Make me smile

Утро начинается не так плохо, как могло бы. Солнечный свет прокрадывается в комнату медленно и осторожно, щекочет сначала шею, но вскоре добирается до лица и закрытых век, чтобы разбудить. Просыпаться в крепких объятиях приятно, хочется остаться вместе под одеялом подольше, не терять тепло и невидимый особый уют, растворяющийся бесследно каждый раз, стоит лишь выпутаться из паутины сна окончательно. Открывать глаза совершенно не хочется, но солнце уже требовательно освещает лучами большую часть комнаты. Вставать с постели, куда-то идти не хочется тоже. Хочется ещё подольше полежать и понежиться в объятиях, ощутить расслабленность, тепло и мягкость любимого человека, запомнить навсегда его запах. Но солнце всё настойчивей проникает в комнату, освещая лицо, забираясь на подушку и создавая причудливые узоры на волосах. Тихое сопение рядом почти растворяется в тишине. Чонсу пытается удобнее лечь, повернуться, но его недовольно притягивают в объятия ещë крепче, обвивают словно щупальцами. Джуëн шепчет что-то неразборчивое. Очаровательный. Безумно красивый. Настоящее сокровище. Периодически кажется, что во сне от него исходит слабое свечение. Лежать рядом с ним, чувствуя пульс и дыхание, рассматривая приоткрытые губы, взглядом скользя по лицу, иногда неприкрытым одеялом плечам, кажется до боли правильным. Существовать всегда так близко, до покалывания кожи иллюзиями, знать, что всегда будете рядом, всегда поддержите друг друга, защитите от всего. — Джуëн. — Нежно гладит по голове, щекоча дыханием шею. — Нам нужно вставать. — Так хочется запустить пальцы в его волосы, почувствовать их мягкость, но Чонсу знает, что сейчас лучше подождать, поэтому пока нежно касается поцелуем, языком сразу задевая верхнюю губу, прикусывает совсем осторожно, стараясь убрать всю возможную резкость, улыбается, видя как тот вздрагивает, когда язык проникает чуть глубже в рот, и после начинает медленно отстраняться. Более яркой реакции на такое поведение не следует, а Чонсу все же не может удержаться и сжимает несколько длинных прядей волос так, что мурашки бегут по шее и всему телу. Он чувствует, что напора становится почти достаточно, чтобы разбудить млеющего от касаний Джуëна, и отчаянно хочет больше — больше особенных моментов, сладких минут, проведëнных рядом, вместе, больше нежных поцелуев, прикосновений, хочет увидеть мягкую сонную улыбку, неспешно открывающиеся глаза, почувствовать тепло и отдачу, увидеть залюбленного заласканного такого податливого и совершенного в призме утренней атмосферы Джуëна. — Волчонок. — Ещë раз зовëт Чонсу полушëпотом, нежно, с трудом сдерживая счастливый смех, тянется к губам, чувствуя, как на этот раз Джуëн просыпается окончательно, медленно открывает глаза, смотрит так влюблëнно, сонно улыбаясь, после неловко отводит взгляд, стараясь не выдать своего настоящего состояния. Каждый раз утро подкрадывается незаметно, желая нарушить сладкий сон своей радостью, переполняя невосприимчивое сознание неоновыми красками, заставляя вдохнуть полной грудью, расслабиться на несколько ленивых мгновений, чтобы потом толкнуть в новый день. Джуëн отвечает на новый поцелуй, хватаясь пальцами за футболку, и прижимаясь так крепко, что Чонсу не может глубоко полноценно дышать. Мягкие губы прижимаются с напором, язык толкается в рот, руки безостановочно блуждают по телу, пальцы вплетаются в волосы, подталкивая ещë ближе, пытаясь уничтожить все атомы мешающие слиться в единое целое. Поцелуй-укус. Глаза закрыты, сердце бьëтся чаще, чувства оголены до самой хрупкой нежной сердцевины. — Ты мне очень дорог, малыш. — Чонсу чуть переворачивается, не оставляя шанса вывернуться из крепкой хватки и остаться лежать в кровати. — Ты мне тоже. — Джуëн тянется за очередными поцелуями забавно морщась от света, касающегося его лица. Желанны дни, когда удаëтся понежиться подольше утром, спокойно, неторопливо, расслабленно, действовать лишь по желанию сердца. Редкое удовольствие наполняет до конца, остаëтся рядом на дни, недели — сколько потребуется до следующей возможности утонуть в моменте. Джуëн мурчит, вертится, играясь с чем-то невидимым в воздухе, в следующее мгновение наваливается всем весом, ладонями надавливает на мягкие бока, закрывает глаза, пытается улечься сверху и вновь задремать. — И кто из нас ещë кот? — Смеëтся Чонсу. — И всë же пора вставать. — Осторожно садится, помогает Джуëну не запутаться в одеяле, встать на ноги, слезает с кровати следом, обнимает со спины, толкает носом в шею. — Пойдëм завтракать.