The villainess /// Злодейка

— Чего молчишь? — спрашивает Тхам более низким голосом, почти прошептав это.       Темнота, странной тенью из-за недостатка освещения, падает на его лицо. Мне кажется, что он смотрит на меня со зловещим выражением. Одновременно пугающе и завораживающе, словно смотришь с обожанием на пламя, которое поглощает тебя. — Миа, — повторяет он мое имя, что возвращает меня в реалии нашего мира. Стоп. Что он сказал?       Я сглатываю, понимая, что мне сердце вот вот остановиться из-за столь напряженной ситуации. Не могу проверить в то, что сейчас происходит. Он узнал меня? — Я… — начинаю я, но тут же сглатываю, нервничая из-за столь близкого расстояния между нами. Голова ватная, мысли плавают на поверхности, но не схватиться ни за одну. Что сейчас происходит и почему мои ноги подкашиваются? — Откуда ты знаешь моё имя? — сглотнув страх, осмеливаюсь спросить я. Как он мог узнать меня, ведь я изменилась до неузнаваемости. — Совсем глупая? — усмехается парень в ответ, словно я сморозила какую-то очевидную глупость.       За его спиной я вижу силуэты парней, те, вероятно, его друзья. — На подвеске написано, — с этими словами он цепляет пальцем мою золотую подвеску, из-за чего я облегчённо вздыхаю.       Конечно, трудно разглядеть во мне толстушку с брекетами и очками. Трудно увидеть во мне сейчас что-то еще, кроме безупречности и отполированного до блеска образа. Я позаботилась об этом. — Что тебе нужно, Тхам? — спрашиваю я дрожащим голосом.       Ноги ватнеют из-за этой темой атмосферы ситуации, в которой я оказалась. Дождь и гром на улице только усугубляют ситуацию. Стук веток деревьев по стеклу, царапающее его, придают всему оттенок зловещести. — Публичное извинение, — выдает парень, как его взгляд скользит по мне снизу вверх, так нескрываемо оценивающе пройдясь по мне. Ну, хоть что-то не изменилось.       Я сглатываю, непонимающе моргая. Извинение? Миа, которой я была смогла бы пойти на такое унижение. Однако, сейчас я попросту не могу опуститься до этого. — А если нет? — просто спрашиваю я, смотря прямо на Тхама. Интересно, почему его друзья так безучастны? Что за стратегию они ведут? — Или я попрошу по-плохому, — добавляет Тхам, приблизив лицо к моему, из-за чего я поворачиваю лицо в другую сторону.       Чувствую его дыхание на своей коже. Оно обжигает и пугает одновременно. Я сглатываю, ощутив как сердце болезненно заколотилось в груди. Только не сейчас. Только не вспоминай о своих гребаных чувствах, Миа, только не оживляй их. — Может, ты лучше понимаешь по-плохому? — его голос звучит ниже но требовательнее, словно за этими словами кроется неприкрытая угроза. Видимо, за то время пока я его не видела, он изменился не в лучшую сторону. Хотя, куда хуже? — Ты преследуешь меня, пугаешь этими ребятами, угрожаешь, — начинаю я, понимая на него взгляд и встретившись с темно карими глазами, столь хорошо знакомыми мне из далёкого прошлого. Неужели он и вправду не узнает меня, стоя ко мне лицом к лицу? — Хоть в курсе, что это незаконно? — спрашиваю я, приложив все усилия, чтобы мой голос звучал грубо и твердо. Хотя, его никогда не пугали ни последствия, ни ответственность. С его влиянием и родителями, этот парень попросту никогда не думал об этом. — Думаешь, это что-то меняет? — Тхам лишь усмехается, переглянувшись со своими друзьями, стоящими неподалеку. Его лицо мрачное, хоть и я вижу намек на азартную улыбку. Он всегда любил выпендриваться, и это не изменилось. — В этой школе я могу буквально всё, — с этими словами он смотрит мне прямо в глаза, и я вижу в них огонь, нездоровые огоньки темного пламени в его глазах. Буквально. — Это угроза и мне следует начать пугаться? — спрашиваю я, держа свое лицо расслабленным и серьезным. — Просто на гангстера ты слабо тянешь, — усмехаюсь я, смотря на парня в ожидании.       Его взгляд мрачнеет. Это пугает меня. Ничего не изменилось. Он такой же жестокий и требовательный. Раньше меня это не пугало, ведь со мной он был другим, а сейчас для него я лишь одна из многих, кто стоит на пути. — Извиняйся, — с этими словами он берет меня за волосы, потянув рукой вниз, из-за чего место за которое он схватился, начинает болеть. — Что ты делаешь? — я гневом смотрю на него, не понимая, откуда столько жестокости.       Парень не отпускает мои волосы, лишь продолжая сжимать в своем кулаке. Мне больно, однако ему, похоже, все равно. Мне больно от этого вдвойне. Он схватил меня за волосы? Это настолько по детски и по идиотски, что я не могу в это поверить. Но мне больно, и я не прощу ему этого. — Отпусти, мне больно, — говорю я, из-за чего парень ослабляет хватку. На секунду мне кажется, что ему жаль, однако затем его лицо снова возвращает прежний вид. Этого я ему не прощу. Никогда. — Я хочу извинений, — говорит он громче, отпустив меня, но взгляд его, столь холодный и жестокий, остается на мне. — Публично, — говорит он, кивком указав в сторону парней, что молча наблюдали за его сценой безумия.       