Вступление
30 мая 2023 г., 22:21
Октябрь 1946 г.
Испытательный полигон «Тринити», штат Нью-Мехико, США.
***
Альберт Эйнштейн молча спускался по крутой лестнице в подземелье испытательного полигона. Фух, наконец-то можно выдохнуть и скинуть капюшон с противогазом! С грохотом захлопнулась крышка подземного спуска, ниже которой начинался мрачный тоннель, ведущий в подземные лабораторные комплексы. Последние несколько месяцев великий гений, можно сказать, жил в этой чёртовой преисподней, лишь иногда выбираясь наверх для важных встреч. Каждый такой заход был равносилен прохождению полосы препятствий, особенно для сугубо гражданского человека вроде Эйнштейна. На полигоне по-прежнему сохранялся высокий радиоактивный фон, ставший следствием испытаний атомного оружия. Местный персонал был вынужден облачаться в неудобные скафандры независимо от погоды и времени суток. Лишь под землёй имелась возможность избавиться от одежды, тянущей камнем вниз, да и то ненадолго. Исследовательские работы требовали соблюдения драконовских мер безопасности, и даже ад показался бы тропическим краем по сравнению с подземельями «Тринити», где денно и нощно трудились над обороноспособностью Америки в разгар холодной войны… В сию секунду не только тяжесть костюмов угнетала учёного. Прямо сейчас в его взгляде отражались одновременно скорбь и решительность. Перед его глазами, словно кадры киноленты, промчались все ужасы Второй мировой — от гитлеровской оккупации Восточной Европы до первых атомных бомбардировок. Под самый занавес войны Эйнштейн получил, казалось бы, безумное секретное задание от спецслужб США — построить машину времени, с её помощью отправиться на много лет назад и убить самого Адольфа Гитлера! Учитывая невероятный потенциал учёного, правительство правильно сделало ставку именно на него. Именно это обстоятельство сделало его «своим» в этой чёрной дыре, из которой не каждому удавалось выкарабкаться с неиспорченной психикой, не говоря уж о физическом здоровье. Но Эйнштейн достойно справился с поставленной задачей и уже к октябрю 1946 года смог отчитаться о завершении работы над устройством управления временем. Не столько из страха перед правительством, сколько из гуманистических побуждений он выложился на все сто, чтобы предотвратить историю от опасных поворотов и дать миру шанс на спокойную жизнь. Да, он не всемогущий маг и не может вручную управлять ходом истории, но лучше уж так, чем потом на протяжении столетий нести тяжкий груз потерь и психотравм! Итак, Эйнштейн очутился в просторном зале, до отказа набитом аппаратурой и будто сотканном из множества проводов разной толщины. На входе он снял защитный костюм и предстал в обычной жилетке поверх белой рубашки и брюках. Из-за пота деловой костюм на нём стал липким, как скотч, но Эйнштейн мужественно выносил это неудобство. Отдышаться как следует не получилось: едва он ступил по бетонному полу зала, как из двери по левой стороне вышел человек в белом халате. — Приветствую вас, сэр! — произнёс человек. — Пожалуйста, проходите! И потрудитесь облачиться в пальто, — незнакомец указал на висящее шерстяное пальто с шапкой и шарфом, повешенное на крючке по левую сторону от двери. Эйнштейн без колебаний набросил костюм поверх своей одежды и уселся в кресло в центре зала, отдалённо напоминающее электростул. Тем временем помощник стал заниматься над приборной панелью. Он яростно крутил какие-то ручки, уткнувшись лбом в неширокий экран, и тихо сердился из-за каждого пустяка. Процесс шёл так медленно и с таким скрипом, что Эйнштейн не утерпел и буркнул: — Хватит играться с этой штукой! — Сэр, мне нужно правильно её настроить, — ответил помощник. Наконец, человек в белом довёл до ума все манипуляции с приборной панелью. Но Эйнштейн не унимался: — Дайте мне точные расчёты, живо! Ассистент помчался в комнату, из которой выходил встречать учёного, и вернулся с огроменной тетрадью в руках. Эйнштейн быстро открыл её на нужной странице, пробежался глазами по строчкам и одобрительно кивнул головой. А раз так, значит, всё бьётся, и можно приводить в действие машину прямо сейчас. — Интересно, будет ли сегодня дождь? — задался риторическим вопросом ассистент, обратившись в никуда. Ответа не было. Для Эйнштейна уже ничего не значила