Библио

Я был в ярости. Нет, не так. Точнее будет сказать так. Я стал воплощением гнева вулкана, готового взорваться в любую минуту. Откинув нечитаемый свиток, глубоко вдохнул. Спо-койствие, только спокойствие. Нет, ну какое к черту спокойствие!!! Нога ушла в разгул, шарахнув по корзине у стола. Та перевернулась. Свечи покатились в зал. Стеная как при-зрак, вылез из душной каморки. Пара атлантов, завсегдатаи библиотеки даже не повер-нули головы в мою сторону. Привыкли, бедняжки. — КАДИЛ!!! — заорал на весь зал, ища скрывающегося от меня начальника. — Кадил, я знаю, что ты здесь! Иди сюда, немедленно!!! Бледный задерганный за две недели парень, выглянул из-за арки, не решаясь подойти к взлохмаченному исчадию Тартара, пришедшему по его душу. — Что-то не так? Сантара? Всё не так! — радостно заорал, увидев начальство. — Гляди, ты гляди на это!!! Тыча свиток под нос Кадила со смазанным, залитым чернилами и наполовину стертым текстом, вежливо скалившись, ожидал очередной порции лапши на моих ушах. Что там было в первый день оправданий. Поможет снять слой краски, если полить пергамент во-дичкой и тем самым можно открыть залитый текст. Нет, больше я на такой бред не куп-люсь. Текст тогда полностью размылся, приведя меня в панику. Кадил, подозрительно лыбился и всё спрашивал, как продвигается работа. Одно дело переписывать текст. Со-всем другое выдумывать. Правильно говорю? Правильно! Эти монстры-принцы видимо начали свою особо извращенную проверку невест. Это ста-ло понятно, едва мне за день не стало попадаться до десяти таких свитков. Маньяки! Чтоб их насекомые и пираньи возлюбили страстно и нежно во веки веков, аминь! Кадил, как умудренный бурями волнорез, пытался успокоить меня как мог. Не помогло. Мои придирки допытали парня. Из-за неадекватных выходок и бесконечных вопросов по каждому знаку библиотекарь дошел до того, что на десятый день достал бутылку вина, осушил одним глотком и, рыдая, опустился передо мной на колени, признаваясь во всех смертных грехах. Как понял из пьяных бредней, грех был лишь один. В том, что он смотритель за неве-стой. Соблазненный горшочком серебра, парень помогал проводить испытание для ко-ролевской семьи. Два раза было удачно. На третьем заходе попался я. Эх, ну и горемыка этот Кадил. А тот эпизод с поливанием пергамента водичкой мне совестно за грех засчи-тывать. Так что грех у него один. Испытание заключалось в выявлении сдержанности и выяснению характера будущей принцессы. Как проходит её работа, как она взаимодействует с окружением… На этом то, его и прервал. Достаточно. Выслушивать эти словоизлияния совсем не инте-ресно. Чем меньше знаю, тем крепче сплю. Вообще долго думал, что же делать и как выбраться из сюжета? Надумал лишь одно. Необходимо, чтобы Сантару выперли с отбо-ра. Едва попаду на другую планету, диск меня обратно и выдернет. От того и действовал перед Кадилом максимально нагло и бессовестно. В первый день отчаянно волновался, где же буду ночевать? В этом атланты не подвели. Выделили часть дворца для невест. Комнатки, по видимости были переделанными из спален служанок. Маленькие, с небольшим слюдяным окошком, еле пропускавшим свет. Никакой роскоши. Удивительно, что девушки, даже сидя в термах, не особо возмуща-лись. А может они старались не портить о себе впечатление перед прибиравшимися там атлантками. Служанки издревле считались ушами и глазами дома, и это все понимали. Это мне тоже было не важно. Дамоклов меч, вот что я познал за эти две недели, сидя в горячем бассейне полном голых девушек. Вселенское отчаяние. Мрак моего сердца. Ги-бель глаз от прекрасных холмов и вершин. Ни познакомиться, ни обсудить что-то инте-ресное. Это просто вязкий гадостный ад. Смотреть и не