Я замечаю, что в руках у одного камера. Видимо, он желает запечатлеть момент с извинениями. — Я долго буду ждать? — спрашивает он, смотря на меня глазами, полными чертей. Откуда в нем столько злости? Что с ним, черт возьми, произошло? Он не был настолько травмирован, когда мы были знакомы. — Хочешь извинений, — начинаю я, чуть усмехнувшись своей мысли. — Ты их получишь, — я поднимаю на него взгляд, в котором более нет опаски или сожаления. — Весь внимание, — говорит он, самодовольно выставив лицо.       Я сжимаю руки в кулаки, чувствуя, что мне ужасно трудно сдерживать себя, когда он ведет себя так.       Во мне борются две эмоции: ненависть и любовь.       С одной стороны я думаю, как я могу люто ненавидеть того, кто был моим смыслом жизни, того единственного, кто спасал меня от кошмара, под названием жизнь.       Но с другой стороны меня посещают мысли о том, как я могла влюбиться в такого негодяя? Как я могла увидеть нечто хорошее в столь жестоком и безнравственном человеке, который попросту пользовался мной? Ему ещё везёт, что его друзья и вся школа не узнала о том, что произошло в прошлом.       Почувствовав, что на сей раз гнев одолевает меня, я делаю шаг вперед, смотря ему прямо в глаза. Схватив парня за воротник, другой рукой я наношу удар по его лицу. — Всегда хотела это сделать, — честно признаюсь я, почувствовав боль от удара. Черт, ему, наверняка, сильно больно. От этой мысли сердце сжимается, но я гоню её прочь.       Парень держится рукой за скулу, пока его друзья в шоке глядят на нас. Съемка ещё идет. Вероятно, просмотры и подписчики прибавляются на это зрелище. Но не этого они хотели? — С ума сошла? — с каким-то слишком потерянным видом, он смотрит на меня. Наверное, его никогда не били. — Сумасшедшая, — говорит он, все ещё трогая ушибленное место. — Ты ударила меня, — произносит он, будто бы не в силах поверить в случившееся. — Как ты смеешь? — он сузил глаза, глядя на меня с таким видом, словно я только что переехала его любимую собачку. — Отвечай! — уже кричит он, глядя на меня в какой-то растерянности. Сейчас он напоминает мальчика, у которого отняли леденец и кинули в песочницу. — Думаю, все подписчики увидят, насколько ты жалок, — говорю я, усмехнувшись. — Что ты сказала? — говорит он, совсем тихо, словно шокированный настолько, что еще не пришел в себя. Видимо, я пошатнула корону.       Я не успеваю ответить, как вижу тень, выходящую за углом. Мужчина направляется к нам, держа в руках фонарик. Видимо, мы разбудили охранника этой «прямой трансляцией». — Что тут происходит? — слышится голос мужчины, который светит в нашу сторону фонарем. — Бежим, — кричит кто-то из его друзей, хватая парня за рукав. Тхам не двигается с места несколько секунд, лишь продолжая глядеть на меня эти непонятным взглядом. Он выглядит странно, взгляд человека, который либо влюбился в меня, либо придумал план по моему убийству. — Что, понравилось и хочешь ещё? — спрашиваю я, замечая, как парень усмехается. Что-то в его лице изменилось. Наверное, сильно же я его приложила. Рука всё ещё болит. — Ты понимаешь, что подписала себе смертный приговор? — спрашивает он, смотря на меня в упор.       Страха более нет, ты убил во мне всё. Я ничего не отвечаю, лишь ответно смотрю на него. — Я спрашиваю, что вы тут делаете? — вмешивается охранник, из-за чего Тхам тут же отходит в сторону, где его ожидают парни.       Я сглатываю, наблюдая за тем как парни срываются с места, направляясь в сторону выхода. Я продолжаю стоять, наблюдая за тем, как они исчезают с поля зрения. — Ученица, вы в порядке? — спрашивает мужчина, дотронувшись до моего плеча рукой. — Да, в полном, — говорю я, улыбнувшись столь же неожиданно для него, как и для себя. — Завтра будет лучше, — просто говорю я, чувствуя сладостное предвкушение завтрашнего дня. Интересно, чем он решил удивить меня?       Доехав домой на такси, я выхожу из машины. Мысли о еде мучают, ведь я не ела с самого утра. За этот долгий кошмарный день произошло столько всего, что мне вряд ли удастся поспать сегодня. Заказать бы китайскую еду, и заснуть под американское шоу.       Подойдя ближе к дому, я останавливаюсь. Черная машина стоит напротив моего дома, а около лужайки стоит высокий мужчина.       Стоп. Неужели они нашли меня? Я сглатываю, почувствовав дрожь в ногах. Странный озноб охватывает моё тело и сознание.       