***
28 мая 2023 г., 22:52
Прохладный апрельский ветер. Заливистый смех.
Толчок в спину.
Чун перегибается через подоконник, перед глазами мигом пролетает вся жизнь.
— Син! — хриплый вскрик экзорциста стынет в жилах.
— Бу! Я пришёл забрать твою душу, грешник!
Экзорцист отпружинивает руками и возвращается в стоячее положение.
Книгочей с синими волосами заходится смехом, будто бы не понимая, что сейчас произошло.
Глаза Чун Юня теряют всякое выражение. Тогда Син Цю понимает, что что-то не так. Но он всë ещё пытается отшутиться:
— Ну что, Чун, как тебе мой злой дух?
— Хуже некуда, — огрызается экзорцист. На него не похоже.
В голубых глазах плещется туманное море, и море совсем не радо видеть человека напротив.
Син Цю отшатывается даже, будто его сейчас поглотит эта прохладная гладь сизого взгляда.
Чун выходит из шаткого здания на краю горы, хлопнув дверью.
***
Сакура колышется на ветру. Син Цю стоит под деревом, нервно поправляя полы сюртука. Пышные рукава забавно прыгают, когда Син Цю более резко, чем нужно, оправляет свою одежду. Книголюб уверен, что всë будет хорошо. Ветер Ли Юэ никогда его не подводил. Наконец, Син замечает, как к нему приближается знакомая фигура. Чун Юнь чётким шагом направляется к знакомому, держа в руке какую-то книжку. Он смотрит в пол. Син Цю не по себе, но он пытается отогнать эти ощущения. — Здравствуй, — хрипло произносит экзорцист. Продолжает глядеть на носки своих туфель, очень нехотя поднимая голову. — Привет, Чун- Син Цю осëкся, наткнувшись на равнодушный взгляд собеседника. Что ж, пожалуй, таким он его никогда не видел. Хотя, честно признаться, пару раз за жизнь книгочей замечал отстранённость друга, но Сину всегда всë сходило с рук, вот он и не заострял внимания. — Недавно мы поговорили с Ху Тао… Син пристально всматривается в экзорциста. Сердце ухает вниз. Они с Ху Тао и Чун Юнем прекрасно дружили втроём. Какие-то секреты от него? Но почему? Чун одëргивает свою куртку, теребит в пальцах ткань облегающей кофты, и, наконец, продолжает: — В общем, я решил прекратить общение с тобой. Я слишком устал от тебя. Все твои приколы с моей едой… Терпеть их не могу. А если бы там, на обрыве, ты толкнул меня сильнее? Мне неприятны твои шутки. Чун говорил с обидой, большой обидой. Он безуспешно пытался сдержать слëзы. Его глаза стали мокрыми, но решительность во взгляде не ушла. Син Цю заволновался. В горле встал ком. Как будто цунами обрушилось на Сина ледяной волной, когда Чун Юнь вновь заговорил. — Мы больше не будем видеться. Хотел тебе кое-что отдать, — и протягивает книгу про экзорцизм с какой-то бумажкой внутри. Син не понимает, зачем она там. Больше не увидимся. Вот так, просто. — Это… всë? — неверяще спрашивает Син Цю. Ветер шутливо поигрывает его волосами, не вписываясь в происходящее. Они неподвижно стоят под сакурой. Чун не долго молчит. — Прощай. Развернувшись на пятках, экзорцист удаляется в противоположном направлении от бывшего друга. Син спотыкается в порыве рвануть за бывшим знакомым. Он хватает пальцами ветер и со злости топает ногой. Чун удаляется так же бодро, как и пришёл.***
Син редко не спал до полуночи. Редко сидел у окна, рассматривая пейзажи моря далеко впереди. Ему это было не особо интересно. Интереснее было думать о Чун Юне. Если сказать, что книголюб успел полюбить не книгу, а человека, даже не соврëшь. Чун Юнь нравился Син Цю. Нравился почти с первого взгляда. Но Син не привык общаться с людьми. Холодное лезвие меча было куда привычнее. Привычнее холодных щëк Чун Юня. Привычнее его странно тëплых рук, простоте ума и такой детской наивности. Син Цю всегда старался высмеять что-нибудь в Чун Юне, хотя в душе восхищался его личностными качествами. Книгочей стирает слëзы со щёк. Следы от дорожек щиплют кожу. Неприятно, будто веет морозным холодом с окна, хотя сейчас середина весны. В ночное время бывает прохладно, но не настолько. Почему всë закончилось вот так? Да, может быть, у него слишком жестокие шутки. Да, его друг оказался на грани смерти в этот раз. Син просто вëл себя как обычно. Он не особо понимает, почему это послужило спусковым крючком. Он вообще перестал что-либо понимать. Син заигрался, это точно. Он не заметил, как притеснил права чужого человека. Но он ведь не специально! Просто хотел быть рядом. Как умел. Как мог любить затворник-рыцарь в своей пыльной библиотеке. Так двусмысленно и обжигающе. Но экзорцисту не по душе жаркий огонь. Чун всегда его остерегался. А Син всегда подкидывал дров. Однажды Син Цю и вправду забыл, что Чуну нельзя есть острое. Но он даже не извинился. Он думал, что всë и так понятно. И голубые глаза, наполненные болью, не останавливали его. Книголюб вполуха слушал рассказы Чуна. Он не любил тратить своё внимание на то, что казалось ему скучным. Может, поэтому теперь он стал скучным для экзорциста? Син Цю вытирает всë бегущие слëзы. Ему явно не хватило честных разговоров. Заговаривать зубы он умеет отлично, а вот попробуй ты объяснить что-нибудь человеку, который тебе нравится. Та ещё задачка. Син только всë больше погружался в воспоминания и ему становилось хуже и холоднее. Наверное, с Ху Тао его бывшему другу и правда будет лучше. Она более понимающая и приятная особа. Что ж, он хотя бы сделал всë, что мог. Остаётся только принять чужой выбор. Хотелось бы повернуть время вспять и всë изменить, но увы, так бывает только в попаданческих романах. В романах, которые он так любил читать. Син переводит взгляд на книгу по экзорцизму, которую Чун ему отдал. Странная закладка наконец привлекает его внимание. Он открывает книгу и видит, что на листе-закладке что-то написано.«Прости.
Прости, что не смог простить тебя.
Твой Чун.»