трогать. Видимо я всё ещё джентльмен. Не хотелось, чтобы Сантару считали грязной извращен-кой. На пятый день медитация уважительно признала меня правителем империи дзена. Иначе и не скажешь. Походы в термы, отныне называются, любованием Венерой Ми-лосской. На десятый, выманив у пьяненького Кадила две бутылки вина, подпоил пару соседок по коридору, с которыми ходил в термы, и пока тащил их обратно в спальни, гульнул руками по всем мягким булочкам, создавая видимость случайных прикосновений. Это конечно сделано зря. Тоска начала точить душеньку с новой силой. Но майор так просто не сдается. С утра, лихо заплетая косу, бравый не мертвый солдат с новыми си-лами отправлялся в сражение с бездушными кусками бумаги, насмехавшимися над его потугами своими нечитаемыми каракулями. Вот так и дожил до четырнадцатого дня. Днями, проклиная библиотеку, книги и это тело. Вечерами, попадая в пекло, сжигавшее и отравлявшее сердце и душу. Кадил, замерев несчастным кроликом, хлопал ресницами, давя на жалость. Ух, негод-ник, совсем как мой внук, вымахал выше деда, а мозгов не прибавилось. Что-то новенькое! Внук? Удовлетворено вздохнул. Возвращается память, возвращается родненькая. — Это… Сантара… вы можете не переписывать этот свиток… — Точно? Постарался глянуть на заикающегося библиотекаря как можно строже. Тот сглотнул и от-чаянно закивал, доставая из-за спины другой свиток. Крупный слон, а такой робкий. Шагнул ближе к Кадилу, тот с ужасом отскочил на два шага назад. — Перепишите этот, пожалуйста. — Он новый, зачем? — Просто перепишите, — Кадил несчастно скривился, сунул свиток в мои руки и сбежал, как листок, подгоняемый ураганным ветром. Посмотрел на совершенно новую бумагу, пахнущую чернилами. Что за дела? Я настолько допек библиотекаря, что тот начал отбиваться от меня бриллиантами? Ух, золотая школа НКВД. Всегда помогает в жизни. Весело насвистывая, вернулся в каморку, пнул свечу, отскочившую от стены и, довольно улыбаясь, приступил к работе. Понадобилось три часа. Отлично. Закончил. Три часа или шесть? Разница всё же есть! На город спускался вечер. От скуки разрисовал потрепанные свитки рисунками. Вот тут я убивал фигурки принцев. А здесь меня казнили за это как ведьму, приносящую беду. Никаких лиц. Кружок был головой, тощие палочки — тело. Выплеснув пар, спокойный как удав, потащился прощаться с библиотекарем. — Завтра можете не приходить! — выпалил Кадил, едва завидев моё лицо. — Почему? — настроившись на новый спор, грозно поглядел на библиотекаря. — Не думайте ничего такого, Сантара, — открестился Кадил, — вы очень мне помогли, но… — Но… — повторился за парнем, хищным оскалом требуя продолжения ответа. — …но у вас начинается новое испытание, — засияв аки ясно солнышко, выдал смотри-тель. Ах, да, а вот в этом и заключена вся суть его греха. Кадил не должен был пробалтывать-ся кандидатке, что работа часть испытания. Под страхом смертной казни. И говорить о следующем испытании, тоже было категорически запрещено. Пожав широкую ладонь, от души поблагодарил столь приятного молодого человека, обещав заглядывать в гости. На что библиотекарь закатил глаза, но передумав падать прилюдно в обморок, выпросил слать гонца перед приходом. Практически согласившись, сорвался с крючка обещав подумать, от чего Кадил, потерявший в пылу борьбы душу и нервы, уселся на лавку, пряча лицо в сложенных на столе руках. Хрупкая детская психика. Радуясь успешному доведению парня до нервного срыва, вер-нулся во дворец. Надеюсь на максимально разгромный отзыв от своего смотрителя насколько это возможно. Чувствуя, как вылетаю из списка кандидаток первой торпедкой, довольно потопал в термы. Спустя час, завершив утомительный день, спал и видел возвращение в родные