебя самые громкие стоны, на которые ты только способен. Здесь уже не нужно будет сдерживаться. Никто нас не услышит. Чимин не хочет верить услышанному. Он уже и забыл, каким горячим может быть Чонгук, если того захочет. Его грязный рот способен на многое. На очень многое. Внизу живота все скручивается от нетерпения. Чимин представляет, пытается воссоздать в фантазии все обещания брата, и сходит с ума от яркости мелькающих в голове образов. Чонгука хотелось ощущать. Не просто присутствием гибрида в одной с ним комнате. А полноценными и откровенными прикосновениями к самым интимным местам. — Ты не останешься разочарованным, — нашептывает Тэхен в другое ухо. Его касаются губами, аккуратно ведут носом к самому кончику, чтобы схватить его зубами и легонько прикусить, вызвав у бедного фенека жалостливый стон. Уже близко к полуночи — его ушки снова становится непристойно чувствительными. Эти засранцы слишком хорошо его знают. Они провели так много времени вместе, знакомясь с каждой эрогенной зоной и фетишами каждого, что теперь вряд ли смогут игнорировать такие знания. Чимин точно не сможет. Он узнал так много о себе и еще больше о своих партнерах, что тоже еле сдерживается, чтобы не применить свои знания на практике. Например, Чонгук теряет весь свой стоический самоконтроль, стоит только обездвижить его каким-нибудь образом. Можно удерживать его руки над головой, или связать их ремнем у спинки кровати, что Тэхен однажды и сделал, хвастаясь перед Чимином, — той ночью они развлекались особенно долго, заставив Чонгука умолять и жалостливо хныкать от удушающего удовольствия. А вот Тэхен обожает проявлять свою звериную сущность и слетает с катушек, если его хищника почитают и подчиняются ему. Чимин и сам был не против — от грозного рычания бабочки взлетали в его животе и вызывали смесь жара, покалывания и нарастающего восхищения. И вот лисенок смиренно опускает голову, его звериные проявления дрожат от предвкушения, Тэхен закипает и превращается в ненасытное животное, которое не остановится, пока не удовлетворит свой голод. Чимин задыхается от нахлынувших воспоминаний. Ему не нужно строить из себя недотрогу — собственное тело уже с потрохами выдало его. Реакция не заставила себя долго ждать: участилось дыхание, поднялась температура, правая нога быстро дергалась под столом, а зубы без конца терзали покрасневшие уста. Зачем он молчит, пытаясь оттянуть неизбежное? Он ведь не может сопротивляться собственным желаниями и похоти — в такие моменты фенек отдавал штурвал этим двоим и плыл по течению страсти и разврата. Так намного проще получать запретное наслаждение. — Если придумаете правдоподобный предлог, почему я должен остаться у вас, я не против, — Чимин намекает взглядом на возвращающихся в комнату родителей. Чонгук фыркает: — Ты нас недооцениваешь. Стоило только маме с отцом перешагнуть порог, как Чонгук обратился к ним обеспокоенным тоном: — Мам, пап, Чимину что-то не хорошо. Говорит живот прихватило и тошнит немного. Брат стукает его коленом, заставляя слегка подыграть: может, скрутиться в спине клубочком и обхватить «разболевшийся» живот двумя руками. Актер хренов. — Ой, правда? — мама ахнула и подбежала к сыну, чтобы осмотреть его красное от стыда лицо и приложить ладонь ко лбу. — Ты в порядке? Температуры нет? — Мам, все хорошо… — оправдывается Пак, чтобы не нервировать маму, но Чонгук не позволяет ему закончить. — Не переживай, мам, с ним все хорошо. Наверное, как обычно съел что-то не то — не из своей диеты. Чимин недовольно кривится. Ну мог бы хоть сейчас не издеваться! — Да, думаю не стоит ему сейчас ехать такую длинную дорогу в машине — может стать еще хуже, — поддакивает Тэхен. Его рука ложится на колено Чимина и слегка поглаживает. Для непросвещенных этот жест весьма приемлемый — даже заботливый — но для Чимина он становится чуть ли не последней каплей. Возбуждение и так нарастает с каждой секундой, проведенной в одном квадратном метре с объектами своего давнего вожделения, а они еще и дров подбрасывают. — Пусть останется у нас на ночь. Мы еще не забили одну комнату вещами, так что места у нас хватает, — ведет дальше старший, уговаривая родителей на абсолютно безобидную авантюру. — Ну, если вы настаиваете, — пожимает плечами отец, — я не против. — Только если обещаете приглядывать за ним, — соглашается мама. — У вас хоть аптечка есть? — Конечно, — Чонгук активно закивал, — Чимини, можешь зайти в нашу спальню: там как раз лежит такая красная коробочка. Там будет все, что тебе нужно. Мы еще не все вещи из коробок разложили, так что сразу найдешь. Потерянно оглядываясь на парней, Чимин не сразу понимает, о чем они. Но все равно послушно идет в комнату, придерживаясь одной рукой за живот для правдоподобности. Уж лучше ему прятаться от лишних вопросов и избежать возможных неловких ситуаций, нежели оставаться у родных на виду в крайне неудобном положении. Наверное, не совсем этично думать о непристойностях при старших? Родители в это время решили суетливо собраться. Как раз, чтобы вовремя добраться до их городка по хорошо осветленным дорогам. Тэхен и Чонгук исключительно из приличия, судя по всему, несколько раз попросили остаться подольше, но после второго отказа настаивать не стали. Чимин