погода на поверхности земли, зато он предвкушал будущий аттракцион с прыжками во времени. Он молча сверлил глазами ассистента, который без слов понимал то, что великий физик хотел ему сказать. — Приготовьтесь! — прозвучала долгожданная команда из его уст. Ассистент нажал несколько кнопок в строго определённой последовательности. Оглушительно завыли сирены. Эйнштейн в полной походной выкладке неподвижно замер в кресле. На том месте, где прямо сейчас он восседал в напряжённой позе, возник какой-то причудливый, наливающийся белым свечением силуэт. Помощник сам был напуган до такой степени, что закрыл рукой лицо, как будто защищаясь от нападения. Вдруг странный свет исчез сам собой, а в комнате стало тихо, как в морге. Кресло теперь пустовало; Эйнштейн бесследно исчез, словно его никогда не было. Ассистент, будучи несуеверным человеком, всё же с трудом верил своим глазам. Для верности он протёр их кулаками, но зрение не обманывало его. Тем не менее он верил в успех будущего эксперимента, и тревога в его душе сменилась бесконечной надеждой, подобной той, что согревает сердце неизлечимо больного человека, верящего в чудесное исцеление. — Да поможет нам Бог! — сказал ассистент и перекрестился. Далее он проследовал обратно в свою каморку и завис там на много часов. Зал опять обезлюдел и погрузился в мертвящую тишину.***
Долго ли, коротко ли — а очутился наш гений в баварском городке Ландсберг-ам-Лех. Да, неспроста Эйнштейн облачился в шерстяной «скафандр». Учёный и его команда не прогадали со временем прибытия. Хронометр показывал 20 декабря 1924 года — именно в этот день будущий монстр был освобождён досрочно. Наш гений встретил во всеоружии лютую декабрьскую стужу. Расчёты оказались как нельзя более точными. Вот она, Ландсбергская тюрьма! Именно сюда заточили молодого Гитлера за попытку государственного переворота. Именно здесь будущий нацистский вождь начал работу над главным «трудом» своей жизни, определившим не только его личный образ мышления, но и всей страны спустя несколько лет. Но ещё Эйнштейн помнил, что здесь же дожидались суда и справедливого приговора нацистские преступники. «Теперь-то этому позору не бывать!» — решил про себя Эйнштейн и пошёл прямо по дороге. И вновь удача! Вот пока ещё недозревший до «взрослого» состояния нацистский монстр идёт с котомкой куда глаза глядят. Небось намылился в родимую пивную, чтобы толкнуть громкую речь? «Вокруг никого живого, это самый подходящий момент, чтобы поймать его» — решил учёный и ускорил шаг в сторону Гитлера. Поравнявшись с ним, Эйнштейн проговорил зычным голосом: — Herr Hitler! Незнакомец с котомкой замер на несколько мгновений, затем обернулся и недоумевающим взглядом уставился на него. Что от него хочет какой-то усатый старик с лохматой шевелюрой? — Ja? Was ist los? Ich habe keine Zeit herumzustehen! — трещоткой затараторил он. — Ich verstehe, — сказал Эйнштейн и протянул растопыренную ладонь для рукопожатия. Гитлер всё так же подозрительно оглядывал учёного сверху вниз. Наконец, он извинительным тоном повторился, что у него нет времени, и поспешил удалиться. «Неужели план провалился?» — забеспокоился Эйнштейн. Грандиозная задумка рисковала обернуться глупым фарсом. Но он решил во что бы то ни стало догнать ушлого фюрера и под любым предлогом заставить его пойти на контакт. По ходу дела он перебирал в голове множество бытовых фраз, подходящих для начала конструктивного разговора. Но, когда они оба отошли на приличное расстояние от стен тюрьмы, новая случайность совсем расстроила планы Эйнштейна. По перекрёстку ехал полицейский экипаж — как раз в момент, когда Гитлер и Эйнштейн переходили дорогу. Указывая всем телом на учёного, человек с котомкой закричал что было сил: — Hilfe! Hilfe! Экипаж прислушался к крикам и резко притормозил на повороте. Стражи порядка выскочили на улицу разобраться, в чём дело. Откуда им было знать, что через восемь с лишком лет этот человек планомерно поведёт Германию и весь мир на край пропасти? Для них он был не более чем вчерашний зэк, милостью государства выпущенный на свободу с чистой совестью. А тот усатый старичок и вовсе казался им городским сумасшедшим, свихнувшимся на почве послевоенной разрухи. Эйнштейн осознавал неизбежность собственного провала. Теперь