развали-ны. *** Когда говорят, что утро без кофе добрым не бывает, верьте этому на все сто процентов. Толпа девушек вновь собрана в знакомом зале. Пересчитал. Шестьдесят. Уменьшилось. Есть ещё какие-то условия для вылета? У кого бы узнать? Амелия. Единственная знакомая мне девушка, с которой я неплохо пообщался, только попав в тело. Протолкавшись к черноокой красавице, радостно ту поприветствовал. — Ты ещё здесь, — ложно доброжелательно улыбнулась она. — А вот я была горничной первого принца, он такой красавчик, скажу тебе по секрету. — Ты тоже очень красивая, Амелия, — не зная, как надо на это реагировать и, вымучено улыбнувшись, отвесил комплимент знакомой. — Конечно, Аврелий выбирает лишь красавиц, — встряхнула девушка густым водопадом волос чуть ниже талии. — Но даже если ты красивая, — внезапно наклонившись, зашепта-ла она мне на ухо, — это не спасет тебя от отправки домой, вздумай ты первой полезть в штаны принцу. На миг почувствовал себя Кадилом, измотанным выносами мозга. Зачем мне лезть в штаны другого мужика? Так, соберись библиотекарь. Ты сейчас персонаж невесты. — А я и думаю… почему нас стало меньше, а оно вон что, — удивленно вздохнув, будто только что совершил открытие, улыбнулся Амелии. -Тебе не грозит дойти до штанов, сестрица, — похлопала она меня по плечу. — Ты тоже скоро будешь дома. По-видимому, она недолюбливает Сантару. Не понимаю. Что можно успеть не поделить, едва попав на отбор? Бочком отошел от гордячки, задравшей нос из-за какой-то должно-сти. — Представлюсь ещё раз, если вы не запомнили моё имя, — раздалось с трибуны, — Ага-фон. Увидев знакомого мужчину, почувствовал дух братва. Крепись, мужик, ты в стае голод-ных гиен. Так приободрился, что разулыбался при виде его вещающей морды, аки юнец на первом свидании. Опомнился от косого взгляда Агафона в мою сторону. Задача «не привлекать внимание» вновь провалена. Подождите, он представлялся? Получается, я попал не к началу соревнований. Теперь ясен негатив Амелии. Вру, не ясен. Лишь капельку разогнало туман. Что-то там у них произошло до моего прихода. -… отчет о проделанной работе не должен содержать предвзятого мнения… Что-о-о? Отчет? Едва не упал. Какой к чертям отчет!!! Что за…? Зря старался довести Ка-дила? Всё зря? Вы что творите, демоны!!! Прости, Кадил. Я не знал, что ты в этом не участвуешь. Постарался бы вести себя поспокойней. Ладно. Накатаем что-нибудь от балды. Нет, нельзя никакой ерунды. Закручинился. Если начну хохмить направо и налево, сюжету кирдык. Здравия желаю, капитан свинцовый гроб!!! И мне, и тебе, и сапогу с кашей. Подозрительность и паранойя наше всё в поле-вых условиях битвы. Агафон провел нетерпеливую толпу кандидаток в другой зал, заполненный столами с лавками. Перед каждой со вспышкой появились писчие принадлежности и чистый сви-ток. Небольшой, размером в два листа формата А4. — Вы можете не волноваться и писать на своем языке, — подбодрил девушек Агафон, — свитки зачарованы на перевод ваших слов на наш язык. Повеселевшие девушки бросились писать. Стилус крутился в моих пальцах, не собираясь приступать к написанию. Всё прослушать и не понимать, что делать? Могу, умею, практи-кую. Отлично. Нет, личному мнению! Так же говорил ведущий этого цирка? Что знает мой мозг об отчетах. Первое. Нет, просторечью. Логично. Дальше. Короткие предложения. Абзац на четыре, пять предложений. Всё, больше память ничего не гово-рит. А жаль… Чувствую, что для отчета этого недостаточно. Ай, ладно! Начинаем! С пла-ном дело пошло веселей. Настрочив всё, что вспомнилось и, расписав весь рабочий про-цесс по минуткам-прибауткам, откинул стилус. Краткость — сестра таланта. Свиток, не придерживаемый рукой, скрутился в рулон. — Ты закончила? — окликнула