искренне удивился бы, если бы Чонгук все же уговорил их посидеть еще немного. Но стоило двери захлопнуться, пара не поспешила к нему, как планировалось. Чимин наблюдал за ними из крохотной щели и разочарованно вздохнул, заметив, как парни занялись уборкой. Как они еще могут контролировать себя и оттягивать сладостный момент, в то время как Чимин уже успел завестись. Плотные джинсы начинают давить там, где раньше всегда было достаточно места. Их хотелось поскорее снять, чтобы заменить их огромными ладонями. Они должны обхватить его кожу еще сильнее, крепче, оставить там синяки. Чимин дует губы и отходит от двери. Ну что ж… Если Чонгук и Тэхен так хотят мариновать его ожиданием, он не против. Наверное, так будет даже приятней получить желаемое. После длительного воздержания ощущения всегда ярче. Фенек осмотрелся в чужой спальне. Мило, уютно. Много свободного пространства между мебелью, светлые оттенки, чтобы визуально увеличить метраж комнаты. Конечно, пока все не было таким аккуратным из-за кучи коробок, но это поправимо. Чимин сразу же оценил широкую кровать. На ней точно поместится больше двоих. Может, даже пятеро, если потесниться. А если убрать коробки и разместиться на полу, то еще больше. Чимин усмехается собственным мыслям. Видимо, ему не только проведенного времени с любовниками будет мало, но и самих любовников. Всегда будет хотеться большего. Чего-то новенького, особенного. С каждым разом нужно больше страсти, огня, грубостей и нежностей. И если его любопытство будет удовлетворено количеством, он согласен. Двое, трое, четверо… Какая разница, сколько людей будет удовлетворять его, если так интересней? Чимин замечает на кровати красную коробочку, которой не было по их приезду. Тогда Чонгук устроил своей семье небольшую экскурсию, показывая гордым родителям квартиру. Чимин плелся следом и рассматривал все бегло, еле поднимая голову. Его мысли витали совсем не в этой вселенной. Но что-то такое же яркое, как красная коробка с бантом на фоне кофейных оттенков, точно привлекло его внимание. Лисенок дернул носом, принюхиваясь. Пушистый хвост заинтересованно завилял из стороны в сторону. В груди разрасталось знакомое чувство, которое не позволяло устоять на месте, руки знакомо зачесались от любопытства. Чонгук упоминал красную коробку, но Чимин тогда решил, что он говорит это для родителей, чтобы все выглядело правдоподобным. Однако, все оказалось куда продуманней. Чертов кролик. Чимин еще раз выглянул сквозь щель. С кухни доносились приглушенные голоса и плескание воды. Парни только начали и вернуться не скоро. Если они подготовили для него подарок, у Чимина будет достаточно времени, чтобы ознакомиться с ним получше. Пальцы сами потянулись к ленточке, развязали ее одним незамысловатым движением. Крышка будто поднялась сама — Чимин совсем не помнит, чтобы давал своему телу такую команду. Но то, как он сразу же ее возвращает, он помнил прекрасно. Щеки загорелись, ушки и хвост вытянулись от шока. Гибрид сразу же представил себе, как все это будет выглядеть на нем. Наверняка, невероятно. Но в голове это просто не помещалось. Он был открыт к экспериментам, но точно не к таким… внезапным. Точнее, нельзя сказать, что он ожидал чего-то другого. Чимин был бы даже разочарован, увидь он в коробке очередную канцелярию или уходовую косметику. Но как приличный и воспитанный мальчик должен был хотя бы покраснеть. Сделав несколько вдохов и выдохов, Чимин снял крышку. Первое, что бросилось в глаза, — комплект эротического белья. Черные трусики и чулки с ремешками, стоит только их надеть, обтянут смуглую кожу фенека замысловатыми узорами. Края чулков будут впиваться в кожу, создавая новые изгибы на бедрах. Тэхен будет без ума от вида его ног. Под ними лежала кожаная портупея и тоненький ошейник с цепью и кольцом впереди. Чимин сразу же представил, как Чонгук потянет за него, и ремешок сдавит его шею, не позволяя дышать. Ох, и кролику точно понравится, как такие же ремешки будут смотреться на его груди. Чон оближется и припадет к его телу с поцелуями и жаркими укусами. Дальше Чимин нашел небольшой бутылек черного цвета с нарисованными ананасами на этикетке. Вчитываться он не стал — смазка, судя по всему. Еще его заинтересовала небольшая веревочка с нанизанными на нее шариками. Вот ее Чимин хотел бы испробовать как можно скорее. Уж слишком было интересно, как они будут ощущаться внутри. Все. На самом дне коробки лежали несколько обычных пробок разного размера и формы — Чимин не мог не пофантазировать о них в себе или в Чонгуке — пачка презервативов и силиконовый дилдо. Большой. Розовый. С расширением у основания. С легким рельефом, но для чувствительного прохода явно ощутимым. Не влезет — такова его оценка. При всем желании, а у Чимина его с лихвой, не получится. — Изучаешь? — от голоса Тэхена у самого уха по спине пробегает табун мурашек. Его ушки и хвост вытягиваются от испуга, сердце замирает на секунду. Ну вот почему именно сейчас, когда Пак держит в руках самое постыдное вместимое всего набора? Чимин выпускает игрушку из рук и оборачивается к Тэхену, пытаясь спрятать коробку за спиной. — Не совсем, — лисенок мотает головой, пытаясь удержать на себе взгляд каракала, который все время пытался проскользнуть к