Реабилитация

Для Николя эта встреча была не менее волнительной. Ему понадобилось несколько дней, чтобы переварить услышанное и, хотя Кимберли тогда довольно деликатно обрисовывала ситуацию с Джоанной, он понимал, что всё плохо. Сейчас ей вроде бы лучше, и она хочет его увидеть. Нико понятия не имел о чём и главное, как с ней говорить? Насколько Джоанна сейчас адекватна? Ким сказала, что ей лучше, но она и про Кристиана также заявляла, а он до сих пор не в состоянии поддержать беседу. В общем, вопросов было больше, чем ответов. Николя приехал в клинику в среду — Кимберли заранее заказала для него пропуск, — но до сих пор так и не решил о чём говорить с Джоанной. Его провели в комнату для свиданий с пациентами «Беллфлауэр», и тут он отметил, как кардинально эта клиника отличается от «Уиллоубридж». Мягкие, приглушённые оттенки персикового и голубого цвета, уютные кресла тёплого кофейного цвета и такие же столы. Раньше, когда Нико навещал Кристиана, то Кимберли проводила его к себе в кабинет и там, под её бдительным оком проходили встречи. Она это мотивировала тем, что Кристиану так будет проще — он ведь привык ней за всё это время. Николя пришлось согласиться на такие условия, хотя и не понимал, почему всё происходит именно так? Кимберли всё ещё не рассказала о том, что они с Кристианом женаты, считала, что незачем, по крайней мере пока никто из его родни не объявился. Николя устроился на самом краешке и принялся ждать Джоанну. Через несколько минут её привели. У Николя, глядя на неё, сердце сжалось. Выглядела она бледнее, чем обычно, правда причёсанная, а на губах блестел бледно-розовый блеск, но что его поразило — выражение глаз. Обычно лучившие задором и весельем, они потухли. Весь её вид выражал какую-то обречённость, даже загнанность.       — Джоанна… — только и смог произнести он.       — Спасибо, что пришёл, — тепло улыбнулась она и села напротив него.       — Я не мог не прийти, особенно после того, что рассказала Кимберли.       — Да, — кивнула Джоанна. — Это я её попросила с тобой поговорить. Другой возможности просто не было.       — Сколько ты уже здесь? — спросил Нико, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. — М-м-м, дай подумать, — Джоанна почесала затылок, призадумавшись. — В «Беллфлауэр», вроде бы несколько недель. Для меня время сейчас идёт по-другому.       — Мне так жаль…       — Мне тоже, поэтому я и попросила Кимберли поговорить с тобой, — ответила она. — По телефону мне звонить нельзя, да и вообще…       — Джоанна, тебе здесь плохо? — встревожился Николя, заметив грусть в её глазах.       — Что ты! Нет конечно! Здесь гораздо лучше, чем в окружной психушке, где я лежала до того, как мои родители получили разрешение на перевод меня в «Беллфлауэр». Тут у меня отдельная палата, приветливый персонал, даже кормят лучше, а Кимберли, как бы странно это ни звучало, действительно мне помогает.       — Хорошо, если так, — кивнул Николя. — Когда тебя отсюда выпустят?       — Не знаю, — пожала плечами Джоанна. — Я же человека пыталась убить, а значит социально опасна, так что пока врачебная комиссия не будет уверена на сто процентов, что я больше не представляю угрозу обществу — меня не выпустят. Признаваться в этом было горько и тяжело, но другого выхода не было. Джоанна решила, что Николя должен знать правду. Может быть он и не хотел бы этого слышать, но она подумала, что для её ментального здоровья так будет лучше, да и Нико возможно сможет лучше понять её прошлую агрессию и когда-нибудь простит.       — Господи, Джоанна, почему ты раньше мне не сказала?!       — Я не могла…       — Ну или твои родители.       — Я им запретила. Не хотела тебя беспокоить и грузить своими проблемами. Ты спросишь, что изменилось? Я недавно видела Майкла Манчини, в общем, мы с ним немного поговорили, и мне стало легче дышать, когда смогла выговориться не только психиатрам. Понимаешь, врачи смотрят и слушают просто душевнобольную, но вот с Майклом получилось по-другому. Это сложно объяснить, да я и сама не до конца понимаю, как это сработало.       — А Манчини, что здесь делал? — удивился Николя.       — Официальная версия: приходил к одному здешнему сердечнику, вроде как для консультации, но я ведь не дура — Кимберли ему разболтала…       — Вот дрянь! — возмутился Нико. — Её следует лишить лицензии, этак на годик за нарушение врачебной тайны!       — Николя, Николя, ты думаешь Кимберли дура? — улыбнулась Джоанна. — Я уверена, что вызов сюда был сделан официально и все документы в порядке, так что… Да, в общем-то, я на неё не сержусь, даже наоборот. Она мне помогла, а эта встреча с Майклом дала мне некий импульс.       — Ты всё ещё его любишь? — спросил Николя, с удивлением обнаружив, как ревность поднимает голову.       — Нет, не люблю, думаю, что и не любила никогда. Я не знаю, что это было. Может наваждение? У меня в голове до сих пор нет былого порядка. Я даже не могу не вспомнить: когда всё это началось? Я имею в виду проблемы с психикой. Может это всегда было во мне? Как думаешь?       — Я не знаю, правда не знаю, — удивлённо ответил Николя. Эта встреча шла не так, как он прокручивал у себя в голове и все те всплывающие вопросы, не то что не давали ответа, но и добавляли новые вопросы.       — Я прошу тебя хорошо подумать, вспомнить — это важно, хотя и не знаю настолько, — настаивала Джоанна.       — Ты всегда была немного эксцентричная, — осторожно ответил он. — Но нам всем это нравилось: твой задор, энергия и неуёмная фантазия.       — Но вы разве не обсуждали, что я не в себе? — продолжала давить Джоанна.       — Нет, не по-настоящему, то есть иногда могло проскочить, что-то такое, вроде Джоанна сегодня особенно в ударе, но никто не считал тебя сумасшедшей, которой место в психушке. Джоанна ничего не ответила, барабаня пальцами по деревянной поверхности стола. Слова Николя её не особо успокоили. Она-то помнила, как тот же Кристиан постоянно намекал на то, что его девушка сумасшедшая. Джоанна тогда думала, что это так, в шутку, но видимо нет. Голова кругом шла ото всего этого.       — Я правда никогда не считал тебя чокнутой, — добавил Нико, видя, как изменилось лицо женщины.       — Спасибо, что пришёл, — выдавила из себя улыбку Джоанна. — Я опасалась, что после всего что тебе наговорила, ты не захочешь меня видеть, а особенно когда узнаешь о моём сумасшествии.       — Да какая ты сумасшедшая?! Просто сдали нервы после всех событий и переживаний. Я уверен, что скоро тебя отсюда выпустят и всё в твоей жизни наладиться.       — Этого не будет, — покачала головой Джоанна. — Я шизофреник, и это официальный диагноз. По щеке женщины скатилась одинокая слезинка, которую она тут же вытерла украдкой. Меньше всего ей хотелось, чтобы Николя жалел её. В тоже время Джоанна не отказалась бы сохранить их дружбу, насколько это вообще возможно в нынешних обстоятельствах. Николя же не знал, что сказать. Диагноз Джоанны прозвучал для него, как гром среди ясного неба. Шизофрения. Это может и не конец, но… Это навсегда. Ей всю жизнь придётся провести на таблетках, она всегда будет ограничена в выборе места работы, да и вообще всё теперь будет по-другому. На Николя накатила лавина невероятной боли за Джоанну, и никакие слова тут не помогут и не утешат. Он просто крепко обнял её и прижал к себе, вдыхая аромат её волос — это был запах сирени и утренней росы.       — Ты знаешь, что Кристиан тоже здесь проходит лечение? — немного успокоившись, спросила Джоанна.       — Да, — ответил Николя. — Я навещал его пару раз, но…       — Он тебя не узнал, — закончила за него Джоанна. — Меня он тоже не узнает. Кимберли считает, что ему уже лучше, но мне так не кажется.       — Мне тоже, — согласился с ней Нико. — От Кристиана осталась одна оболочка.       — Так и есть, однако Кимберли говорит, что после таких тяжелых повреждений, даже простой навык вроде того, как самому взять в руки ложку или дойти до туалета — это большой прогресс, и самое смешное — я ей верю. Николя несказанно удивился словам Джоанны. Он помнил, как она люто ненавидела доктора Шоу, как мечтала закрыть её в психушке пожизненно, а уж если вспомнить попытку убийства Кимберли, то становиться очевидно, что над головой Джоанны и в самом деле хорошо поработали. В комнате свиданий появились медсестра и медбрат, намекая, что время для свиданий вышло, а Джоанне пора на процедуры — ей рекомендовали расслабляющий массаж, разрешили посещать тренажёрный зал и бассейн.       — Я могу ещё тебя навестить? — спросил Николя, перед тем как за Джоанной закрылась дверь.       — Конечно, — кивнула она. — Правда придётся согласовывать визиты с доктором Шоу. Джоанна ушла, и Николя ничего оставалось делать, как отправиться тоже на выход. Он чувствовал опустошённость и в тоже время приятное тепло, разливающееся по телу. Этот визит принёс больше пользы, чем ему казалось поначалу.