Lullaby

"Я не хочу верить в то, что он действительно выбрал его вместо нормального партнёра..." "Это точно фотошоп, Чимин бы с таким мусором даже не заговорил никогда" Хосок усмехается, листая ленту твиттера. Очередной пользователь отправляется в чёрный список – мелочь, а приятно. За последние полчаса он увидел и фотографии разорванных журналов с лицом его парня на обложке, и пожелания смерти, и литры слёз гомофобов, которые молились на роман Чимина с молодой коллегой по съёмочной площадке. Если бы он знал, что наделает столько шума, попав в объектив папарацци, надел бы в то утро новые кроссовки. Стыдно гулять по сети в грязных. Чон поднимается в апартаменты на лифте, поправляя лямку рюкзака. Он так утомился за день, что даже бутылка с тёплой водой в нём кажется слишком тяжёлой. Когда работаешь преподавателем современного танца, к концу дня твоё тело превращается в тающее желе. Парень потирает шею, наблюдая за сменяющими друг друга цифрами, и наконец выходит на своём этаже. Он открывает дверь и входит внутрь. — Я дома, — громко произносит он. Хосок снимает с плеч рюкзак и кидает его на пол, рядом с брендовыми ботами на каблуках. Оборачивается, чтобы закрыть дверь, и лениво припадает лбом к холодной поверхности, прикрывая глаза. Через мгновение родное тепло прижимается со спины и обнимает за талию, скрытую под мешковатой худи. Чон улыбается, ощущая, как чужие пальцы приподнимают край одежды, чтобы прикоснуться к коже. — Сильно устал сегодня, малыш? — мурлычет Пак, кладя подбородок на плечо младшего. Хосок представляет, как он поднимается на носочки в домашних тапочках, чтобы сделать это, и не может сдержать улыбку. — Очень-очень, — выдыхает он и разворачивается, чтобы обнять хёна в ответ. Чимин пахнет лавандым ланвин. — Заходил сегодня в сеть? — Зашёл и сразу вышел, — Пак вздыхает и тянет парня к пуфику, — я был неприятно удивлён. — Ты сам собирался рассказать о наших отношениях, — произносит Чон, усаживаясь на пуф. — Есть некоторая разница между тем, как я хочу представить тебя публике и как тебя успели представить сасены. Моего парня. Без моего ведома. — надувается парень. — А ты только и рад был прочитать пару-тройку постов, в которых нам желают скорейшего расставания, да? — уголки его губ дёргаются от сдерживаемой улыбки, и Чон тут же толкает его в плечо, смеясь. Атласная пижамная рубашка чуть скатывается с плеча Чимина, и он застёгивает верхнюю пуговицу, улыбаясь. — Фантазия твоих фанатов не знает границ. Я узнал два новых способа убийства. — Сохрани их в секрете, не порти мне аппетит, — фырчит парень и опускается на колени. — Я потушил овощи с мясом. "Что такого Чимин в нём нашёл? Этот ноунейм ничего из себя не представляет" Хосок наблюдает за Чимином сверху вниз. Его волосы ниспадают на глаза, а рубашка оголяет острые ключицы. Пак тянет пальцами шнурки на кедах, пытаясь развязать узлы, которые Чон наплёл. Задача не из простых. Парень раздражённо вздыхает и ковыряет их целую минуту, прежде чем у него получается ослабить двойной бантик на левой ноге. — Грёбаные твои конверсы, Хосок-а, — урчит он, — у меня такая грандиозная коллекция челси на каждый день месяца, без застёжек, без шнурков, а ты таскаешься в кедах. Ты можешь носить мою одежду и обувь, я никогда не ругаюсь за это. — А мне нравится, — хмыкает Чон. — Я трачу столько времени на то, чтобы тебя раздеть! — шутливо жалуется Чимин и кидает первый кед в сторону, принимается за второй. "Не знаю, чем я ему приглянулся, но он развязывает мне шнурки, когда у меня не остаётся сил даже стоять," — думает Хосок. Спустя мучительно долгие несколько минут, через кровь, пот и слёзы Чимин справляется со шнурками и отталкивает конверсы подальше в угол, а Хосока тянет за руки, чтобы встал. — Дава-ай, поднимайся, — просит Чимин и обнимает его, сонного и смеющегося. — Я не могу, хён. Тогда Пак сжимает его запястье, опускается и подхватывает под бёдра. Хоби вскрикивает от неожиданности и хватается за его плечи, а Чимин поднимает его на руки и несёт в кухню, гордо улыбаясь. — Чимин-а, я