Твоё внимание было мне слишком дорого

Почему мы всегда начинаем ценить то, что так бесследно потеряли и не можем вернуть назад в нашу темную жизнь? Иногда, мы не замечаем чувства, которые нам дарят довольно таки близкие для нас люди. Их яркие улыбки, теплые прикосновения и долгие разговоры по среди ночи остались только в наших воспоминаниях. Они тратили половину своего драгоценного времени именно на нас, хотя мы даже этого не замечали, или же попросту не хотели замечать. У Федора часто появлялись мысли на этот счет в сторону его партнера - Николая. Все свое время он тратил лишь на работу над скульптурами, не замечая, как страдает блондин. Достоевский мог не спать неделями только из-за того что он не успевал доделать свою очередную скульптуру. И в очередной раз после бессонных ночей брюнет возвращался к нему домой, где его ждал его же любимый человек. Тот ему улыбался во все 32 зуба и приглашал выпить чашечку горячего чая. Федор нехотя соглашался, бросая свою рабочую сумку и проходил на кухню вместе с блондином. На столе его ждала порция еды, которую он сразу же съедал,чтобы хоть немного насытиться после долгой и трудной работы. Николай зачастую заходил к Федору в его галерею, если же ее можно было так назвать. Перед глазами восходила удивительная красота, которую уже нигде и не сыщешь. Высокий потолок помогал разместиться всем картинам по местам, а прекрасные сделанные скульптуры женщин и мужчин превосходно смотрелись рядом с их хозяином. Возле огромной вазы расположилось крупное фортепиано, возле которого стоял Достоевский и играл на этом чудесном инструменте. Пальцы перебирались с ноты на ноту, создавая чудесные звуки, от которых Гоголь еще больше восхищался. -И почему же ты молчал о своем таланте? - спрашивал парень, упираясь локтем об крышку музыкального инструмента. -Не хотел тебя удивлять раньше времени, мой дорогой Николай. На лице блондина сразу же появлялась очередная улыбка, хоть он уже и привык, что Федор часто к нему так обращается. Но счастья в этой жизни всегда бывает мало. Из-за частой работы, Гоголь, приходя к нему в помещение, чтобы его проведать и занести еды, замечал спящим на стуле Достоевского, где он и создавал свои скульптуры. Николай его будил, заставляя идти домой, но тот лишь отговаривался и оставался на своем рабочем месте, провожая Гоголя к выходу. Когда Федор приходил домой, у них был секс. Кидая Николая на кровать, брюнет быстрым движением расстегивал пуговицы на его рубашке и снимал с него нижнее белье. Язык проходил по телу блондина аккуратными движениями, дабы растянуть это удовольствие на подольше. Пальцы проникали внутрь с быстрой скоростью и двигались в неравномерном тепе, принося одновременно боль и удовольствие Николаю. Их тела были возбуждёнными как никогда раньше. После пальцев в блондина проникал набухший член Федора, начинающийся с громкого стона, и заканчивающийся долгим поцелуем в губы. Для них не было ничего важнее чем они сами, но жизнь давала им нехватку внимания, из-за чего те устраивали частые ссоры и скандалы по тихим и сонным вечерам. Дабы унять свою боль, брюнет брал с собой на балкон его любимые сигареты вместе с зажигалкой и начинал по новой весь процесс курения, хоть и обещал Николаю, что забросит курить уже давно. Для Гоголя это обещание стало лишь мерзкой рвотой в уши, которая так и не прекращала литься на протяжении нескольких лет. В то время, как блондин находился в холодной ванне, Федор втягивал дым и выдыхал через мелкий проем в губах. Он наполнял все его легкие и нехотя выходил наружу, заставляя того часто покашливать. Каждый день для них был похож на все остальные. Они понимали, что им нужно было сделать небольшой перерыв в их отношениях, но тому и другому просто не хватало на это сил. В этот же мучительный вечер, Федор застал ванную полную теплой крови, в которой находился его любимый человек. У Гоголя впервые за все время были распущены волосы, а тело уже не шевелилось, ведь из него вышла его душа, полная несчастьем и ужасным отчаянием. Глаза Достоевского были направленны на его партнера, в которых была пустота и ничего больше. Он не кричал, не плакал, не бился в истерике, а просто молчал и смотрел на его чудесное хрупкое тело, на котором было вырезано маленькими буквами "любовь".