коробке. Кот улыбается, демонстрируя клыки. Чимин чувствует, как внизу живота все разгорается, а во рту становится сухо. Перед таким хищником он никогда не перестанет замирать от восхищения. — Хочешь что-нибудь испробовать сегодня? — с насмешкой в тоне спрашивает Ким. Его руки ложатся Чимину на талию и слегка сжимают. — Все, — а потом, слегка подумав, отвечает, — точнее, почти все. — Уверен? Тэхен спрашивает исключительно из вредности — и так ведь знает, как Чимину нравится. Но каждый чертов раз он ведет себя так: расхаживает вокруг да около, мучает, дразнит, растягивает удовольствие. — Неужели ты настолько изголодался, что позволишь нам все это? Чимин кусает щеку изнутри и быстро кивает. А разве по нему не видно, черт возьми? Как минимум, у него уже стоит. Каменно. Разве это не должно натолкнуть на очевидные выводы? — Прошу, — шепчет лисенок и поднимается на носочки. Тэхен охотно принимает предложение — отвечает на поцелуй пылко и возбужденно, его руки на талии притягивают хрупкое тело гибрида к себе. Чимин податливый, покладистый. Позволяет вести в поцелуе. А еще урчит от удовольствия и бурлящего в груди нетерпения. Тэхен проникает в него языком, выбивая первые приглушенные постанывания. Чимин задыхается под его напором, отклоняется чуть назад, чтобы вдохнуть, но Ким удерживает его на месте и углубляет поцелуй. Кусает, сминает губы, ведет языком. Чимину сносит крышу от того, как Тэхен хочет его. Чимин всхлипывает — Ким трется о его возбуждение своим, и от этого подкашиваются колени. Дверь скрипит, слышатся размеренные шаги. Чимин приоткрывает глаза и замечает силуэт Чонгука за спиной Тэхена. Чон обходит их и останавливается рядом с Чимином. Он не отрывает, не просит прекратить, только наблюдает с довольной улыбкой и аккуратно, чтобы не отвлекать, присоединяется к процессу. Его тонкие пальцы на заднице ощущаются каплями горячей лавы. Они поднимаются выше, вдоль спины, и останавливаются у ворота рубашки, которую Чимину выбирала мама. Чонгук оттягивает жесткую ткань чуть в сторону и целует в место под скулой, слегка используя зубы для остроты. Запах чужого одеколона — манящий и мускусный — осел в легких и не позволял дышать. У Чимина закружилась голова от близости с ними. Тело помнило все прошлые разы, прикосновения и ласку. Воспоминания и реальность смешались в одно целое, отличить одно от другого было практически невозможно. Губы Тэхена сменились на холодные губы Чонгука. Поцелуй с ним не стал мягче и трепетней, как ожидалось, — нет. Он был еще жарче, еще грубее. Чонгук насильно развернул голову Чимина в свою сторону и с жадностью животного впился в его уста, прикусывая до крови. Наверное, брату надоело ждать. Он захотел и себе кусочек Чимина и не собирался только наблюдать. Руками он сжимал кожу под одеждой с такой силой, что точно останутся синие отпечатки. Чимин застонал. Ну разве может быть лучше? — Давай, стони громче, — потребовал Чонгук, зарываясь пальцами в короткие светлые пряди на затылке, — тебе ведь хочется. Да, ему хочется. Но он никак не может расслабиться — ощущение, что об их шалости могут узнать все еще висит над ним острым колом. Отделаться от мысли, что они больше не в семейном доме, не получается. Мурлыкающий смех Тэхена прямо в шею вытаскивает из забвения воспоминания месячной давности. В голове начинает искрится одна идея, от которой невозможно избавиться. — Ну так заставь, — рычит на него Пак. Чонгук удивленно замирает. Каждый раз, когда Чимин находил в себе силы приказывать старшему, у Чона случился разрыв шаблона. Как вообще всегда его маленький и послушный лисенок может указывать ему? Но Чонгук еще ни разу не отказывал. Потому что нравилось. Как нравилось вести, управлять другими, так и нравилось подчиняться. А подчиняться Чимину пусть и маленькому, но хищнику, еще и лису, всегда было по-особенному интригующе. Чимин не ожидал, что все будет так просто. Как минимум, он рассчитывал, что пройдет минут пять перед тем, как Пак сумеет уговорить своего брата на подобное. И он обязательно скажет слово «пожалуйста» раз десять прежде, чем Чонгук согласится. Но на удивление Чимина и Тэхена, Чонгук подталкивает фенека к кровати, вынуждает упасть на нее спиной легким движением руки и нависает сверху, оперевшись руками по обе стороны от лица Чимина. — Готовься кричать, братец, — шипит Чон, наверное, будучи задетым очевидными сомнениями в его мастерстве и столь наглым приказом. Но все равно выполняет его: оставляет спешный поцелуй на машинально подставленных губах, спускается ниже и расстегивает молнию на штанах Пака. Чонгук облизывается, проводя кончиком языка по верхней губе, и с интересом рассматривает совершенно обычные серые трусы. Абсолютно не сексуальные. Ну да, Чимин не был готов к сегодняшней ночи. Честно говоря, он вообще не рассчитывал, что когда-нибудь это произойдет снова. После целого месяца игнора со стороны парочки. Ну, не то, чтобы Чимин сам вспоминал об этом в переписке, но они старше… и опытней… Могли бы, черт возьми, хотя бы сердечко прислать! Чонгук усмехается. Его блестящие в полумраке глаза поднимаются на лисенка и неотрывно наблюдает за реакцией, пока шаловливые пальчики неприлично медленно стаскивали нижнее белье вдоль бедер. Чимин сглатывает вязкую