ещё не принимал душ после тренировки, — скулит Чон, — не обнимай меня так крепко, я мокрый. — Если бы меня это волновало, — Чимин закатывает глаза. Парень хлопает его по лопаткам, чтобы спуститься вниз, но Пак ещё крепче его прижимает к себе. — Тебе правда не стоит утруждаться, я тяжёлый, — воет Хо и запрокидывает голову назад. Кровь приливает к лицу, и в глазах темнеет. — Не отказывай мне в удовольствии позаботиться о тебе. И Хосок готов растечься лужей. Он даже ловит себя на мысли, что понимает, почему часть аудитории не верит в реальность их отношений. Узнал бы сам Чон год назад о том, что его на руках будет носить модель с глянца, за которой бегают представители модных домов, у которой коллекция парфюма стоит дороже, чем папин автомобиль, он бы навряд ли поверил. Он бы рассмеялся, скажи ему кто, что в его шкафу рядом будут лежать рваные джинсы и рубашки от версаче, и он бы точно захотел ударить того, кто заявил бы, что он будет не против оказаться под каблуком. Более того – он окажется. Чимин усаживает Хосока за стол, и младший наконец оказывается в вертикальном положении относительно пола. Он держится за край стола, чтобы не упасть. В животе урчит так громко, что Чимин не сразу верит Хо, когда тот клянётся, что не пропустил обед на этот раз. "Тот парень с Чимином только из-за его денег и влияния, скриньте, они расстанутся меньше, чем через месяц" Пак накладывает Хосоку большую порцию овощей с мясом и поливает соусом. На кухне приглушён верхний свет, Чимину вечером достаточно подсветки над гарнитуром. Хо наблюдает за тем, как его ангел в шёлке сервирует стол, ставит чайник, чтобы заварить улун, и поражается тому, как долго длится его сладкий сон. С самого первого свидания он убеждён, что всё происходящее вокруг – плоды его воображения, ведь такого домашнего, нежного Чимина с веснушками по лицу можно встретить только в дрёме, когда уронишь голову на сгиб локтя, вырубившись прямо за столом. Его образ будет смутным, он будет похож на всех вокруг и ни на кого живого, его поцелуи лягут на кожу и пройдут насквозь, пропав. Его голос пронзит сознание и останется глубоко внутри забытой колыбельной. Хосок будет её искать и никогда не найдёт, но даст ей имя – Пак Чимин. Хосоку нравится представлять, что до Чимина никто, кроме него, так и не смог дотянуться. Он похож на северное сияние, когда улыбается. Он мягкий, как перьевая подушка. Вместе из-за денег? Смехотворно. — Это новый рецепт? — У мамы переписал, когда гостил в Пусане, — улыбается Чимин. — Поедешь со мной в следующий раз? Хосок чуть не давится морковью. — Это... Знакомство с родителями? — неуверенно спрашивает Чон. — Слишком рано? — расстроенно отвечает Пак. — Я не знаю, просто... Я бы на твоём месте стеснялся показывать себя семье. Я не похож на жениха с большими перспективами в жизни. Чимин поджимает губы, окидывая Хосока взглядом. Он не поддерживает хейт, полившийся изо всех сторон на своего парня, но с тем, что он придурок, полностью согласен. Не найдётся в мире человека, который не захотел бы чмокнуть его в очаровательный острый нос и мешочки под глазами. Чимин упал в любовь, как только услышал его смех. Он понял в их первую встречу, что хочет держать Хоби за руки и спать в его объятиях, а этот бестолковый всё ещё считает, что Чимин любит его недостаточно, потому что он не зарабатывает миллионы и не носит брендовые пиджаки по дням недели. — Если ты понравился мне, то и моим родителям тоже понравишься, — говорит он и ставит перед ним чашку чая. — Больше так не говори, я не в твои перспективы влюбился. Хосок смотрит на Чимина и проваливается всё глубже и глубже, и нет дна его чувствам. Нет конца ненависти, которой полны их завистники, но Хосок их понимает. Они ведь не знают, как вкусно умеет готовить Чимин, как много поцелуев он получает от него на ночь, как много часов они проводят молча, наслаждаясь просто тем, что они есть друг у друга. Хосок бы тоже обозлился, если бы его Чимин достался другому и он никогда не узнал его нежности. Чимин его целует, и никто больше не важен.