ему нужно было любое малейшее действие, чтобы дотронуться до Гитлера и вернуться домой в 1946 год. Наконец, ему удалось добиться похлопать по плечу фюрера, который словно хотел сказать ему: «Ну что, доволен? Удовлетворился? А теперь проваливай на все четыре стороны!» Едва наш гений коснулся рукой плеча, как обоих накрыло какими-то странными энергетическими импульсами. На глазах у ошарашенных полицейских совершалось нечто невероятное, что навсегда войдёт в анналы истории. Неужели план всё-таки успешен? «Назад, домой!» — единственная мысль снедала мозг Эйнштейна. Сердце билось в груди, словно птица в руках. Он не мог досконально видеть, что творилось с ненавистным ему Гитлером, и мечтал только об одном — скорей бы вернуться живым в настоящее время…***
В скором времени Эйнштейн очнулся там же, где и был несколько часов назад — в экспериментальном кресле. Теперь о благополучном исходе нельзя было и мечтать. Но разве мог учёный предугадать линию поведения фюрера? Он надеялся, что суд потомков оправдает его, сославшись на непреодолимые обстоятельства… Первым делом Эйнштейн оглянулся по сторонам и убедился, что всё с ним в порядке. Прямо перед ним, нависая подобно чёрной туче, стоял ассистент. Но, Господи, что у него с лицом? Где поздравления с миром на земле? — Сэр, у меня плохие новости, — сказал помощник. Эйнштейн встревоженно уставился на помощника. Тот затараторил так быстро, словно спешил куда-то: — Вторая мировая только что началась. Германские нацисты, ведомые кровавым маньяком Адольфом Гитлером, катком прошлись по западу Европы. Сейчас они вплотную подступают к Атлантическому побережью и бомбят Великобританию, параллельно ведя успешное наступление на Россию. Они вооружены гораздо лучше, чем до вашего путешествия… Кажется, именно в эту минуту учёного должен был хватить удар. Он держался одной рукой за сердце, а другой — за голову. Как так? Ведь только что он заставил Гитлера сойти с дистанции! Ассистент неумолимо продолжал: — Япония активизировалась в Восточной Азии. Японские милитаристы зверствуют в Китае и во Французском Индокитае. Кроме того, они перешли советскую границу со стороны Кореи и навязали русским войну на два фронта. Они… Вдруг Эйнштейн резко вскочил со стула и безумным голосом спросил: — А что же американцы? С ними хоть ничего не случилось? — Увы, нам не удалось отсидеться в стороне. Японцы атакуют наши базы в Тихом океане, от их смертников больше проблем, чем если бы они попытались напасть на континент. Могу сказать только одну хорошую вещь: всё наше прямое участие в войне пока что сводится к обороне маленьких островов. Но не сегодня завтра нам придётся открыть второй фронт на европейском континенте. Да и кто знает, может быть, мы понадобимся в других точках земного шара… Эйнштейн по-прежнему отказывался верить в происходящее. С другой стороны, он понимал, что не в его силах было задавать ход истории в ручном режиме. Даже если бы он устранил Гитлера, на месте последнего наверняка оказался бы кто-то другой, возможно, даже более кровожадный. Он вспомнил слова французского маршала Фердинанда Фоша о Первой мировой войне: «Это не мир. Это перемирие на двадцать лет». Стало быть, конфликт был неизбежен? Между тем тон ассистента заметно смягчился и стал более обнадёживающим: — С другой стороны, наша отдалённость от главных театров военных действий позволяет нам сосредоточиться на высоких технологиях. С их помощью мы быстрее окажем помощь нашим союзникам и с минимальными потерями закончим войну. И да, сэр, — помощник сделал глубокий вдох-выдох, — наши спецслужбы вынуждены снова просить вас о помощи. Понимаю, как вам непросто работать над орудиями убийства, но ничего не поделаешь… Учёный понемногу приходил в себя после шока. Наконец, когда он поднялся с кресла, ассистент внезапно расчувствовался и обнял его, как родного брата. — Да поможет нам Бог! — с этими словами оба направились к лифту, ведущему на землю. Ещё долго Эйнштейна преследовали кошмары из недавнего прошлого. Но рефлексировать было нельзя: страна вновь требовала полной самоотдачи во имя скорейшей победы Союзников и воцарения мира на земле. Кто знает, какую задачу Вашингтон приготовил великому учёному? И насколько всемогущ его гений, чтобы справиться с новым валом задач?