Они нашли меня. И я не смогу сбежать. Я сглатываю, когда мужчина оборачивается, почти готовая бежать со всех ног. Убьют ли они меня или посадят? — Милый, я же говорила, чтобы ты не ставил машину на лужайке соседей, — говорит женский голос, раздающийся у меня за спиной.       Обернувшись, я замечаю Эдель, свою соседку, которая живёт напротив. — Прости, Миа, мой жених снова перепутал лужайку, — говорит она, положив руку мне на плечо.       Я облегчённо вздыхаю, понимая, что опасность позади. Меня не преследуют, а следовательно не убьют. Всё хорошо. — Ничего страшного, Эдель, — говорю я, сглотнув ком в горле. — Вы в театр? — решаю спросить я, дабы сменить тему. — Да, как я выгляжу? — девушка кружиться в роскошном розовом платье, обрамленном по краям перьями. Смотрится довольно эффектно, хотя я никогда не пойму этих богатых. — Потрясающе, — улыбаюсь, смотря на блондинку. — Приятного вечера, — говорю я, прощаясь с девушкой.       Дома тихо, что и ожидалось. Стены, некогда гнетущие меня, теперь лишь доставляют мне спокойствие.        Я облегченно вздыхаю. Никто ничего не знает. Меня не ищут. Ну, по крайней мере, пока что. Я могу спокойно продолжать свою месть…                                           Утро.       Шагая по школьным коридорам, я, как и в любое другое время, ловлю на себе взгляды. Странно это подмечать, однако, этим я наслаждаюсь.       Я не верю, что человек может принять свои недостатки и изъяны. Невозможно полюбить несовершенную себя, если ты та, кто постоянно клонится в сторону саморазвития и совершенствования.       Я верю в то, что если хочешь полюбить себя — изменись. Измени свою внешность, свою жизнь, свой характер, измени свою личность, и даже историю своей жизни, ведь именно этим ты покажешь и докажешь самой себе, что любишь себя.       Попытки принять себя, такой какой ты являешься, стоя у зеркала со слезами на глазам и распухшими от слез щеками — приводят лишь к новой порции жалости к себе.       Себя жалеть не стоит, нужно быть строгой с сегодняшней версией себя, чтобы завтрашняя ты смогла бы взглянуть на себя, вздыхая с облегчением.       Не стоит пытаться принять то, что разрушает тебя, нужно избавиться от этого, будь это неудачная деталь во внешности, или же история твоей жизни. Нужно переделать её, изменить к лучшему, ведь я свято верю в то, что каждый заслуживает то, о чём мечтает.       Я шагаю по коридору, поправляя локоны, понимая, что никогда не ощущала раньше себя такой красивой.       Сейчас же я понимаю, что внешние изменения помогли мне не только добиться успеха, но они изменили меня внутреннее. Сейчас я не отношусь к себе, как к пустому месту. По крайней мере, за одно это я благодарна Тхаму. Ведь я пошла на это ради него, в итоге обрела что-то куда более ценное. — Выглядишь прекрасно, Миа, — говорит мне какой-то парень, неловко улыбнувшись.       Я улыбаюсь в ответ благодарной улыбкой. Мне нужно поддерживать репутацию стервы, однако я никогда не была задирой или выскочкой.       Я подхожу к шкафчикам, замечая взгляды сверстниц, которые то и дело перешептываются. Вероятно, вчерашнее здорово вывело их всех из себя. — Плевать, — кидаю я про себя, чувствуя некое раздражение от столь пристального внимание одноклассниц.       Открыв шкафчик, я замечаю конверт. Присматриваюсь. На любовное письмо, вроде не похоже. Да и кто, в век технологий, признается в любви в виде писем?       Я хмурюсь, почувствовав, что люди столпились за моей спиной. Тут же я вспоминаю все школьные манги в жанре ужасы, которые я так любила читать раньше. Знаете, когда все одноклассники странно смотрят, то в голову приходит всякое. Надеюсь, в них не вселились демоны. — Что с вами? — спрашиваю я, подмечая, что на их лицах нет ни одной эмоции. Так, стоп. Надо взять себя в руки, а не выдумывать всякое. — Что это? — спрашиваю я, смотря на конверт в своей руке. Выглядит так, словно кто-то мне угрожает. — У нее карточка! — слышу я чьей-то девичий крик, из-за чего дергаюсь с испуга. — Это правда? — спрашивает кто-то, из-за чего моя голова начинает идти кругом. Что происходит и что означает этот конверт? — Как это возможно? — спрашивает чьей-то голос, из-за чего я просто впадаю в ступор. Эта красная карточка настолько важна? В чём её смысл? — Что это значит? — спрашиваю я, понимая, что сейчас происходит что-то, чего не было в моих планах.       Обычно я пугаюсь при таких обстоятельствах, и сейчас вовсе не исключение. Моё сердце бешено стучится, а виски болезненно зудят из-за напряжения. — Это значит, что ты — мишень, — произносит парень, поднимая палец и указав зловеще на меня.       Я замечаю, что его спокойное лицо меняется, превращалась в насмешливое, а губы кривятся в зловещей улыбке.       Я сейчас оказалась в самой жуткой школьной манге, которую я когда либо читала…