слюну. О, Господи… Неужели Чонгук и вправду…? Тэхен забирается к Чимину на кровать и пуговица за пуговицей расстегивает белоснежную рубашку. Лисенок теряется — не знает, за чьими действиями ему следить. Его голова вертится из стороны в сторону, пока Тэхен не обхватывает его щеки ладонями и не впивается в покрасневшие губы зубами. — Чимини, — шепчет каракал, — ты так ничего и не выбрал. Пак бросает взгляд на раскрытую красную коробку возле подушки и пожимает плечами. У него совершенно нет идей, если обязательно только что-нибудь одно… — Я же сказал, — фенек пожимает плечами. — Конечно, но давай начнем с чего-то более… — Тэхен на мгновение задумывается. Смотреть на его растерянное лицо — парень не может подобрать слов — висящее над ним вверх ногами, оказалось крайне забавно. — Одного. Внизу слышится хихиканье Чонгука. Кому, как не ему, знать о ненасытности братика? — Тогда на ваше усмотрение, — соглашается Чимин, полностью положившись на своих партнеров. Они в этом лучше разбираются и должны понимать, что такому новичку, как Чимин, подойдет лучше всего. — Пробка будет прекрасно смотреться, пока я буду трахать тебя ртом, — Чонгук выдыхает горячий воздух, обжигая чувствительную головку перед собой. Чимин под ним нетерпеливо ерзает на одеяле. Игрушки безусловно скрасят их ночные шалости, но нельзя же так оттягивать с желанным! Черт уже с ними, только бы поскорее почувствовать губы Чонгука на своем члене. Но, похоже, парни не собираются начинать, пока что-нибудь не испробуют на фенеке. Поэтому, пока Тэхен роется в коробке, Чонгук поглаживает ладонями внутреннюю сторону бедер. Хоть бы не заметил, что Чимин слегка набрал в весе за этот месяц. Столько недель празднования не обошли его чувствительный к рациону организм, и к сожалению, его бедра стали еще пышнее, чем раньше. — О, Чонгук, — зовет Тэхен, разглядывая что-то из вместимого набора, — не хочешь испробовать это? И достает тот самый бутылек с ананасами, который Чимин отложил в сторону первым, особо не изучив. — Хм, — Чонгук сразу же меняется в лице. Он поглядывает на растерянного брата — его улыбка становится шире. — Давай его. От такой реакции становится не по себе. — Что это? — чуть испуганно спрашивает Чимин, наблюдая, как странный бутылек передают Чонгуку. — Ничего особенного, — отвечает Тэхен и наклоняется за новым поцелуем. — Но тебе должно понравится, — обещает Чонгук и сразу же открывает крышку. Поцелуй с Тэхеном не мешает Чимину краем глаза наблюдать за действиями кролика. Уж слишком все подозрительно. Не может же обычная смазка со вкусом ананаса вызвать такой ажиотаж. Или может? Чонгук выдавливает на ладонь одну каплю прозрачной и вязкой субстанции. Чимин в очередной раз подтвердил свою догадку — смазка. И когда Чонгук аккуратно размазывает эту «смазку» вдоль его члена, не происходит ничего необычного. Единственное — наконец-то к его члену прикоснулись, и это смогло принести желаемое наслаждение. А то парень уже просто не выдерживал напряжения внизу живота. Чимин судорожно выдохнул в поцелуй. Тэхен успокаивающе погладил его волосы, но ушек как всегда не касался — не заходил на территорию, принадлежащую Чонгуку. Догадка, что его любовники негласно разделили его тело на зоны, к которым могут прикасаться в зависимости от уровня доверия к каждому, заводила еще больше. Чонгук расправил запутавшуюся шерстку на хвосте лисенка и сделал несколько пробных движений — лизнул розовую головку, прошелся губами вдоль ствола, пачкая их в странной смазке, и целовал поджавшиеся яички, оставляя на коже вязкую жидкость. Чимин не мог не обращать на это внимание. Почему-то ему казалось, что все, что Чонгук сейчас делает, — часть чего-то большего, какого-то хитромудрого плана, который его брат будет осуществлять маленькими и незаметными шажками. А в самом конце Чимин будет терять сознание от сокрушающего удовольствия. За первые несколько минут ничего не произошло. Все начиналось, как обычно: Чонгук медленно дрочил ему, иногда лаская член губами, а Тэхен неторопливо раздевал, стягивая рубашку с плеч, и не уставал целовать до кружащейся головы. Чимин, честно признать, был готов спустить только от их присутствия. Одно осознание, с кем он проведет эту ночь, заставляло тело вздрагивать от предвкушения. Что бы пара не запланировала, Чимину это точно понравится. Но вот что-то начало появляться. Что-то такое, что Чимин раньше не испытывал. Все произошло постепенно, ощущения нарастали быстро, но прибывали волнами. Вначале это был просто жар, совсем не похожий на тот, который ощущается при погружении в теплый рот. Он не обволакивал снаружи, а будто исходил изнутри, расплывался лавой под кожей. Чимин неожиданно для себя двинул бедрами. Этот жар не был легким или еле ощутимым. Возможно, на первых минутах он еще был еле заметным — тогда его было легко спутать с теплом чужих пальцев. Но сейчас он стал жгучим, чрезмерно настойчивым. А потом появилось это. Необычное чувство, странное, которого раньше никогда не было. Пульсация. Сперва тоже легкая, ситуативная. А потом настолько интенсивная, что казалось, будто его член сжимают в тисках. Чимин застонал, вцепился в плечи Тэхена и выгнулся в спине. Это было… Так… Ново. Неожиданно. Приятно. — Подействовало наконец, — выдохнул Чонгук