12 или 27?

Такемичи ушел туда же, куда и Харучиё, в ванну, только в ту, которая находилась в его кабинете. Вообще в штаб-квартире было 4 ванны. 3 общих и 1 личная в комнате-кабинете Такемичи. А всё из-за того, что только у него был совместный кабинет с комнатой. Другие верхушки столько времени не проводили за работой. Мира: — Папа, это другой человек с именем таким же, как у брата? — сравнивая того, кого увидела и рассказы о «солнышке Мичи», спросила в шоке и ужасе девушка. Хиротцу: — Я тоже об этом подумал, — так же, как и дочь, сказал мужчина. Изана: — Нет, это Такемичи, — Через время спустился Санзу в чистых нежно-розовых брюках с тонкими белыми полосами, белой рубашке с закатанными рукавами до локтя и желтке в такой же расцветке, как и брюки. Из засученного рукава правой руки виднелось тату Бонтена. Санзу: — С боссом выбивать долги куда веселей, — Уже отойдя от наркоты с помощью душа, но с широкой улыбкой сказал Санзу\, — Правда, если я так часто буду это делать, то денег на новые костюмы уйма уйдет. Сенджу: — Тебя только деньги на костюм волнуют? — лыба с лица спала, а вместо неё на лице поселилось равнодушие. Он бросил безразличный взгляд на сестру. Санзу: — Да, только деньги на костюм, — безразлично ответил Харучиё, смотря в глаза Сенджу и поскорей отводя взгляд. Сенджу в этот момент вспоминала, как веселилась вместе с братом, как они были близки и делились всем подряд. А сейчас тот полностью равнодушен и безразличен к младшей, но она не имела права обижаться. Это только её вина. Сенджу: — Хару, можно с тобой поговорить?.. Наедине, — добавила тихо та. Санзу взвёл руку в воздух и махнул ей. Санзу: — Пофиг, пошли, — они удалились в комнату Харучиё, чтоб поговорить без других лиц, — И? Что ты хотела? — равнодушно спросил розоволосый, всем видом показывая, что тому пофиг. Сенджу: — П-прости меня, пожалуйста! Я знаю, что простые слова не загладят мою вину, но к сожалению вернуть твоему лицу прежний облик я не могу. Проси всё что хочешь, я всё сделаю. Мне правда очень жаль, что я подставила тебя, — слёзы на изумрудных глазах отвечали за искренность слов, а то, что девушка не могла смотреть в глаза собеседнику, говорило за её стыд. Санзу обнял девушку за плечи. Санзу: — Мне ничего не нужно. Я только ждал простого «прости.» И наконец я его услышал, — Искренне сказал Санзу. От этого девушка ещё больше заплакала, утыкаясь в грудь старшего. Когда она боле менее успокоилась, отпрянула, вытирая с глаз остатки слёз. Сенджу: — Спасибо. Санзу: — Но раз уж ты предлагаешь, то с тебя мятные печеньки, — с детской радостью ответил Санзу. Сенджу: — Те самые? — в ответ Харучиё лишь одобрительно улыбнулся, — Ха-ха, приготовлю. Неужели они до сих пор твои любимые? Санзу: — Да! — за разговорами о печеньках они спустились к остальным. Через пару минут спустился Такемичи в чистых чёрных штанах и того же цвета кофте. Вся одежда скрывала худобу парня из-за того, что была свободна. Парень сел на диван и смотрел на свои чуть трясущийся руки. Такемичи: — Гхр, чёрт, — выругался брюнет. Майки: — Ты чего? Такемичи: — М? Н-нет, ничего, — как всегда спокойно сказал парень, но дрогнувший лишь раз голос всё выдал. Майки сел рядом с Такемичи боком в позу лотоса. Майки: — Врешь. Твой голос дрожит, пусть ты и пытаешься это скрыть, а руки трясутся, —сказал блондин, — Что случилось? — нежно и с заботой спросил Майки. Такемичи: — Я же говорю, ничего, — отвёл взгляд Такемичи. Вот что-что, а о том сне он не хотел рассказывать, — Тебе показалось. Майки: — Опять врёшь. Тебя уже не сковывает любовь ко мне, так почему продолжаешь молчать? Такемичи: — Мхф, — пробурчал парень, ища ответ в самом себе. Майки: — Расскажи. Мы поддержим. Такемичи: — Ты когда-нибудь тонул в крови? — тихо начал Такемичи. Майки: — Нет, — удивлённый вопросом, ответил кратко Майки. Такемичи: — А я да. В тот же сон комната наполнялась кровью. Я в ней утонул и в результате проснулся. Проснулся с галлюцинации крови на руках. В ванной я пытался смыть кровь. Холодной водой, теплой водой, горячей… В итоге сильно обжегся.