когда она говорит

Это начинается в тот момент, когда Юг и Север на своих местах задают полярности этой планеты. В ту самую минуту они стоят рядом, в отражающих этот свет платьях. Всех слишком много, а скрывать они не умеют (она не умеет), поэтому вокруг давно кружится Маша, собирающая сплетни на будущее. Юля думает, что с Машей они бы никогда не подружились в школе. С Тиной, в общем-то, тоже, поэтому кажется очень удачным, что люди могут взрослеть и смотреть на окружающих по-другому. Люди могут меняться, а значит, мир тоже. Это становится неловким, когда они видят, как Дан поднимается на сцену. И всё останавливается. Неловко то, как он зовёт Тину на сцену. И она почти хочет уйти отсюда совсем, но вовремя вспоминает, что пресса ей такие ошибки не прощает. Планета всё ещё вращается, но Юг и Север, кажется, поменялись местами, потому что Юлю рвёт на части. Она оставляет после себя волну шёпота, когда слышит речь Дана. Это так трогательно, что Юля понимает: она бы так не сказала. Она бы не собрала воедино всё то, что живёт в её душе. — С того дня моё сердце билось в такт твоим шагам. И если бы ты ушла насовсем, оно бы остановилось. Но ты была рядом все это время, когда мы не знали, что будет впереди. Ты научила меня ждать, но не ожидать… Последние слова перекрывают тихое «Юля!», которое она уже не слышит. За сценой раньше времени взрывается хлопушка. Её подругу поздравляют, а Юля не понимает, что происходит. Она уже не здесь. Сзади Тина показывает кольцо на пальце, которое надела два дня назад во время тихого вечера. Они планировали рассказать, но был человек, с которым она собиралась поделиться раньше. Три минуты назад этот человек сбежал. *** — Окно, табуретка, двери, занавески, — Юля шатается, пытаясь найти пятый предмет, но коридор пуст. — Тень… — Юля не оборачивается, но тень дёргается в её сторону, и она бежит. «Топот, музыка, ветви бьются об окна, эхо», — она продолжает в попытках успокоиться. Вечер начинался хорошо, но контраст последнего момента с первым возбуждает её мозг. Юля не знает, что чувствуют в такие моменты. Юля давно не в школе, чтобы устраивать такие сцены. Это не в её стиле, не в её жизни. Стекла дрожат от ветра. «Камень лестницы, подкладка платья, мурашки на коже. Неприятно…», — она ощупывает каждый предмет, сосредотачиваясь на температуре и фактуре. Ступенька холодная, а Юля сидит на ней в тонком платье. Драматичность из творчества по наследству передаётся в жизнь. Переживания не ощущаются достаточными, если она не готовит для них особый момент. Мысли заводят её в воспоминания. Юля старается не анализировать. В прошлый раз она почти дошла до идеи о том, что пора бы разобраться в своей жизни. Юле не нравилось, что их с Тиной дружба выставляется под тем углом, который ни одна из них не закладывала. У них есть мужчины и дети. Юля терпеть не может эти заголовки. Спустя полгода после первого заголовка, Юля понимает, что не знает себя. Она не может отделить те мысли, которые ей навязало общество, от своих собственных. Может быть там, в тот момент, они были подругами, но теперь Юле кажется, что быть влюбленной в Тину так органично и правильно. Но сейчас Юле угрожает реальность. Поэтому Юля тревожится. «Сырость… Где-то рядом трубы», — Юля пытается услышать ещё хоть один запах, кроме парфюма. Достаёт из сумки антисептик, открывает и подносит ближе. «Спирт». Ей остаётся только одно. Юля знает, что достаточно далеко увела свои мысли, но привыкла доводить дела до конца. Она тянется пальцами к шее, собирая капли под волосами. Когда она кладёт их на язык, во рту становится вязко и неприятно. «Пот». Ещё пара дыхательных циклов. Юля вдыхает. Лёгкие расширяются и диафрагма опускается. На выдохе всё наоборот. Юля ходит на пилатес. Дышать её там научили. Всё ещё ничего страшного. У неё в голове есть тысяча способов справиться с этим. Если бы она была пронзительной Полозковой, она бы собрала сборник острословий, которые бы резали её мечты. Если бы в её теле жил Ван Гог, он бы рисовал ночи, которые они не провели вместе. Если бы её имя начиналось на Тина Кароль, она бы сказала, что всё в порядке, всё идёт так, как нужно. Но ее зовут Юля Санина, и она точно не в порядке. *** Для Тины это начинается не намного раньше. Она выписывает в блокнот вещи, в которых уверена: 1. Веня получил A+ по математике. 