Заветный голос

Кок сидел, уложив голову на руку, и молча курил, всматриваясь в пустое пространство. Рядом с ним стояла пепельница, доверху набитая окурками. В целом складывался весьма плачевный вид. Когда Зоро зашёл в помещение камбуза, Санджи не более чем лениво покосился в его сторону. Не обращая на кока ни капли внимания, мечник приблизился к кастрюле с вечерним пайком. Засунул палец в густую коричневатую жижу и, причмокнув, облизал его. После чего, ковыряясь ногтём в зубах, в задумчивости уставился на бесформенное варево. - Дерьмовое? – ухмыльнулся Санджи. – А чего ты ещё ожидал от такого паршивого кока, как Я?! Зоро совершенно никак не отреагировав на ядовитую реплику, потянулся за тарелкой. Насыпав нечто неоднородное до самых её краёв, он расселся напротив Санджи, и, так и не удостоив его взглядом, принялся методично работать ложкой. Поглощение ужина не заняло много времени, при этом кок не отрывал пронизывающего взгляда от мечника, с невозмутимым лицом подчистившего всё, до последней крошки. У блондина затряслась нижняя губа, а глаза налились кровью: - Издеваешься?! Ты можешь хотя бы рожу скривить?! Я же знаю, что по вкусу это напоминает помои! Ророноа не шевелился, уставившись в пустую тарелку. А Санджи, тем временем, всё больше впадал в состояние аффекта: - Чего молчишь?! Вот как! Я и взгляда твоего не достоин?! Тогда нахрен ты всё сожрал, не оставив и щепотки в тарелке?! Хочешь, чтобы меня окончательно совесть замучила?! Чёрта с два! Лучше в следующий раз выплесни мне всё это в лицо, а тарелку расшиби об голову! Зоро вздохнул и медленно поднял глаза. Кок уже успел вскочить и стоял, оперевшись обеими руками на обеденный стол, нависнув над мечником, словно чёрная туча. В кухне воцарилась тишина, нарушаемая только тяжёлым и прерывистым дыханием блондина. Они смотрели друг другу прямо в глаза, пытаясь выхватить в их глубине разоблачающие проблески скрытых эмоций. Первым не выдержал Санджи – он отвернулся и быстрыми шагами направился к кухонной столешнице, на которой, как правило, готовил. По всей поверхности, куда ни глянь, валялись недорезанные овощи и кухонные предметы, что было совсем не похоже на ранее весьма педантичного повара. Легонько проведя кончиками пальцев по когда-то столь бесценным для него вещам, он отвернулся от стола, закрыл лицо руками и тягостно перевёл дух. - Твой молчаливый укор хуже любых громких ругательств, - послышалось сдавленное бормотание сквозь плотно сжатые пальцы. Отодрав ладони от лица, Санджи уставился на них в упор. Что-то там явно не понравилось повару, и он сердито нахмурился. - Что делать этим рукам? Они больше не хотят готовить. Каждый раз, смотря на них, я вижу отвратительное клеймо «ты сделал человека калекой»… Руки дрожали, и кок не отрывал от них обезумевший взгляд, даже икнув от неожиданности, когда загорелые пальцы легли на белоснежные ладони. Зоро тут же стал их крутить и внимательно рассматривать, словно и вправду надеялся найти пресловутое клеймо. Успокоившись, он улыбнулся и ткнулся лицом прямо в их глянцевую поверхность. - Чего творишь, идиот?! – удивлённо вдохнул Санджи. Горячее дыхание обожгло нежную кожу. Блондин сдавленно сглотнул, во все глаза уставившись на товарища. Но Зоро и не думал двигаться, пребывая в эдаком положении. - Убери от них лицо, я же сказал, они грязные, - на этот раз медленно и тихо повторил до сих пор удивленный кок. Мечник лишь только слегка хмыкнул, в всё те же ладони. - Ааааа! – запротестовал кок, когда, без малейшего предупреждения, Зоро принялся жарко целовать их. Было горячо, влажно и как-то необычно, от этого учащался пульс и сбивалось дыхание. "Обслужив" каждый миллиметр нежной кожи, мечник, явно для закрепления эффекта, ещё раз уткнулся в бледные ладони лицом, тормоша головой в разные стороны и словно «умываясь» ими. Глубоко вздохнул и поднял взгляд. Санджи остолбенел, на щеках вспыхнул яркий