trust and love

Молодой омега, стараясь как можно тише подобраться к своему мужу в мягкую в постель, довольно урчит, почувствовав родное тепло. Альфа сильно вымотался после тяжёлого дня, однако своему сокровищу уделил максимум внимания и окутал такой необходимой любовью, со спокойной душой отпустив занеженного омегу в душ и пообещав ему, между прочим, просмотр мультиков перед сном! Однако не дождался и уснул, едва соприкоснувшись с мягкой постелью. Злиться ли омега? Ни капли, ведь полюбоваться своим спящим альфой перед сном не такая уж и плохая перспектива. Он с трепетом в груди каждый день ждёт, когда старший подарит ему теплые объятия холодным вечером, и ценит его заботу, благодаря сладкими поцелуями и вкусным ужином. Уложив прохладную ладонь на тёплую щёку, омега ласково её поглаживает, чувствуя, как крепкие руки даже сквозь сон утягивают его в объятия. Неожиданно нахлынувшее чувство тепла в груди заставляет его проникнуться воспоминаниями. *** –Тэхён, он кажется снова гнездиться, – Хосок устало выдыхает, потирая переносицу. – Я только что звонил ему и он опять плакал. –Чёрт. Какой это раз за месяц? Третий? Тэхён не считает дни, зато считает, сколько одежды уже пропало из его гардероба. Он знает, что когда Чонгук отойдёт, он со смущённой улыбкой вернёт всё обратно, да ещё и постиранное. Говорить ему о том, что сладкий запах омеги остаётся на вещах даже спустя несколько стирок, Тэхён не стал, потому что сам втихую им наслаждается. В конце концов, какой альфа не будет довольно урчать, зная, что его любимая омега ходит в его одежде и пахнет им? –Я буду у него через десять минут, не волнуйся. – Тэхён на ходу хватает свою куртку, захлопывая дверь в квартиру и направляясь к машине. Дни, когда заплаканный и раскрасневшийся Чонгук пускал его в свой ворох из одеял и одежды Тэхён любил всем своим сердцем, ведь ничего прекраснее, чем гнездо, построенное этими ручками он в своей жизни не видел. Тихо открыв дверь своими ключами, старший прислушивается к тихим всхлипам и еле как держит своего внутреннего волка в узде, лишь бы не дать ему обеспокоенно заскулить. Если себя сдерживать получается, то своего внутреннего альфу – нет, особенно когда тихое хныканье омеги звучит так отчаянно и жалобно, что сердце кровью обливается. Сперва заглянув в щель приоткрытой двери, Тэхён в полумраке разглядывает комочек, который свернувшись калачиком выглядит катастрофически маленьким. –Гуки? – прикрыв за собой дверь, альфа осторожно подходит к кровати, слыша тихое сопение. Уложив ладонь на влажную щеку, старший совсем невесомо оглаживает нежную кожу, замечая тихое копошение, а следом и растрёпанную макушку, выглядывающую из-под одеяла. – Маленький, это я. –Хён.. – Чонгук тянется ладонями к альфе, и Тэхён теряется, когда глазки мальчика наполняются слезами, а новый всхлип вновь вырывается из чужой груди. –Ну тише, тише, ты чего? – мужчина притягивает младшего к себе, чувствуя, как пушистые уши щекочут его подбородок. – Я рядом, не плачь. Внутри всё отчего-то стягивается ноющим узлом, и альфа сдержать себя не может. Не может спокойно смотреть на то, как его омега страдает. Давно пытается поговорить с Чонгуком, да только если бы он не прятался от него по углам, всё бы разрешилось. Когда младший успокаивается, вцепившись в Тэхёна своими цепкими лапками, альфа облегчённо выдыхает, не переставая поглаживать мальчика по мягким волосам. –Хён.. – омега отстраняется, смущённо глядя на мужчину из-под пушистой чёлки. – Ты ляжешь со мной? –Конечно, малыш, – в который раз Чонгук задаёт этот вопрос и в который раз не получает отказа? Он знает, что Тэхён ему отказать не сможет. – Но только после того, как мы поговорим. Хвостик Чонгука мило напрягается, вставая торчком, а сам он вытирает рукавом оставшиеся слёзы, другой ладонью всё также сжимая одежду на его плече. –О чём ты хочешь поговорить? – старший чувствует, что мальчик с трудом сдерживает рвущийся наружу плачь, сейчас самое главное просто дать омеге тепло, но если он сделает это и вновь даст слабину, оказавшись в гнезде, ничего не выйдет. Чонгук выпадет из реальности, разнежится и будет урчать куда-то в его шею, словно опьянённый, потому как получит желаемое – альфу. –Ты ведь знаешь, Чонгук, – мужчина нервно поджимает губы, стараясь окутать омегу своим запахом и не заставлять его волноваться в этот и так тяжёлый период. – Зачем увиливаешь снова? –Хён, пожалуйста.. – вздрогнув всем телом, мальчик вновь пускает слёзы, и старший корит себя за