меня соседка, оказавшаяся Амелией. Так ушел в собствен-ные мысли, что и не заметил с кем сел. — Да, а ты? — спросил грызущую кончик деревяшки знакомую. — Почти, — слабо улыбнулась та, старательно продолжив запись. — Можно посмотреть, что ты написала? — Да, бери, — разрешил девушке, тем временем отворачиваясь к окну. Сам не понаслышке знаю, каково это, когда мысль не идет. А так, подглядишь с сосед-нюю тетрадь и пошло слово нужное, плясать по строчкам. Интересно, девушек специально призвали в летний сезон или тут всегда тепло? Что-то не заметно у атлантов ни каминов, ни шкур животных для теплой одежды на зиму. И окна, что не в спальнях, такие большие от пола до потолка застекленные. Неравенство. У нас слюда, здесь красота. Мысль перескочила на другое. Та-а-а-к, а зачем я старался с отчетом? Итить налево, куда делось стремление вылететь? Ах, ты ж, тупой крот, включил кропотливость, когда и где не следовало!!! Резко повернул-ся, напугав Амелию. — Где свиток? — Сантара, ты чего? Напугала! — возмутилась в полголоса девушка, — ты же сама сказала, что всё написала, вот я их уже и сдала Агафону. — Имя не написала, — сказал первое пришедшее на ум. — Его и не надо писать, просто надо сказать Агафону, что это твой и всё. Не волнуйся, я сказала, что один из свитков твой. — Спасибо, Амелия, — делано оживленно поблагодарил знакомую. Придала мне работки, девчонка. Вот же гадство. Схватившись за голову, думал, что де-лать дальше. Лезть в штаны принцу? Представил — затошнило. А если лезть к девушкам? Вот тут уже не тошнило. Опомнился, приказал фантазиям по-кинуть грязный канал. Не пойдет. Не имею никакого морального права менять ориента-цию несчастной, поделившейся со мной телом. А может оно не пройдет, из-за того, что нигде ни словом не указал, какая у меня была должность, а в конце высказал личное мнение, как можно делать книги? Правда, струк-тура нагло слизана с блокнота. Бумага, перехваченная железными кольцами. Отчет слишком странно расписал. С украшениями, да завитушками. Да! Верно! Обычно это запрещено в отчетах. Новшества вводятся по-другому. Агафон, или кто там будет проверять, всё забракует и привет разруха, как же я скучаю! Дом, ми-лый дом. Великолепно! Возрадовавшись от своего же притянутого за уши самоуспокоения, потащился с девуш-ками на выход. Нам официально устроили выходной. Предложили погулять по городу, а уже завтра объявят мнения принцев о проделанной кандидатками работе. Тогда же мо-жем встретиться с ними лицом к лицу, если они заинтересуются девушкой, то пригласят ту на свидание. Девушки, услышав радостную весть, защебетали как радостные синицы, вызвав боль в ушах. Страдая, не решался уйти из зала, надеясь услышать хоть что-то по-лезное. Нет, все хватит. Не выдержав одной и той же темы про платья, богатство родителей и мечты о количестве детей слинял на улицу. Остановись мгновенье, ты прекрасно! Сол-нышко! Птички! Ветерок… Не понял?! Где птички? Не рушь мне картину жизни, мироздание! Прислушался ещё раз. Точно ни свиста, ни щебетания. Что за? Это из-за того, что нахожусь в книге? Но мир дышит жизнью, и персонажи ведут себя человечно. Ничего адекватного не придума-лось. Идея с жрущими птичек рептилоидами была признана нежизнеспособной. На ка-рандашик явление взял, записал. Так, размышляя, о том, что буду делать по возвращении в родную библиотеку, пошел по главной улице, осматривая достопримечательности Атлантиды. *** Молчание в зале затягивалось. Как-то тухло начал проходить отбор. Девушки приличные, готовые к замужеству. Царевичи же наоборот. Сплошь неприличные и ни к чему не гото-вые. Агафон разгладил пальцами морщины, прорезавшие лоб. — Что скажете, парни? — пытаясь узнать хоть что-то, начал разговор