Твой первый раз

- A еще я тогда встречался с такой рыженькой девчонкой, кожа белая-белая и вся в веснушках... - Вульфвуд приканчивал бутылку виски и был в на редкость приподнятом настроении. Вообще вечер был хороший - спокойный и прохладный. Догорал закат, и они мирно сидели у костра на теплом еще песке. "На костре можно жарить зефир," - подумалось Вэшу, и он вздохнул. Он никогда не ел зефир и в целом слабо себе его представлял, но так рассказывала Рем, и это было неимоверно давно. - Вообще чудо что была за девочка, - ностальгически продолжал грешный священник, - смешливая такая, хохотала постоянно. Мы с ней хорошо повеселились пару месяцев, потом, правда, родители в другой город ее увезли. Она-то и лишила меня невинности. Всего на пару лет старше меня была, а уже опытная, ну это и неудивительно, с такими-то грудями. Знаешь, Тонгари, какие у нее груди были? Честное слово, как подушки! Каково, а? - Не знаю, - фыркнул Вэш, - я в этом смысле подушками не интересуюсь. - Да чтоб ты понимал, метлоголовый, - беззлобно пробормотал Вульфвуд и тут же без паузы спросил. - А у тебя в первый раз с кем было? Вэш слегка опешил. Глядя на его ошарашенное лицо, Вульфвуд сначала ухмыльнулся и потом, не сдержавшись, совсем уж неприкрыто заржал. Сквозь смех, утирая слезы кулаком, он еле выговорил. - Тонгари, черт побери, только не говори, что ты девственник! - Да нет, - хмыкнул Вэш. Воспоминания приходили постепенно. Кажется, он забыл эту историю после Июля, и она вернулась на корабле вместе с июльскими воспоминаниями. Не слишком приятное возвращение. Совсем не радостная была история, впрочем, не так уж много было в его жизни радостных историй. Воспоминания постепенно захлестнули его с головой и, почти не осознавая этого, он тихо заговорил. - Меня тогда поймали охотники за рабами. На самом деле, он тогда только сбежал от Найвза и разбирался в жизни примерно как слепой котенок. Вспоминая тот жизненный период, Вэш мог только удивляться, как так вышло, что его не убили - жизнь на Гансмоуке несколько десятков лет после Падения была существенно более жестокой чем сейчас, а она и сейчас-то была совсем не сахар. Впрочем, как бы то ни было, он выжил, хоть и попал в лапы к работорговцам. О своей бытности в караване он мало что помнил помимо того, что они постоянно куда-то шли под палящим солнцем, связанные друг с другом веревками. Пару раз ему почти удалось сбежать, и он считался непокорным, поэтому, когда приходилось остановливаться где-то дольше, чем на ночь, его сажали в клетку и приковывали цепью. Так случилось и когда караван застрял в каком-то задрипанном городишке. Из обрывков разговоров надсмотрщиков Вэш понял, что практически всех рабов скопом собрался кто-то купить, но сделка затягивалась, и поэтому они торчали на одном месте уже пару недель. Надсмотрщики изнывали от скуки, что само по себе грозило неприятностями, но Вэш не слишком-то переживал. Ему удалось разработать план побега, который, по крайней мере, как ему казалось, учитывал предыдущие ошибки, и он философски ожидал отправления каравана, целыми днями пересказывая себе сюжеты книг и фильмов со Старой Земли. То утро начиналось как обычно. Ему в клетку сунули заплесневелый сухарь и миску с водой. Сухарь Вэш съел сразу, а воду решил растянуть на подольше. Появления надсмотрщиков больше не ожидалось, и он спокойно улегся на пол клетки, решив еще немного подремать. Снова разбудило его то, что дверь клетки открыли. Неожиданность сулила проблемы, он быстро вскочил на ноги, и взору его предстала следующая картина - двое надсмотрщиков впихивали в клетку брыкающуюся и кусающуюся девушку. Сопротивление ее, впрочем, оказалось бесполезным - в конечном итоге, в клетку ее запихнули, быстро защелкнули на пруте цепь и ушли. Какое-то время девушка лежала на полу и яростно била по нему кулаками. Лицо ее было все замазано грязью и слезами, но было, кажется, симпатичным. - Привет, - осторожно сказал Вэш. Несмотря на печальные обстоятельства, он был очень рад возможности с кем-то пообщаться. В караване за попытки заговорить с другими рабами его били, и сейчас ему казалось, что он не раскрывал рта целую вечность. - Ух-ты нихрена ж себе как романтично, - как будто из другой реальности донесся до него голос Вульфвуда. Священник смотрел на него с веселым любопытством. - Первая