2. Дан сделал мне предложение, и я согласилась. 3. Я замёрзла сегодня в машине. 4. У меня есть подруга. В последнем пункте она перечёркивает слово и пишет: «У меня есть Юля». Всё начинается здесь. У Тины давно не было подруг. Она не знает, как это работает, когда вы уже взрослые. Ей непонятно, как идентифицировать это ощущение по-другому, поэтому Юля переходит в статус подруги. Очень легко говорить: «У меня недавно появилась подруга», — хотя за этим скрывается: «Я чувствую, что хочу быть ближе к ней». Мир не рухнет, если она наконец признает, что дружба — даже для неё — вполне подходящая философия. Поэтому она зовёт её на кофе вечером, на завтрак перед записью в студии, на парную йогу. Тина ставит карандаш на второй пункт. Она была совсем не из тех, кто влюбляется, потому что слишком сломлен для одиночества. Она была той, кто влюбляется, потому что пришёл момент. И пришёл человек, которому она не должна ничего доказывать. Человек, который принимал её прошлое и думал о её будущем. Дан ставит подбородок на её затылок. Улыбается. Отводит взгляд, чтобы не видеть блокнот. Запрещённая территория. — Я хочу рассказать Юле. — Сделаешь это до послезавтра? — Завтра. Когда их ждёт скамейка во внутреннем дворе павильонов, солнце уже не жжёт, поэтому они теряются в календаре. Тина говорит: — Мне нравится момент, когда первый раз въезжаешь в новый город. Но в Украине почти не осталось городов, в которых бы я не побывала. Юля отвечает: — Я отвезу тебя летом в такой. Они щурятся, потому что тень пропадает. — Лето закончится через четыре дня. — Значит, мы поедем через четыре дня. Через четыре дня Юля никуда её не везёт, потому что через два дня они приезжают в это место, где Юля убегает от новостей, не услышанных раньше. Для Тины в этот день границы тоже окончательно размываются. Когда она стоит на сцене, ее руки сверкают, она почти спокойно переносит это внимание со всех сторон, но мир рушится. И она не уверена, что знает, как поступают в таких ситуациях, потому что сердце предательски молчит. *** Это суббота. Или пятница. Или любой другой день недели, но это день, когда лето заканчивается. Юля лежит в ванне, пока вокруг нее, кажется, плавают акулы. И Юля не знает, куда спрятаться от этой навязчивой мысли. Они кружат, а она беспомощно барахтается. Три… Два… Один… Юля наконец садится и вдыхает воздух. Записывает 1:0 в свою пользу. Включает воду. Пока она здесь, можно ни о чем не думать. Ей подконтрольна только эта вода. Все остальное — за гранью ее возможностей. Становится душно. Но в спальне ей становится хуже. Она говорит: — Мне все кольца велики. Вал замечает: — Ты сильно похудела. Юля думает, что она должна с ним поговорить. Единственное, что она может себе позволить, — это честность. — Мне кажется, что-то изменилось. — Расскажи. И мы найдем способ справиться с этим. «Нет-нет, не давай мне столько добра, пока я не сказала тебе худшее». — Я не уверена. Она молчит. Он молчит. — Ты как-то пошутил, что Тина скоро станет мне больше, чем подругой. — Она не может произнести это прямо. Только не вслух. — Оказалось, что не пошутил, я полагаю? Юле кажется, что заплакать сейчас — унизительно и несправедливо. Это не жертва. Она — не жертва. Им просто не повезло. — Значит ли это, что ты больше не любишь меня? — Нет. — Юля уверена в этом больше, чем в каком-либо ещё своем чувстве. — Но, возможно, мы пережили свое время. — Есть идеи, что делать дальше? Они изучают лица друг друга. Пытаются найти то, что ушло за эти годы. — Давай пока оставим, как есть. Я знаю, что взвалила на тебя. Но я не знала, как поступить по-другому. — Спасибо, что честно. Иногда Вал становится