и насадился ртом на член до самого основания. Чимин стиснул зубы до боли в челюсти и попытался уйти от чрезмерных ощущений. Их было слишком много: этот странный жар, пульсация под кожей, губы и язык Чонгука, что скользили по его члену. Как для месячного перерыва в ласках высокого качества, стартовать с чего-то такого было чересчур. Но Чонгук не позволил отстраниться. Он стиснул пальцами бедра и прижал их к кровати, не позволяя ерзать, а ртом насадился до упора и несколько раз сглотнул собравшуюся во рту слюну. Чимин не сдержал протяжный стон, когда чужое горло сомкнулось вокруг его головки. В придачу Чонгук еще и втянул щеки, создавая вокруг возбужденной плоти жгучий вакуум. Такого с ним еще никогда не было. За всю неделю, что они провели на каникулах, Чимин испытывал разные оргазмы. Сильные, мощные, неожиданные, быстрые и задержанные. Но еще ни разу он не опускался до того, чтобы кончить за первую минуту. Внизу живота все скрутилось в тугой узел, вынуждая напрягать пресс и изгибаться сильнее — так было проще контролировать наводнение, если с ним вообще можно было справиться. Чимин ощущал давление со всех сторон, будто его толкают к желаемому финалу, буквально тянут за руку. Сейчас, когда его член окутанный теплом и влагой чужого рта, когда Чонгук двигается так мастерски правильно, практически предугадывая, как и где коснуться и какой темп выбрать, чтобы доставить максимум удовольствия, кончить было бы проще простого. Вот сейчас. Чимин чувствует, как узел затягивается сильнее, а член будто бы разрывает от подступающего желания излиться. Следить за собой становилось все тяжелее. Лисенок сосредоточился исключительно на своих ощущениях, и даже не замечал, насколько увеличилась громкость его стонов. Он кусал губы, пьяно отвечал на поцелуи Тэхена, еле шевеля губами, и стонал, стонал, стонал… Ему не хватало воздуха. Казалось, что если он отвлечется на что-то такое жизненно необходимое, как дыхание, он потеряет концентрацию и ощущения перестанут быть настолько сокрушающими. Он хватал горячий воздух в комнате короткими и быстрыми вдохами, которые обжигали горло и не были достаточными, чтобы избавить его от головокружения. Фенек хотел смотреть на Чонгука, как он доставляет ему удовольствие, или на Тэхена, чтобы наблюдать за его довольной улыбкой, и подслушивать его пошлые речи, которые точно нашептывали ему на ухо. Но Чимин их не слышал. Не чувствовал мягких поцелуев на лице, которые падали на кожу невесомыми перышками. Как и не мог открыть глаза. Ему было так хорошо, так чертовски волшебно… В один момент все остановилось. Чимин замер с изогнутой спиной, схватившись за подставленные руки Тэхена, и совсем забыл, как дышать. В ушах звенит, перед глазами пляшут белые пятна, тело схватывает судорога. Даже его хвост и ушки болезненно вытягиваются в ровную линию. Все удовольствие собралось в одной точке, сжав его плоть в напряжении. Неожиданные оргазмы у него были. Много. Но еще ни один не застал его врасплох, будто кто-то подвел его к краю, а потом пнул с ноги на самое дно. Чимину казалось, что он падает, долго и стремительно, легкий ветерок был прикосновениями к его влажной от пота коже. Ему нравилось опускаться, теряться в темноте и реагировать на яркие вспышки удовольствия. Но столкновение с землей было разрушающим. Оно сковало его, обездвижило, не позволяло даже двинуться, пока наводнение не отпустит. Когда сжавшее его тело наслаждение окончательно растворилось в теле, Чимин смог разлепить веки. Тэхен лежал слева, аккуратно поглаживая его щеки и зарывшись носом в висок. А Чонгук положил голову ему на правое плечо и вырисовывал пальцем замысловатые узоры на влажной от пота груди. Пак все еще потеряно хватался сухими губами за ускользающий от него воздух, но нежность его любовников быстро вернула его в реальность. — Ты как? — спросил Тэхен, заметив, что Чимин зашевелился в их объятиях. — Это было… — Быстро, — закончил за него Чонгук и обернулся к брату с довольной ухмылкой. С другой стороны послышался смех Тэхена. Чимин зарделся. Снова он его смущает. — Прости, я… — первое, что пришло ему в голову, — извиниться. Снова он без предупреждения… — Не волнуйся, — Чонгук приблизился к нему, облизывая опухшие губы. — Ты был восхитительным, — кролик наклоняется и утягивает в вязкий, словно патока, поцелуй. Губы обдало приятным жаром, странная пульсация, пусть и слабая, подействовала и на них. — Сколько я продержался? — с опаской уточнил Пак, надеясь на более менее приемлемую цифру. Может, минут пятнадцать? Ну минимум десять. Ведь по его ощущениям все тянулось так долго. Казалось, будто он прочувствовал каждое микродвижение губ брата. — Не знаю, — Чон пожал плечами, — минуты три? — Где-то так, — подтвердил Тэхен и оставил легких поцелуй на щеке Чимина. — Сколько?! — Не думай об этом, — успокоил Ким. — От неожиданности все так реагируют. — Ты о чем? — растерянно пробубнил Чимин. Неужели Чонгук настолько хорош, что доводит до оргазма так быстро? — О геле, — каракал указал на бутылочку, что лежала возле подушки. Чимин бросил на нее заинтересованный взгляд. Это точно была не смазка. Даже и близко нет. Это что-то такое, что точно нужно будет попробовать еще раз. Или еще раз десять. — Знаю, о чем ты думаешь, — прошептал