румянец, а губы слегка дрожали, порываясь что-то сказать, но, видимо, всё застревало ещё на полпути из глотки. Зоро терпеливо ждал, уставившись на своего накама прямо в широко распахнутые голубые глаза. От этого взгляда Санджи сдавливало в груди и становилось не по себе. - Кха…, - судорожно выдавил кок. Руки вновь задрожали, и он поспешил выдернуть их из горячих пальцев Ророноа. - Нгх…, - страдальчески издал повар, съёживаясь и хмурясь – внимательные глаза напротив обжигали, доставляя физический дискомфорт. Чёрт! Хотелось немедля спрятаться. За неимением других путей Санжди прерывисто вдохнул и резко развернулся, уставившись в кухонный стол. Лежащие на нём предметы тут же вновь полностью овладели вниманием повара, они ласкали взгляд и терзали душу. Он опять, как завороженный потянулся, и провёл по ним кончиками пальцев, вздрогнув, когда тяжёлые загорелые руки громко упали на стол с двух сторон. Как раскаленный утюг, к спине Санджи прижалось чужое тело. Он остолбенел, удивлёно уставившись впереди себя, чувствуя, как самому становится невыносимо жарко, и начинает ныть внизу живота. - Тц! Прекрати н… немедленно, чёртов извращенец! – голос предательски дрогнул, шея и уши вспыхнули ещё сильнее. – Ох!.. – горячее дыхание обожгло висок и ухо, кока начинал бить нервный озноб. Теплые руки скользнули по шуршащим рукавам рубашки и поймали гладкие ладони, всё ещё нависшие над поварской снедью. Санджи заворожено смотрел, больше не возмущаясь и не протестуя. Тем временем Зоро продолжал. Правую руку он подвёл к большому кухонному ножу, и кок, словно под гипнозом, повинуясь, взял его. Левую мечник направил на свежую морковь, и вторая, тоже подчиняясь, подняла предмет. Сведя руки вместе, Зоро начал медленно и осторожно, всё-таки это было крайне сложно проделать чужими руками, очищать шкурку с овоща. Покончив с этим, он уложил его на дощечку и стал методично нарезать безвольными руками повара. Санджи чувствовал, что его тело окаменело, возможно, это было из-за нервного истощения. Он не мог найти в себе сил сопротивляться и лишь заворожено наблюдал за происходящим. Покончив с морковкой, Зоро принялся чистить и нарезать картошку. Вскоре стало заметно, как руки кока начинают подрагивать и помогать своему «руководителю». Они послушно вспоминали заученные до кровавых мозолей движения, делая всё быстрее и увереннее. В какой-то момент Зоро отпустил уже самостоятельно порхающие кисти повара. Аккуратно обвив его талию, он не спешил отходить, словно одалживая Санджи, чья решимость когда-то уже пошатнулась, свой собственный внутренний стержень. Нож мелькал, и уже было сложно уследить за всеми движения кока. Предметы на столе упорядочились, подчиняясь вновь возникшей беззвучной симфонии. Зажглась плита, и зашипела сковородка. Казалось, кок был не в себе: безумные, широко раскрытые глаза, всё убыстряющиеся движения, ускоренное дыхание. И вот по кухне разлился приятный аромат! - Уааааа! – кок, вздрагивая, запрокинул голову, роняя всё из трясущихся рук. – Хаааа… Уууууу… - даже не пытаясь сдерживаться, Санджи рыдал в полную силу то ли от только что нарезанного лука, то ли от боли, переполнявшей его всё это время и теперь горной рекой рвущейся наружу. Зоро молчал и только всё крепче прижимал блондина к себе, точно пытаясь без остатка выдавить гной из душевной раны. Понемногу повар умолк, всё ещё тяжело всхлипывая и сотрясаясь от судороги. Потом уже глубоко и медленно вздохнул, восстанавливая дыхание и старательно вытирая глаза. - С... спасибо тебе, мари… кхе… Зоро… - тихо прошептал Санджи, но, казалось, что эти слова разнеслись эхом по просторному помещению камбуза. – Я всё понял. Спасибо. Зоро облегчённо вздохнул, втягивая приевшийся аромат повара и уже сам покрываясь лёгким румянцем. После чего плавно разжал объятия и тихо выскользнул из комнаты, оставив раскрасневшегося и тяжело дышащего повара наедине с любимым занятием.