Сергей Одёжкин

В эту ночь луна была больше обычного. В остальном же эта ночь не отличалась от предыдущих. Ветви деревьев, похожие на пальцы мертвецов, всё так же изредка постукивали в окна маленькой квартирки на четвёртом этаже. А ветер вновь водил хороводы с листвой по пустынным улицам. Ярославская хрущёвка проживала свою обычную жизнь, скрипела соседскими стульями, рыдала навзрыд из квартиры многодетного семейства, кричала и била посуду руками пожилой пары сверху. Мне не спалось, сегодняшняя ночь не для сна. Хотелось чаю. Я проскользил взглядом по комнате в поисках кружки. Матрас, старый телевизор, стол со стулом - комната была обставлена не богато. Кружка стояла на столе посреди квитанций, двух пачек сигарет, четырёх тысяч рублей и пустой упаковки от таблеток. Взяв кружку, я отправился на кухню, захватив в карман пачку сигарет. Маленькую кухню слабо освещала старая и пыльная люстра а в правом углу, под потолком висела кукла домового. Мама в него верила и звала Алешенькой, наливала ему молочка, клала что нибудь вкусного. Я всегда относился к этому скептически. Поставив узорчатый чайник на грязную плиту, которую уже неделю забывал помыть, я закурил в открытое окно. Улица дышала сыростью в ответ, казалось, ее темнота заползает в квартиру, заменяя собой воздух. Чайник вскипел. Кинув окурок в пустую бутылку красного вина, и, взяв с собой кружку, ушёл в ванную. Старое и грязное зеркало требовало мытья, а черные пятна плесени на коврике у унитаза и шторке ванной напоминали о том, что за квартирой давно не ухаживали. Неудивительно. В последний раз я приезжал сюда тогда, когда была жива мамуля. Помню тот зимний вечер когда она умерла на моих руках. Сердце. Я остался один. Она была прекрасной и доброй женщиной, с большим сердцем и глубокими карими глазами. Каждая наша встреча пахла блинами с мясом, рассольником и сладким чаем. Это место всегда встречало меня теплом и уютом, теплой кроватью и приятными разговорами. Сейчас квартира была наполнена мертвым и неуютным безмолвием. Бежать от сюда некуда, правда, очень хотелось. Я поставил чай на табуретку у ванны, рядом положил пачку сигарет и зажигалку. В зеркале отражалось заросшее щетиной лицо, усталые карие глаза, густые брови, нос горбинкой. Тёмные и длинные волосы гладили плечи. Тело выглядело болезненно худым. Нужно перестать забывать о еде. Я включил душ и залез в ванную. В детстве я боялся оставаться в ней один, без взрослых рядом - всегда казалось, что бабай и прочие чудища из бабушкиных рассказов только и ждут чтобы набросится на маленького и пугливого мальчика. Бабушка всегда сидела рядом на этой самой табуретке, на которой теперь лежит пачка сигарет. Мне казалось, что рядом с ней ни один монстр не сможет забрать меня. Горячая и жёсткая вода билась о голое тело, пар постепенно заполнял собой помещение. Я вновь закурил. Голова тяжелела от бесконечного потока мыслей, образов, воспоминаний. Думал об отце, который ушел от нас с матерью. Высокий бородатый мужчина с небольшой сединой и золотыми руками. Мне всегда хотелось вырасти и стать таким же, как он. Сейчас я понимаю,что не способен вот так, хлопнув дверью, уйти навсегда. Тогда, в шестнадцать, мне пришлось бросить школу и начать подрабатывать, чтобы помочь матери и уже на тот момент больной бабуле. У меня почти получилось собрать нужную сумму на лекарства, но было поздно. Помню тот гроб с белоснежной обивкой, её любимое платье, черные матовые каблуки и янтарное ожерелье. Хоронили на сельском кладбище, в селе, где она прожила почти всю свою жизнь. “Конево“ ничуть не отличалось от других российских сёл. Старые домики с гнилыми деревянными заборчиками, поросшими лишайником, ледяная колодезная вода, вывешенное на свежий воздух мокрое белье, утренние крики петухов и звон колоколов местной церквушки. Если честно, мне всегда нравилось проводить в ней время. Небольшое деревянное помещение, выцветшие иконы святых, горящие свечи и грязные окна, выходящие на местный лес. Всё это сплеталось в особую атмосферу спокойствия и наслаждения. Мне вновь захотелось оказаться в бабушкином доме, в столь родном мне. Вновь выйти ранним утром на траву, усыпанную каплями росы, оказаться в той другой жизни. В жизни, где еще было что ценить. В коридоре уже лежала набитая личными вещами спортивная сумка. На рассвете собирался покинуть эту квартиру, и уехать в село, в родной бабулин домик. Соседка тётя Валя, маленькая старушка в узорчатом платочке, обещала помочь мне всем чем нужно, пока не встану на ноги. В детстве меня часто оставляли у неё, чтобы я не скучал, пока взрослые были заняты хозяйством. До сих пор помню ее небольшой участок с уютным синим домиком, скамейку под окном и аккуратные засеянные грядки. Мне нравились ее истории о леших и домовых, русалках и бабаях. Я всегда приходил от неё с полными карманами ирисок, которые я столь любил тогда. Как же хочется вновь почуствовать тепло её старческих рук на моих щеках. Допив чай и потушив сигарету об чугун ванны, я вылез из неё. Слабое головокружение после горячей воды отступило только в спальне. Я сел на матрас. Взгляд проскользил по старым и выцветшим фотографиям, висевшим на стене.На одной из них была надпись “Мой Серёжа”. На фото - улыбающийся я-первоклассник. Моя школьная жизнь не отличалась от жизни других, таких же ребят.Я прогуливал уроки, получал двойки за своё поведение, влюблялся, дрался, ссорился с учителями. Моей матери ни раз приходилось появляться в школе из-за моих проделок. Мне всегда было стыдно перед ней. Фотографии с отцом мама убрала на следущий день после его ухода. Не знаю, куда. Хотелось бы еще раз взглянуть в его глаза, в последний раз.Интересно, как он сейчас? Где он? Впрочем, узнать это уже не получится. А мне всегда нравилось проводить с ним время. Я всегда взахлёб слушал его армейские рассказы и прочую антимонию. Он мне снился каждую ночь. Мы не говорили во снах, лишь растворялись во взглядах друг друга. Я скучаю. Проскользив взглядом до окна, мои глаза впились в полнолуние. Возможно,мне не стоило искать свой смысл в людях, взять свою жизнь под контроль. Найти смысл в мелочах, в утренней сырости, вечернем безмолвии, вкусной еде, деньгах, алкоголе, сложных книгах, сексе, прекрасных картинах и красивой одежде, моментах и впечатлениях. А если смысла нет ни в чем? Это меня убивает. Всю свою жизнь я держался за чьи то руки, будто я новорождённый слепой котёнок, который не отходит от кошки. Мне страшен мир, страшно жить. Мысли о прошлом тянут меня в болото сожаления. А всё что у меня есть - это мамина квартирка на четвёртом этаже. Если это и есть жизнь, то в чём ее смысл? Хрущёвка утихла. Луна сочувственно наблюдала за мной, ветер стих, словно прислушивался к моим мыслям. Я выключил свет в квартире, еще раз глянув на пустую упаковку таблеток я лёг на матрас. Дожидаться агонии.