Набоков? Нет, это Бунин.

Антон любил книги до безумия. Любил читать. Любил запах и ощущение бумаги под пальцами. Любил библиотеки. Ему нравилось углубляться в истории, сюжеты, размышлять о дальнейших событиях или пытаться предугадать главный поворот. Нравилось воображать внешность действующих персонажей, пытаться представить звук их голоса или воссоздать манеру движений. Но, увы, в своем окружении единомышленников у него не было. Каждый вечер Антон забегал в городскую библиотеку недалеко от своего университета. Хватал что-то из художественной литературы, желая отвлечься от учебников и методичек, и погружался в историю до самого конца. До конца книги или пока не закроется библиотека. Антон всегда уходил одним из последних, если и вовсе не становился тем, за кем закрывают дверь на ночь. Молодой человек за стойкой никогда его не гнал. Иногда он даже предлагал Шастуну чашку чая. Они почти не разговаривали. Пусть Антону всегда хотелось завести полноценный диалог, а не просто перекинуться парой дежурных фраз. С Арсением — так гласила надпись на бейджике. Антон запомнил — наверняка можно многое обсудить. Если он работает в библиотеке, то не иначе как тоже любит читать. В этом же весь смысл, так? К сожалению, каждый раз, когда Шастун порывался заговорить, Арсений был занят: раскладывал книги по полкам, обслуживал посетителя или заполнял однозначно важные бумажки. Одним субботним вечером, когда посетителей бывает меньше всего, Антон задержался до позднего вечера. По времени библиотека уже должна была закрыться, но Арсений, по своему обыкновению, не оповестил об этом. Шастун собрался и уже было двинулся в сторону выхода, как услышал голос, доносящийся из дальней секции. Любопытство взяло верх, заставив Антон тихо пробраться к источнику звука. Там, между двумя стеллажами литературы по инженерии и механике стоял Арсений. Он держал в руках книгу и, вышагивая и жестикулируя, с выражением проговаривал реплики персонажа. Казалось, он не замечает никого вокруг. — Это что-то из Набокова? — Шастун открыл рот раньше, чем осознал, что сделал это зря. Арсений дернулся. Книга сгрохотала на пол, отражаясь эхом по помещению. Библиотекарь резко повернулся, ища глазами посетителя. А когда заметил, впопыхах подобрал книгу, смущенно прижимая к груди. — Нет, это Бунин, — он опускает взгляд в пол. Чуть нахмуренные брови выдают его легкое раздражение, что успело перекрыть застенчивость. — Упс, не попал. Я плохо разбираюсь в русской классике, — Антон полноценно протискивается в проход между стеллажами, подходя ближе к Арсению. Тот с места не двигается, лишь косится из под длинной челки. — Отлично играешь. Ты актер? — Ты специально следил за мной? Костяшки пальцев слегка белеют от напряжения, сжимая книгу. Арсений злится. Антону почему-то не хочется его злить. Он непринужденно обводит взглядом высокие полки, мягко улыбается и, качнувшись на пятках, говорит, стараясь придать своему тону как можно больше мягкости: — Нет. Случайно увидел. Видимо, ты думал, что все уже ушли. — Черт, — библиотекарь на секунду сводит брови еще сильнее, но тут же смягчается, когда понимает, что бессмысленно злиться. Шастуна это радует. Арсений мнется, явно решая, стоит ли объясняться перед одним из посетителей. Он вздыхает и чуть встряхивает головой. — Я готовлюсь к поступлению. Актером пока только хочу стать. Вот и репетирую. Несмотря на явное смущение, голос Арсения остается твердым — серьезно настроен. Антон поднимает брови и удивленно присвистывает. — Звучит грандиозно. А почему один репетируешь? Не лучше ли тренироваться с кем-то в паре или иметь того, кто сможет оценить со стороны? — он присаживается на маленькую стремянку неподалеку и заинтересовано смотрит на собеседника. — Я не… Никому не рассказывал. Родители это никогда не поддержат. — Блин, это ужасно, — Антон раздосадовано цокает. — А хочешь, я тебя поддержу? И послушать могу! — он восторженно хлопает в ладоши, а затем, заметив Арсеньевский недоумевающий взгляд, охает. — Конечно, если ты не против. Шастун, смущенный своим внезапным порывом, нервно перебирает край рубашки, ожидая ответа. Кажется, что проходит не меньше десяти минут, пока Арсений, наконец, не произносит вымученное «хорошо». Антон тогда только улыбается широко-широко. Последующие несколько месяцев Шастун задерживался в библиотеке гораздо дольше, чем раньше, помогая Арсению с репетициями. Иногда он даже отыгрывал второго персонажа, но выходило настолько плохо, что это только вызывало смех партнера. Арсений в такие моменты не мог сосредоточиться на серьезной игре, а Антон не мог сосредоточиться на всем своем существовании, сгорая от желания сконцентрироваться лишь на чужой улыбке. Когда дополнительный набор на курс был объявлен, Арсений жутко нервничал. Шастун тогда постоянно таскал ему сладости. А в день заветного прослушивания даже поставил свечку на удачу в онлайн-церкви. Ближе к вечеру на телефон пришло короткое сообщение: «я смог». Антон, уже торопясь на встречу, тогда подумал, что тоже сможет. Шастун точно не помнил, когда он решил, что если у простого библиотекаря на полставки получится осуществить свою актерскую мечту, то и у непримечательного посетителя этой самой библиотеки получится произнести вслух то, что так сильно теплилось в груди, кажется, с их самой первой встречи. Антон уверен — они оба все смогут.