любовь в цепях, с красавицей-рабыней. Даже и непохоже на тебя. Я бы, скорее... Пауза дала возможность Вэшу опомниться. Он пробормотал: "Честно говоря, все было не так. Это паршивая история, совсем не стоит ее вспоминать". - Да ладно тебе, Тонгари, ну что ты, ну извини что перебил, - глядя на выражение Вэшева лица, Вульфвуд резко посерьезнел. Помолчал пару минут, потом проговорил. - Ты расскажи, легче будет, - и потом, совсем неожиданно. - Знаешь, мне кажется, та девчонка тоже хотела бы, чтобы ее кто-то вспомнил. Может быть, священник нашел нужные слова, а может, все же совсем невыносимой оказалась потребность поделиться воспоминаниями, комом стоявшими в горле, но Вэш продолжил рассказывать, хотя совершенно не собирался этого делать минутой раньше. *** Девушку звали Рашель, прозвище ее было Куница. Она была байкерша из маленького поселка неподалеку. Там был целый поселок байкеров, они нашли маленький источник и жили вокруг него. Охотились на диких томасов, а когда что-то было надо, продавали их мясо в соседнем городишке. А в основном они целыми днями катались по пустыне на мотоциклах. Она отлично стреляла - попадала десять из десяти со ста ярдов ("Вот ты так умеешь, долговязый?"). Конечно, ее бы ни за что не схватили, если бы подлые работорговцы были мужчинами, а не стреляли бы из-за камней шприцами с транквилизатором. ("Один на один я любого уделаю, а уж этих крыс позорных!"). За ней непременно должно было приехать с десяток байкеров с пулеметами, и тогда от работоргового каравана только воспоминания останутся. ("Со всех рабов веревки снимем и пусть валят, куда хотят! Хотя эти тараканы трусливые - рабы в смысле - другого не заслуживают, тоже мне, сотня здоровых парней на пятеро жалких работорговых крыс!") Еще она была непомерно разговорчивой, и хвастливой, и совсем маленькой. Ей едва ли было семнадцать лет. За ней ухлестывала половина парней из города, рядом с которым находился ее поселок. Но она не собиралась выходить замуж. ("Тоже мне, в пеленки потом зарыться. На мотоцикле куда веселее кататься!"). И вообще собиралась никогда не спать с мужчинами ("Так что можешь не смотреть, долговязый, ничего тебе не обломится!"). На это Вэш смущенно улыбнулся. Он очень смутно представлял себе, что именно ему должно было обломиться, и совершенно не был уверен, что ему этого, обломившегося, захочется. Впрочем, девочка ему нравилась. Она вызывала у него странное умиление своим непрерывным хвастовством и радикальностью суждений. Возможно, так могла бы вести себя его младшая сестра. Он рассказал ей, в свою очередь, про то, как его поймали. Попытался было осторожно рассказать про свое детство, Рем и рекреационную комнату, но девочка категорично заявила, что он врет ("Все знают, что на кораблях люди спали, а если бы и не спали, то не было там никаких ракрационных комнат с травой и небом, они бы туда не влезли!"). Заявила, что не собирается разговарить с врунами, впрочем, хватило ее минут на пятнадцать. Кажется, она вообще не умела долго обижаться. Потом она долго рассказывала о своей семье - маме, папе, дедушке Сэнди, который здорово помнит Старую Землю и может часами о ней трепать ("Так заливает, заслушаешься, хоть половина, небось, враки."). Потом помолчала и добавила: "Хочешь, долговязый, поехали с нами, когда наши меня освободят. Не оголодаем от лишнего рта. Я тебя стрелять научу и на байке кататься, может, кому из девчонок приглянешься. Тебе, небось и идти-то некуда, а то не врал бы про крационную комнату." Вэш поделился с ней остатками воды и страшно пожалел, что сразу съел сухарь. Заснули они друзьями. Разбудило его опять щелканье задвижки двери. Вэш спросонья подумал, что сегодня у него просто день визитов. На этот раз визитерами опять оказались надсмотрщики, и они, за каким-то лядом, решили зайти в клетку - что они в ней собрались делать, было совершенно непонятно, даже без учета того, что была середина ночи. Будь это Курт, можно было бы решить, что он пришел просто попинать Вэша по ребрам, но, кажется, все время их остановки Курт не отлипал от бутылки, а Стив и Дэнни - посетители - таким вроде как не занимались и делать им тут было совершенно нечего. - Глянь, какую мы кралю привезли, - перебил Стив Вэшевы размышления. В этот момент Рашель проснулась, быстро вскочила и зверьком забилась в угол