чрезмерно эмоциональным. Иногда он будто совсем ничего не чувствует. Юля не знает, что хуже. Они открывают гостевую комнату, спят раздельно, но собираются за завтраком, отвозят сына в сад, работают в студии. Юля знает, что это больно. Вал знает, что так должно быть. В истории такие события называются «черный лебедь». Что-то случается неожиданно, но потом оказывается, что множество дорог вели в эту точку. Нужно только вычислить закономерность. *** «Милое мое лето, не добивай меня. Эти стены больше не выдержат моих криков», — больше похоже на молитву. Тина ждет ее в машине. — Я не доверяю тебе за рулем, — пытается смеяться Юля, — мы точно не разобьемся? — Я же доехала до твоего дома, — Тина знает, что в любой другой день они бы действительно засмеялись. Хотя вряд ли бы Тина села за руль, не будь у нее на это достаточно веской причины. Сегодня за нее принимается «не хочу, чтобы кто-то еще видел, как я запуталась». — Поздравляю с помолвкой, — Юля слабо улыбается, будто мышцы совсем не слушаются. — Спасибо. Извини, что не сказала тебе. Я хотела. Но я не знала, как… — Она забыла это слово, пока репетировала свою речь. — Не усложнить? — Она подкидывает не то, но оно тоже подходит. Тина не поправляет. — Это тоже. Что-то изменилось у нас. — Они выезжают на пустую трассу, разрывающую лес. — Я не обращала внимание. Мне казалось, что Дан — тот, кто мне нужен. Они сидят боком друг к другу. Говорить от этого легче — у нее хорошее оправдание для избегания взглядов Юли. — И ты все еще так думаешь. — Да. Но, знаешь, есть и другая сторона. — Я поняла это, когда вы сделали объявление о своей помолвке, — Юля зажевывает последние слова, потому что те кажутся слишком неестественными для ее речи. — Я хотела порадоваться за тебя, но не могла. Перебирала, что это может быть: зависть, обида, ревность? Оказалось, что все сразу. Потом еще пару дней читала все эти форумы про ориентацию. Не уверена, что все из написанного там — правда. Но было приятно узнать, что я не одна в такой ситуации оказалась. — И как из этой ситуации выходят другие? — Другие нам не подходят. Ни один из вариантов. — Ни один полюс? — Нам нужна середина. — Давай искать. Машина тормозит. Они в том месте, где небо и земля разделены ровной линией горизонта, как на детских рисунках. В городе этого не видно, потому что всегда есть высотные здания и деревья. Здесь она видит перед собой только поле. Трава уже не такая, какой они застали ее в июне. Сухо и жарко. Стебли ломаются и хрустят под ногами. Тина любит путаться в словах. Вести диалог, будто в кино. Сначала Юле кажется это странным. Кто вообще так разговаривает? Но она привыкает к этим бумажным фразам. — Я не знаю, как это идентифицировать. С Даном я чувствую себя так, словно все легко и ясно. С тобой я чувствую себя органично, но будто не вовремя. Юля знает, что эти слова — правильные. Как и все в этой ситуации. Так должно быть. — Ты меня без ножа режешь. — Я не хочу этого. Юля знает, что она теряет ощущение твердыни под ногами. Она хватается пальцами за ближайшие стебли, выросшие по пояс. Ей кажется, что она поторопилась с Валом. — Мы можем позволить себе дружбу? — Мы все можем себе позволить. Юля чувствует, как ее тело наконец находит опору. Они держатся за мизинцы, как могли бы делать в детстве после ссоры. Но они не ссорятся сейчас. Просто взрослые решения часто оказываются близки к боли. *** После пары недель молчания Юля получает приглашение на свадьбу. Чувство дежавю накрывает. Она будто уже переживала этот момент. Не может вытащить из памяти ничего, кроме навязчивой идеи о том, что когда-то она испытывала такую печаль. Мысли отнимают слишком много сил. Она открывает блокнот, чтобы избавить себя от них. Но когда ее чувство принимает словесную форму, ей кажется, что этого недостаточно. Или оно начинает казаться ей слишком глупым и несуществующим. Юля закрывает блокнот, чтобы избавить себя от букв. Скучать по тому, чего даже не случилось, отвратительнее, чем по