Чонгук, — но на сегодня хватит. Нам нужно, чтобы ты оставался в сознании. Чимин недовольно надул губы. Снова они пытаются сдерживать его ненасытность. — Так нечестно. — Еще как, лисенок, — прорычал Тэхен. — Иди ко мне, — и схватив его за руку, потянул на себя, чтобы усадить на колени. Чимин не стал сопротивляться, только поудобней устроился на чужих бедрах и специально поерзал задницей по чужому возбуждению. Каракал промурлыкал ему в поцелуй и сильнее сжал тонкое тело Чимина. Чонгук подошел со спины. Руки медленно заскользили вдоль хребта, оказались на выпяченной для него попе. Его скользкие от смазки пальцы коснулись плотно сжатого колечка мышц, подразнили и слегка надавили, пытаясь проникнуть внутрь. Но с первого раза ничего не получилось. Как и со второго. Чимин только дергался и поскуливал, пытаясь избежать дискомфорта. — Чертовски узкий, — усмехнулся Чонгук, подмигивая своему парню. — Неужели ты все это время…? — Наш лисенок не согласится на меньшее, чем член, да? — рычит Тэхен, сжав своими ладонями упругие половинки. Чимин проскулил и быстро закивал. Именно. Зачем ему обычные пальцы, если они не доставят столько же удовольствия, сколько налитый кровью, твердый и жилистый член? Чонгук заведено облизывается. Вид, который открылся стоило Тэхену развести половинки в сторону, возбуждал настолько, что хотелось в эту же секунду вставить по самые яйца. Но кролик сдерживается. Взамен кусает Чимина за холку и грубо проталкивает в него сразу два пальца, вызвав болезненные поскуливания. Но Чимин не просит остановиться или замедлиться — только насаживается сам, двигая бедрами вверх-вниз. Чимин чувствует, как его разрывает надвое — знакомое чувство, которое посещает его в близости с парнями. Желание сосредоточиться на ком-то одном не дает ему покоя. Так хочется чувствовать только губы Чонгука на шее и его пальцы внутри себя, но так же нет сил отказаться от Тэхена, чьи поцелуи выбивают весь воздух из груди, а широкие ладони растягивают его в разные стороны и раскрывают перед Чонгуком. Сейчас он настолько беззащитен и зависим от них двоих, что ресурсов выбирать не остается. Да и как вообще можно остановиться на ком-то одном, когда можно получить сразу двоих? Чонгук не жалел его. Растягивал нетерпеливо, очень интенсивно, будто пытался закончить все как можно скорее. Тэхен тоже не собирался ждать: помогал Чимину вилять задницей, чтобы их члены чаще терлись друг об друга. Это было восхитительно. Чимин пытался заново привыкнуть к распирающим ощущения внутри себя, пробовал расслабиться и подстроиться под нещадящий для нежных стенок темп. После их недельного праздничного марафона Чимин какое-то время ласкал себя самостоятельно, но насадиться на собственные пальцы было тяжело, неудобно и неэффективно. Сравнивать собственные пальцы с чужими, или даже с членом, было бы глупостью — фенек тогда вообще не получил удовольствия. Но сейчас все забытое в нем снова пробуждалось. Тело помнило прикосновения и безудержно стремилось воспроизвести воспоминания в реальность. Чимин между поцелуями с Чонгуком и Тэхеном выстанывал неразборчивые слова и звуки, намекая, чтобы процесс ускорили хоть как-то. Хотя бы немного. — Чонгук… Прошу… Еще, еще… Быстрее, пожалуйста… Умолять долго не пришлось. Они все были на взводе, и Чонгук не выдержал — вытащил пальцы, натянул презерватив и приставил головку к покрасневшему входу. Конечно, услышав полноценное «ау» от брата, Чон умерил свой пыл и теперь действовал внимательней, извинившись несколько раз. Тэхен отпустил его, практически передавая в руки Чонгука, и принялся раздеваться. Его узкие штаны обтягивали вставший член настолько сильно, что практически повторяли каждый изгиб и венку на стволе. Чимин не мог отвести от гибрида взгляда: каракал, красуясь перед своими любовниками, специально расстегивал каждую пуговицу на своей рубашке с непривычной для него дотошностью. Миллиметр за миллиметром его кожа оголялась, перед взором парней предстал идеальный по всем параметрам торс, которого хотелось коснуться, изучить, пометить засосами. Чимин когда-то уже исследовал каждый кусочек мощного тела, но не переставал восхищаться. Полностью оголившись, Тэхен присел перед Чимином на коленях и взглядом указал на свой член. Пак проследил за его глазами и жадно облизнулся. Специального приглашения ему не нужно: такой восхитительный и прекрасный член он готов ублажать в любой момент. Подтянувшись чуть вперед, лисенок обхватил головку губами и принялся посасывать ее с разных сторон. Его чувствительные ушки сразу же уловили участившиеся вздохи и удовлетворенно задрожали. Для него чужие стоны всегда были достойной наградой. — Черт, хочу так же! — возмутился кролик, заметив, как Тэхен удовлетворенно запрокидывает голову и растягивает красные губы в широкой улыбке. — Потом поменяемся, — пообещал Ким и положил ладонь на затылок фенека, подсказывая парню, чтобы заглотил глубже. Чимин послушно выполнил просьбу. — Какой хороший лисенок, знает, что нужно делать, — воркует Чонгук, наклонившись к светленькому ушку и прикусив его зубами. Чимин от неожиданности подскочил на месте и заскулил. — Не такой уж и хороший, если не может принять тебя, — отметил Тэхен. — Разве так себя ведут послушные мальчики? — Не