клетки. - Зачем? - мрачно спросил Дэнни, здоровенный толстяк с выбитым глазом. - Весь караван мужской, сейчас отправят их рудники копать, что с девкой делать будем? - Дурак ты, Дэнни, и дураком помрешь. Сколько мы здесь еще будем торчать, одному черту известно. Борделя тут нет, а с местными нам ссориться не с руки. Смекаешь? - А ведь верно, - Дэнни просветлел лицом и подошел ближе к Рашель. - Что, красавица...? Вэш все еще не понимал. А вот Рашель, кажется, поняла и завизжала, громко, отчаянно, как будто от этого зависела ее жизнь. - Что орешь, дура? - Дэнни досадливо зажал ей рот одной рукой, а другой начал стаскивать с нее брюки. В этот момент Вэш кинулся. Если бы он был несколько взрослее, то, что надсмотрщики находились на расстоянии протянутой руки от него, оказалось бы для них фатальным. Но тогда он совершенно не умел драться, а у них были дубинки. И все равно им понадобилось минут пятнадцать на то, чтобы его скрутить. Потом его методично пинали по животу и по голове, иногда добавляя дубинкой. Когда он перестал орать и сопротивляться, они вернулись к Рашель. Кажется, он потерял сознание. Когда он очнулся, они уже ушли. Рашель тихонько скулила, лежа ничком. Брюки были порваны, а вся нижняя часть тела была в крови. Вэш тихо подполз к ней, положил ее голову себе на колени и начал бормотать что-то утешительное, лихорадочно размышляя о том, что надо, наверное, перевязать и как-то счистить кровь, а нет ни воды, ни чистых тряпок, ничего. В этот момент Рашель прошептала тихо-тихо, почти на грани слышимости: "Расскажи, пожалуйста, про ракрационную комнату." И он рассказывал ей про рекреационную комнату, про синее небо, зеленую траву и цветы до тех пор, пока она не уснула. Потом он очень аккуратно, чтобы не разбудить, вытер кровь собственной ладонью, смоченной слюной, стащил с себя рубаху, укрыл ее, и пошел спать в свой угол клетки. На следующее утро Стив и Дэнни зашли к нему с пистолетами, удивились, что он ухитрился встать, (- Надо же, живучий, падаль! Я-то думал, дня три влежку лежать будет. - Да Курт говорил, что на нем все заживает, как на собаке, что бей его, что не бей.) и укоротили цепь почти до предела, оставив ему едва ли полметра свободного пространства. Следующие дни превратились в непрерывный кошмар. Надсмотрщики приходили почти каждую ночь, в основном Стив и Дэнни, но иногда заявлялись и другие. Он бился на короткой цепи и орал, ему лениво отвешивали пинок и делали с Рашель, что хотели. Поначалу она пыталась храбриться, но потом почти совсем замолчала и лежала целыми днями в одной и той же позе. Кажется, когда он говорил, ей становилось чуть полегче, и он практически не затыкался, рассказывая ей про Старую Землю, пересказывая книги и фильмы, какие знал. Один раз он даже как-то ухитрился нарисовать на полу клетки куницу. Куница получилась больше похожей на длинную кошку, но Рашель понравилось. Для того, чтобы заставить ее есть, ему пришлось придумать трюк - ей нравились стихи, а он много знал их на память и за каждый проглоченный кусок читал ей строфу. И все равно еды было мало, и она каждый раз теряла еще немного крови и еще немного воли к жизни, а надсмотрщики с каждым разом становились все изобретательней. Он с ужасом осознавал, что если так пойдет и дальше, она не дотянет до отправки каравана. В ту ночь они пришли втроем - Стив, Дэнни и довольно молодой парень. Вэш не знал, как его зовут. Все трое были изрядно пьяны, и Дэнни почти сразу начал жаловаться. Ему надоел этот сраный городишко, ему надоел дрянной виски, и ему надоела эта драная кошка, которую растрахали так, что в нее можно дубинку засунуть, а она и не заметит. Молодой надсмотрщик поддакивал, а Стив угрюмо молчал. Тут у Вэша из полного отчаяния возникла идея настолько простая, что он удивился, как она не пришла к нему раньше. Он позвенел цепью, чтоб на него обратили внимание и самым угодливым голосом, какой только мог изобразить, произнес. - Добрые господа, а вы не хотите поиметь меня? Надсмотрщики уставились на него, и он, по какому-то наитию, добавил, - Меня еще никто не брал, добрым господам понравится. - Почему бы и нет. На рожу вроде не страшный, - задумчиво пробормотал Дэнни. - Чего это он такой смирненький? - подозрительно произнес Стив. - Неделю назад чуть не убил нас. - Дак его ж, считай, неделю не кормили. - хмыкнул