случившемуся. Юля скучает по шансу на дружбу. Она знает, что это не будет, как раньше. И ей кажется, что лучше бы им не видеться. «Но если ты позовешь, я обязательно приду». Тина не зовет. Юля думает, что ей неловко. Или она занята подготовкой к свадьбе (скорее всего критикует очередного ландшафтного дизайнера и прикидывает, сколько времени потратит на украшение, если будет заниматься этим сама). Еще через месяц они встречаются за городом, где больше людей, чем Юля ожидала. Вал рядом с ней, словно все возвращается. Но в этом месте почти на два гектара трое людей, знающих, что ничего не вернется. Они всего лишь делают вид, что ничего не произошло. Слишком много сияния. Это слепит глаза, но есть свои плюсы. Юля говорит, что у нее просто слезятся глаза от прожекторов. *** Тина видит, что происходит. И Тина не реагирует, потому что в этой стране у них ни будущего, ни настоящего. Она все еще реалистка, как бы ни давил изнутри мечтатель. Одного на семью достаточно. Им никогда не нужно было хранить секреты, чтобы удержать друг друга. Обе любили честность. Правда была чистой полоской в густом тумане. Дорогой, ведущей их в неизвестность. Но реальной. Юля и некоторые гости приезжают за день до церемонии. У них особняк и озеро. Тина делает это не в своем стиле. И даже на Дана это не похоже. Юля думает, что у нее больше нет сил разгадывать чужие тайны. Тина отправляет ей сообщение: «Приходи к озеру через полчаса» Юля знает, что это плохая идея. «Приду» Но с возрастом ее «знать» не доходит до «осознавать». В этом месте их не найдут, если не начнут искать. Юля слышит, как мастера переругиваются, устанавливая арку. Иногда голоса затихают. Но большую часть времени ей не дают забыть, что она не одна. — Как тебе эта идея с двухдневной свадьбой? — говорит Тина. — Будто не твоя. — Мне она показалась интересной. — Ясно. Юля тихая. Тина — еще тише. Как минимум, потому что в ее возрасте осознание уже происходит. — Я не собираюсь озвучивать причины, почему брак невозможен, если ты об этом переживаешь. — Нет, — Тина мотает головой, хотя знает, что Юля на нее даже не смотрит, — не переживаю. Тем более, что завтра церемония чисто символическая. Я уже замужем. — Почему ты не сказала мне? Снова. Мы подруги. — Ты знаешь, что это сложнее. — Ты делаешь это сложнее. Ты пытаешься сейчас меня в чем-то убедить или себя? Ты не рассказываешь мне ничего, чтобы не усложнять, но сейчас я чувствую себя в головоломке. Мы не можем вечно вести игру. И это не то, что ты должна делать, будучи замужем. И это не то, что Юля планировала когда-либо говорить, но ей обидно. Она злится. Она отрицает, что сама ничего не понимает. Перекладывает ответственность. Юля пытается выставить границы, в рамках которых готова взаимодействовать со стрессором. Получается что-то слабое. Но это уже лучше. Юля смотрит на ее руки и не может поверить, что эти же руки, которые держали ее щеки в своих, когда она плакала, теперь носят кольцо — знак, что она привязана к кому-то другому. Тина, которая ни к кому не привязывалась уже давно. Она и сама-то в это не верит. — Я чувствую себя дикаркой, — говорит она, — но это все говорит мне: «Ты можешь по-другому». Просто так совпало, что вы появились почти одновременно. Я не выбирала. Просто слушала свое сердце. Юля дышит в ребра. Эти ее диалоги внезапно начинают раздражать. Может, если бы она все же начала читать больше, как всегда хотела, то она бы знала, почему это происходит. Может, она нашла бы эту сцену в каком-нибудь романе раньше и подготовилась бы. Но Тина внезапна. Хотя ее слова все такие же заготовленные. Она точно их репетировала. Она успела подготовиться. Юля — нет. — Пожалуйста, перестань. Юля думает: «Отпусти. Она не была твоей с самого начала. Но если все же была, то вернется». Но Тина замужем, а это будто билет в один конец, потому что она не из тех, кто сбегает. Она, может быть, действительно любит Дана. Может быть, она могла бы любить и Юлю, если бы не узнала об этом слишком поздно.