думаю, — согласился Чонгук и шлепнул по оттопыренной заднице. Пак поднял на них умоляющий взгляд. Ну сколько можно издеваться? Он ведь не железный. Тем более, у него снова встал, и с этим нужно что-то делать. Желательно, уже сейчас, а не после ролевой игры о том, какой он хороший или плохой для них. — Хен, — зовет Чонгука, на мгновение выпустив член изо рта, — трахни меня уже. Снова приказ, который заставляет старшего оторопеть. Тэхен, отойдя от секундного шока, посмеивается и гладит Чимина по волосам. — Молодец, Чимини. Пак довольно урчит похвале и изгибается в пояснице. Ему нравится наблюдать краем глаза за тем, как его брат возвращается в реальность и сосредотачивается на виде перед собой. А ведь его уже ждет испачканая в смазке сжимающаяся дырочка, которую срочно нужно заполнить. И он это знает. — Давай, любимый, — подбадривает Ким, — заставь его кончить еще раз. Чонгук кивает и слегка толкается. Чимину знакомо это чувство, когда тебя медленно распирает и растягивает чужой член, как он проникает глубже внутрь и наполняет тебя до отказа. Но в этот раз оно распространяется по телу неожиданной волной, сбивающей с равновесия. Пак стонет, давится накопившейся в горле слюной и откашливается. Тэхен заботливо воркует над ним и просит не торопиться, но сейчас Чимин не знает, как ему снова сосредоточиться на минете, когда Чонгук ощущается настолько восхитительно. Первые толчки такие же сокрушающие. Чимин сжимается, заставив Чонгука зашипеть от узости, однако все равно пытается насадиться глубже. Ему нужно все и даже больше. Иначе он не испытает желанное насыщение. Чонгук это знает, поэтому не медлит — переходит на быстрый и размашистый темп, схватив брата за бедра, и практически выбивая из него постыдные звуки. Тэхен тоже не жалеет: тянет за волосы и упирается головкой в опухшие губы. Чимин снова разрывается на части. Он счастлив, что его наконец-то используют по назначению, что он на своем месте и с правильными для этого людьми, и на самом деле кайфует от разрывающего его глотку и анус чувства. Но он так же не может полностью сосредоточиться на чем-то одном, посвятить всего себя конкретному делу. И поэтому ему мало. Хочется больше, сильнее, быстрее, глубже, чтобы ощущения охватывали его тело яркими вспышками ослепляющего удовольствия. Хорошо, что Чонгук и Тэхен уже знакомы с его особенностями, поэтому совсем не жалеют его — трахают так, как надо. Вскоре парни находят общий темп, и Чимину кажется, когда оба члена входят на всю длину, что его протыкают насквозь. Это чувство наполненности и использованности, как персональной игрушки, настолько пьянит и завораживает, что выныривать из сладкого помутнения не хочется. Он весь течет. Его маленький пенис упирается ему в живот и пачкает смазкой кожу и простыни под собой. Чонгук намеренно игнорирует его возбуждение, а Тэхен еще и специально придерживает его руки, когда Пак пытается двинуть ими. А его хвост… Чонгук так мастерски подбирает момент, когда стоит коснуться светлой шерсти, подливая масла в разгорающийся пожар. Господи, как же ему хорошо… Вот бы этот момент никогда не заканчивался. И Чимин правда старался. Сжимался и напрягался, как только чувствовал, что может кончить от одной только долбежки — все внутри пульсировало до изнеможения, горло саднило от постоянного проникновения и частых спазмов, мышцы ног и спины болезненно тянуло, но вместе все эти ощущения превращались в странное и извращенное наслаждение, которое вынуждало достичь финала. Его мучила еще одна дилемма: оттянуть или спустить сейчас. Ох, это было бы прекрасно — его оргазм наверняка был бы великолепен и заставил бы его любовников последовать за ним. Но, с другой стороны, как же невероятно довести себя до остервенения и излиться от одного случайного касания, после которого тело еще будет охватывать судорога. Он, захлебываясь членом Тэхена и слюной, мог думать только об этом. Внизу живота начинало гореть — не просто тянуть. Он был близок. Настолько, что казалось, хватит еще одного мощного толчка в простату, чтобы наконец-то… Но Чонгук замирает в экстазе первым. Высокие стоны, что срываются с его губ, настоящий рай для его чувствительных ушек. Его член внутри пульсирует, выстреливает спермой в презерватив и после еще пары ленивых фрикций покидает его тело. Чимин недовольно хнычет, пробует отстраниться от Тэхена, чтобы возмутиться — он еще не кончил, вообще-то. Но каракал насильно толкается ему в рот и уже самостоятельно вбивается в горло. Из глаз брызжут слезы, Чимин жмурится и пытается раскрыть губы пошире, чтобы хоть как-то упростить себе задачу. Его собственное возбуждение предательски реагирует на грубость — из уретры начинает течь обильней. Тэхен кончает ему в горло, удерживая лисенка за затылок. Чимин замирает, вынужденный ждать, пока вязкая сперма не скатиться вниз по его горлу — большая головка даже не дает ему нормально сглотнуть, и вслушивается в бархатные стоны каракала. Как всегда великолепные. Его отпускают только, когда убеждаются, что парень проглотил все до последней капли. Чимин быстро откашливается, вытирает влажные дорожки со щек и слюну с подбородка и принимается целовать и посасывать еще твердый член, усиливая послеоргазменное состояние. — Какой умничка, хороший