советник. — Они так лживы, — отметил Досифей, констатируя факт и ведя себя так, будто познал тай-ну жизни. — Как же выбирать, если они заранее нас обманывают? — запечалился вслух Каллиник. — А что вы ещё хотели, братья, от женщины? Боги обделили их мозгами! — фыркнул Авре-лий, целуя в ушко наложницу, сидевшую на его коленях. — Ты не прав, Аврелий, в кандидатках есть и умные, — поправил старшего брата Досифей. — Кто? — Аврелий от удивления даже пересадил наложницу с коленей на другое сиденье, полностью включаясь в разговор. — Хотя бы эта? Посмотрев на переданный документ, Аврелий рассмеялся. — Досифей, ты подхватил болезнь второго братишки? Клеарх, ты покусал шестого брата? А ведь всегда такой спокойный, не ожидал, — Аврелий, смеясь, выкинул анкету в мусорку. — Я никого не кусал, старший брат, ты заходишь слишком далеко, — прокомментировал Клеарх. — Объяснись по поводу Сантары. Почему ты не считаешь её действия умными? — Потому что она баба? — хмыкнул Аврелий, притягивая обратно к себе наложницу. — Я тоже не в восторге от происходящего, брат, но будь серьезней, — выразил свое мне-ние Иринарх, — тебя не заставляют выбирать эту девушку, но выдавать презрение из-за того, что она женщина, недостойно будущего правителя Лескира. — Какие надоедливые. Лескир — то, Лескир — сё, за своими странами так следите, — зака-тил глаза Аврелий, — разве то, что она проворонила свиток, и его прикарманила Амелия, выдав за свой, ни о чем вам не говорит? — Нам всем об этом известно, ничего нового, — Досифей выжидающе посмотрел на Авре-лия, ожидая более конструктивной критики. — По факту, она оказала помощь нуждающемуся, важное качество для царевны, — под-держал Диодор, говорившего перед ним Досифея. — Она сломала психику Кадилу, — впервые за всё время открыл рот четвертый по старшин-ству Орест, горой возвышавшийся среди своих немаленьких братьев. — Жуть — огонь. — Ты хотел сказать, огонь женщина, Орест? — уточнил восьмой из братьев Феоктист, пере-став заравнивать золотистые пряди перед зеркалом и подсаживаясь обратно в круг пе-чальных братьев. Орест, подумав над вопросом младшенького, неуверенно кивнул. — Да, любопытный момент, — оживился Досифей, — сломать такого человека, дважды ве-терана морских сражений. Удивительная девушка. Вы с ней похожи, Клеарх, — обратился он к старшему, тот молчаливым взглядом окинул Досифея, но ничего не ответил. — Точно, похожи! Кажетесь спокойными, а на самом деле те ещё воинственные жнецы, — подхватил Каллиник, мягко улыбаясь в поддержку направления разговора. — Братья решили сосватать мне эту девушку? — неловко кашлянул Клеарх, не ожидая столь долгого внимания к своей персоне. Агафон не верил происходящему. Болото было развеяно обсуждением самой неподхо-дящей кандидатки. На этом надо сказать девушке «спасибо», и попробовать перевести внимание парней на других. — А как вам Вайнема? — успел вставить советник слово в образовавшуюся паузу царевичей. — Вайнема? — удивился Досифей, поспешно начав перебирать свитки с отчетами, — в списках есть и такая? На зал вновь опустилась болотная тишь, прерываемая щебетанием наложницы Аврелия. Потеряв интерес, женихи вновь безразлично уставились кто куда. Агафон чуть не сорвал с себя скальп. Да что он сделал не так? За что, богиня? Наказание за то, что в прошлом году опоздал на жертвоприношение? Что не так с этими людьми? Такое чувство, что же-нитьба нужна ему, а не им. Из-за этого пятый и второй советники ушли в длительный годовой отпуск после плохих завершений первого и второго отбора? Ай, всё!!! На сегодня с него достаточно! Будет составлен план по мере прохождения дру-гих испытаний. А если что, с него взятки гладки, пусть царь сам разбирается с неради-выми царевичами.