отвезёшь домой?
28 мая 2023 г., 22:45
***
первый звонок о том, что что-то идет не так был тогда, когда Аня впервые ощутила, что с Димой молчать стало страшно. пустота буквально съедала девушку изнутри. страшно, что всё свернуло не туда. страшно, что он возможно думает о будущем, в котором нет места ей. страшно, что он тоже.. боится? Аня курит одну за одной, солёной водой глотая все невысказанные слова, пока за её спиной Дима собирает вещи в большую дорожную сумку, снимает со стен какие-то тексты песен, срывает фотографии с их общими друзьями, да на пол бросает. не заберёт с собой, слишком много памяти. некогда их квартира стремительно пустеет. и Кузнецова ощущает, как эта пустота проникает в нее саму, забираясь прямо под рёбра и разрастаясь там с каждым мгновением всё больше и больше. — пожалуйста, не вини себя ни в чем, — последние слова, которые она слышит на ухо от чернокнижника, пока сидит на подоконнике, зажмурившись крепко. представляет, что сейчас глаза откроет, а все вещи на месте, молодой человек сидит напротив и мурлычет строки из нового альбома, а внутри тоже всё на месте. она отключает уведомления, сбрасывает звонки, и переводит телефон в вечный беззвучный. из пустых бутылок можно выстроить преграду к сердцу, а все псевдо-пепельницы ломятся от окурков. экран смартфона уверяет, что сегодня четверг, а Ане кажется, что вроде как пятница была, или среда.. а впрочем, какая к черту разница? звонок в дверь не прекращает разрывать тишину поглощенной пустотой квартиры уже несколько минут, и Аня, нетрезво пошатываясь, всё же вываливается в коридор, открывая дверь, лишь бы этот звон прекратился. — ну наконец-то. вот ваша пицца, — молодой парень в форме доставщика еды пихает Кузнецовой в руки коробку и, закидывая сумку на плечо, спешит к лифту. — подождите, я же не заказывала, — хмурится девушка, а курьер лишь пожимает плечами, кидая быстрое "заказано на ваш адрес, уже оплачено" и скрывается за стальными дверьми лифта. Аня возвращается на кухню, кидая коробку на стол. экран телефона светится от пришедшего уведомления. "Шепс 2, 21:30: поешь. Шепс 2, 21:32: пожалуйста." выходя на улицу только в магазин за сигаретами, Кузнецова и не заметила, как за августом стремительно пришел холодный сентябрь. летние яркие краски стали тускнеть, тепло уже покидало грустный город М, на смену теплу приходила унылая осенняя пустота. пустота в квартире Ани давно была осенней, хотя, скорее даже зимней, заставляя уходить под лёд. Олег до раздражения настойчивый, особенно когда ему что-то нужно. и не смотря на все Анины "уходи, я сама справлюсь", он уже сидит в гостиной на краю дивана, внимательно смотря на сидящую на другом углу Кузнецову - ноги подтянула к себе, подбородком об острые колени упирается, и рассказывает. медленно, осторожно, боязливо, раскрывая то, что так долго кровоточит. Шепс младший остаётся на ночь, укрывая Аню теплым пледом, когда та наконец вырубается ближе к четырём утра, после того, как они разделили на двоих бутылку коньяка. то, что Кузнецову нужно срочно спасать - Олегу ясно сразу, и он, тихо закрыв дверь в спальню, идёт на кухню, потирая глаза. открывает окно нараспашку, берет с подоконника сигареты Ани и делает затяжку, думая над планом. в следующий раз Олег появляется на пороге квартиры Кузнецовой через неделю. девушка сонная и растрепанная бурчит, что тот мог бы и позвонить. не то, что она поднял бы трубку, но чисто из приличия. медиум чуть улыбается и проходит в квартиру. бурчащая Аня - хороший знак. она оживает. наконец-то. — ты меньше гунди и чемоданы пакуй, у нас в восемь вылет, — заявляет Шепс, на все вопросы показывая лишь экран смартфона, на котором билет "Москва-Санкт-Петербург" в 22:23. Аня сидит на берегу, кидая плоские камни вдаль, и наблюдая, как они скользят по глади воды. Олег опускается рядом, внимательно вглядываясь в профиль девушки, ловит мягкий взгляд и легкую, но совершенно искреннюю улыбку. Питер - прекрасный душевный пластырь, который поможет вместе держать раны, пока они не срастутся. Аня смотрит в ответ так же внимательно, и внезапно усмехается, щурясь. — чего ты? — я оживаю, Олежка — на выдохе отвечает девушка, чувствуя, как небольшие волны медленно заполняют образовавшуюся пустоту, чтобы забрать из нее себе всю соль, и дать возможность прорасти чему-то новому.***
— я никогда не причиню тебе вреда, Ань — говорит Олег, и девушка хочет ему верить. хочет. но может ли? Аня смотрит на него пристально долго, но не подпускает ближе — на расстоянии вытянутой руки держит, да одного всё ещё разбитого сердца. девушка молчит подозрительно долго, Олег начинает думать — не верит. он буквально видит как на мелкие осколки рассыпается хрупкое сердце Кузнецовой. — я знаю, Олег, — тихое и надежное, такое оберегающее от непредвиденных обстоятельств — разбитых сердец и ночных истерик. медиуму спокойнее даже становится, когда он подсаживается к девушке ближе, аккуратно дотрагивается до ее плеча, взглядом спрашивая, мол "можно тебя обнять?". знает, что тело Ани хрупкое, как хрустальная ваза в серванте у бабушки, лишний раз нельзя прикоснуться — иначе не миновать потери. Кузнецова все еще смотрит печально. что-то осознает. понимает — он для неё друг. тот самый друг, ради которого можно уйти с компании шумной, чтоб, но не тот самый друг, которого можно поцеловать и дать хотя бы призрачную надежду. еще не зажило, еще кровоточит. Аня усмехается так, как не усмехалась никогда и вместо того, чтобы обнять друга, встает с холодных, как её сердце, камней, и протягивает другу руку. — отвезешь домой? кажется, самое время лечить разбитое сердце.