лисенок. — Умничка, ты у нас самый лучший. Чимин улыбается похвале и задорно виляет хвостом. Но… А как же он? У него все еще стоит и он не успел кончить. Как Чонгук и Тэхен собираются это исправить? — Не смотри так, — просит Чонгук, пальцами поглаживая щеку. — Ты же не думаешь, что мы тебя бросим в таком состоянии? Ну вообще-то, пока они отходили от оргазма, а эти секунды казались Чимину вечностью, он был уверен, что про него забыли. Будто одного раза для него было достаточно. Парни меняются местами. Тэхен надевает резинку, а Чонгук останавливается перед ним и медленно поглаживает себя, чтобы снова затвердеть. Чимин убирает его руку и делает это ртом. А для Тэхена специально разводит ноги шире и одной ладонью оттягивает половинку в сторону. Каракал, в отличии от Чонгука, не мучает его долгим вступлением, и сразу входит на всю длину. Чимина прошибает током. Он стонет, извивается — его погружают, топят в вязком наслаждении, из которого не хочется выбираться. Ему так хорошо и все настолько нравится, что бедный лисенок теряется и действует исключительно на автомате. Пока перед глазами стоит пелена, а руки дрожат от перенапряжения, он принимает два члена за раз и кайфует от наполненности и растянутости. Тэхен добавляет остроты своими когтями на нежной коже, а Чонгук уделяет много внимания чувствительным ночью ушкам. Чимин опускается еще глубже, на самое дно. Ему невыносимо жарко, душно, он задыхается, все тело горит, хочется поскорее избавиться от назойливого зуда под кожей, но Пак не спешит всплывать на поверхность. Ему нужно сейчас захлебнуться удовольствием, иначе ночь была проведена зря. — Черт, Чимини, ты прекрасен, такой хороший лисенок… — Да, такой послушный, и только для нас. — Ненасытный, жадный, пошлый… Но мы знаем, как тебя удовлетворить. Ох, еще как знают! И поэтому не останавливаются, даже когда Чимину становится совсем плохо. Он кончает с громким протяжным стоном, сжавшись всем телом. Излиться наконец-то было так приятно, что конечности расслабляются в экстазе и Пак падает на грудь. Но Тэхен не останавливается — его толчки точные, он попадает головкой прямо в простату, и Чимин чувствует, как его накрывает еще раз. Спазмы внизу живота, выплескиваются капельки спермы, что пачкают простыни под ним, и сильное головокружение, от которого теряется ощущение пространства. Чонгук и Тэхен тоже приходят к финалу — Чимин с удовольствием принимает новую порцию спермы в горло и послушно ее глотает. — Покажи, как ты справился, — просит Чонгук, придерживая брата за подбородок. Чимин открывает рот и высовывает чистый язык. Чон удовлетворенно улыбается и целует его. — Прекрасно, — шепчет Тэхен из-за спины и наклоняется, чтобы мазнуть языком по раздолбанной дырке. Парень кружит по краю самым кончиком и проникает внутрь, дразня чувствительные стенки. Чимин ахает от неожиданности, но, как бы он не устал, подставляется под ласки и хнычет, просит не останавливаться. Сейчас для него любое прикосновение к колечку мышц — электрический разряд, который прошибает от кончиков пальцев до макушки. В таких условиях целоваться с Чонгуком слишком сложно. Они успокаиваются и приходят в себя спустя несколько минут, расцеловав друг друга до жара на губах, заласкав до такой степени, что можно было идти на третий заход. Их останавливает Чонгук — единственный человек, в ком всегда просыпается здравый смысл в подходящий момент. Чимина укладывают посередине — ему всегда доставалось это место по умолчанию, будто они заранее знали, кому принадлежит вип-зона, — обнимают и еще какое-то время целуются. Чимин довольно вздыхает и прикрывает глаза. Ощущение невероятные, настолько захватывающие, что его сердце до сих пор не может вернуться к привычному ритму. Рядом с братом и его парнем ему всегда так хорошо, что можно потерять себя. — Ну что, — шепчет Чонгук, заметив, что Чимин уже какое-то время не открывает глаза, — мы тебя убедили? — В чем? — уточняет младший, сонно зевая. — Что вы лучшие любовники в мире? Так это я и так знал. Тэхен хихикает и целует его в плечо. — Нет, лисенок. Останешься жить с нами? Чимин дует губы и хмурится. Что же ему ответить? Конечно, он ответ и так уже знает — здесь нечего думать. Но как же хочется немного потрепать им нервы. Просто, чтобы немного отомстить за любимые Чонгуком подколы. — Ну… Не уверен. Давайте завтра вернемся к этому вопросу. — А может, мы как-то можем прискорить твой позитивный ответ? — интересуется Чонгук — Чимин знает, что парень улыбается ему. — Хм… — Пак лениво приоткрывает глаза. Они кажутся такими нетерпеливыми, что хочется смеяться. — Если хорошенько меня отымеете, то я обещаю подумать. — А не слишком для тебя? Ты и так уже засыпаешь. Чимин резко поднимается и потягивается, вытянув руки вверх. Трет глаза, чтобы поскорее избавиться от сонливости, и выпутывается из одеяла. — Я могу кончить еще минимум дважды. Тэхен и Чонгук переглядываются. Вначале на их лицах читается замешательство, а потом губы обоих расплываются в широких улыбках. Тэхен проводит языком по острым клыкам и приближается первым. — Завтра сидеть не сможешь. — Договорились. Чимин целует первым, притягивая парня к себе, и усаживается к нему на колени. Впереди еще целая ночь, и Чимин точно получит от нее как можно больше.