молодой. - Голод кого хошь смирным сделает. Он подошел к Вэшу поближе. - Слыш, парень? Точно не будешь выкобениваться? Будешь делать все, что скажем, получишь завтра кусок мяса. - А не будешь - получишь пулю в лоб, и не посмотрим на убытки, - отрубил Стив, но тоже поглядел оценивающе. Вэш радостно закивал и, пока они не передумали, суетливо начал стаскивать штаны. В этот момент он заметил, что Рашель смотрит на него распахнутыми глазами, смотрит с ужасом и еще каким-то непонятным чувством. Потом он понял, что, наверное, это было отвращение. - Чур, первым моя очередь! - быстро сказал молодой и погладил его по спине. В этот момент Рашель закричала: "Вэш, нет, не надо!". Дэнни пнул ее, и она умолкла на середине крика. А Вэш, преодолев инстиктивное желание брезгливо отстраниться, подался навстречу движению. - В некотором смысле можно сказать, что это был самый приятный секс в моей жизни, - сухо сказал он Вульфвуду. Священник смотрел на него, не отрываясь, и по выражению лица можно было подумать, что у него болит живот. На самом деле, чисто физически это было совсем не приятно. Пожалуй, это было настолько неприятно, что Вэш предпочел бы, чтобы его еще пару раз избили. Но в сердце его пело ликование. Сегодня они не будут мучить Рашель, а если он сделает все хорошо, то и завтра они ее не тронут, а придут к нему. Если не трогать Рашель, то она выздоровеет, а еще быстрее она выздоровеет, если он будет отдавать ей большую часть своей еды. Она доживет до отправки каравана, а там они убегут по его замечательному плану, и Рашель вернется к своим маме, папе и дедушке Сэнди. И он действительно очень старался сделать все хорошо. Когда они закончили с ним и ушли, Рашель лежала на боку с закрытыми глазами. Он подумал, что она каким-то образом ухитрилась уснуть и тихо порадовался за нее. Потом он немного полежал и подумал. За кровь он не беспокоился - он знал, что на нем все заживает очень быстро, но вкус во рту был уж очень противный. В конце концов он соскреб с пола клетки горсть песка, покатал во рту, потом сплюнул, свернулся в клубок и быстро уснул. Спал он очень спокойно, ему снилась Рем и синее небо. Следующий день он провел в состоянии легкой эйфории, которая омрачалась только тем, что Рашель упорно отказывалась с ним разговаривать, а когда он что-то говорил, затыкала уши. Ему, действительно, кинули кусок вяленой томятины. Он попытался подпихнуть его к Рашель, но она плюнула на кусок. Он пожал плечами, и неуклюже попытался переместить мясо в самый темный угол, понадеявшись на то, что Рашель в ближайшем времени его простит, а мясо к тому времени не успеет испортиться. Впрочем, самое главное, свой кусок хлеба она съела. Ночью надсмотрщики пришли снова, тем же составом. К его ужасу, однако, они направились не к нему, а снова к Рашель. В отчаянии он начал биться на цепи. - Добрые господа, а как же я? Молодой надсмотрщик снисходительно повернулся к нему: - Прости, парень, но сегодня ты в пролете. Тут Дэнни фыркнул и разъяснил с каким-то даже дружелюбием: "Разок попробовать было интересно, но... Парень, ничего личного, но зачем нам ты, когда рядом есть кто-то с сиськами?". Он плохо помнил, что он говорил дальше. Кажется, смешивал самые униженные мольбы с угрозами, пытался воззвать к их человеколюбие, тому, что у них есть матери, вроде бы даже рухнул на колени. Когда им надоели его вопли, Дэнни опрокинул его на землю и начал вбивать его лицо в пол клетки. Потом, когда ему наскучило это занятие, он вернулся к Рашель. К сожалению, в этот раз Вэш сознание не потерял. Рашель умерла через два дня. Может быть, от внутреннего кровотечения, может быть, от потери крови, может быть, потому что не захотела дальше жить. История почти закончилась, и Вэш постепенно возвращался обратно в реальность, к костру и Вульфвуду. После недолгой паузы священник болезненно сморщился и спросил: "И что дальше?". - Ну вот, как видишь, я здесь, - Вэш пожал плечами. - И как же ты выбрался? Воспользовался своим планом? Вэш не ответил, и священник замолчал, не стал настаивать. Видимо, он решил, что хватит на сегодня откровений, и Вэш был ему за это благодарен. Какое-то время они оба просто сидели и смотрели на огонь, затем Вульфвуд ушел спать, и Вэш тихо, почти шепотом, проговорил окончание истории: "А потом пришел Найвз и убил всех".