то, что послужил сейчас причиной явного страха, присутствующего в чужом, таком полюбившимся ему запахе. – Давай ты просто полежишь со мной, прошу. –Кроха.. – альфа замечает ушки младшего, прижатые к голове и почти сдаётся, не понимая, чем заслужил такой страх в чужих глазах. – Это важно, понимаешь? Мы не сможем постоянно убегать от этого. Ты делаешь больно и себе, и мне. Его волк рвётся наружу с желанием защитить и окутать заботой, обнюхать и облизать всего, но он просто не может позволить себе появится перед Чонгуком в таком обличии. Это отбросит его на несколько шагов назад, в то самое начало, где мальчик чуть ли не плакал от страха, когда видел альфу. –Прости, хён, – натянув на себя одеяло по лучше, младший уже неконтролируемо дрожит, всё ещё не получая нужной защиты. – Я не смогу. –Чонгук.. ты строишь гнездо из моих вещей, пускаешь меня в него, тем самым признавая во мне свою пару, вылизываешь мою шею в том месте, где должна стоять метка, – омега прячет краснеющие щёки, одновременно пытаясь как-то успокоить себя. – Твой кролик принимает меня, но почему этого не можешь сделать ты? Тихо всхлипнув, мальчик поджимает колени ближе к груди, словно пытаясь стать меньше и подняв слезящиеся глаза на альфу, только сейчас замечает, сколько отчаяния и грусти в его взгляде. –Ты волк, Тэхён, – старается скрыть дрожь в голосе, но не получается. – Ты хищник. Разве тебе место рядом со мной? Говорит, а сам в ту же секунду жалеет о своих словах, ведь самому становится нестерпимо больно. Он отвергает своего же альфу, не может его признать, хоть и осознаёт в глубине души, что истинность не бывает ошибочной. Не может природа просто так сделать двух людей зависимых друг от друга. –Да, – старший берёт маленькую ладонь омеги в свою, успокаивающе поглаживая. – Да, я хищник, Чонгук. Но только рядом с тобой, я обретаю покой и не рвусь куда-то в лес, чтобы распугивать всех, кого только можно своим воем. Если мой волк видит пару в тебе, он никогда не причинит тебе вреда, слышишь? Он загрызёт любого, кто даже подумает о том, чтобы сделать тебе больно, но к тебе никогда не притронется с целью навредить. Младшего одолевают слёзы с новой силой и он правда очень хочет верить своему альфе. Он знает, что Тэхён никогда в жизни и мухи без причины не обидит, но кто же виноват в том, что его устрашающие габариты и глупые, совершенно глупые стереотипы о жестоких хищниках так сильно засели в голову омеги? С самого детства его учили не связываться с ними, рассказывали о том, насколько страшными могут быть волки и как обычно поступают с травоядными. А что же говорить о связи с волком? Где же видано, чтобы он кролику парой служил? Они только запугивать могут бедных животных. А так ли это? Когда в коридоре университета омега вдруг почувствовал этот до дрожи приятный аромат чего-то родного, и его хвостик затрепетал, чувство эйфории окутало с ног до головы, но пропало в ту же секунду, когда он понял, кому принадлежит запах. Он убежал с бешено бьющимся сердцем, даже не подозревая, что волк сразу же заприметил кролика. –Хён, – из глаз брызгают слёзы и младший всем телом жмётся к чужому, такому тёплому и родному. Тэхён всегда тёплый. Альфа даже пугается такого отчаянного плача и сильной хватке на своих плечах, без труда подхватывая крохотное тельце и сажая на свои бёдра. – Прости меня, прости, пожалуйста.. Старший наверняка до боли сильно сжимает мальчика в своих руках, но он просто не может противиться своему бешеному желанию уберечь. –Крольчонок мой, тише, маленький, – взяв омегу за щёчки, он заглядывает в покрасневшие от слёз глазки, мысленно обещая себе, что это последний раз, когда Чонгук плачет из-за него. – Всё хорошо, слышишь? Теперь всё будет хорошо. –Я люблю тебя, хён, люблю очень сильно. – и эти слова действительно самые искренние. Тэхён не пищит, чтобы не сильно уж давать слабину и терять статус непоколебимого альфы, однако хвостом виляет довольно и тихонько порыкивает. Его омега теперь в надёжных руках. *** –Детка? – альфа скользит сонным взглядом по родному личику, прижав младшего ближе к себе, под бок, и привычно уложив ладонь на округлившийся животик. – Ты чего не спишь? –Я ложусь, любимый, ложусь. – уста омеги вдруг трогает тёплая улыбка и он укладвает свою ладонь поверх чужой, не сдерживая тихого мурчания. И, о боже, Тэхён может поклясться, что это его любимая черта в омеге, которая появилась лишь с беременностью: мурчать, словно он не кролик, а маленький котёнок, получивший ласку.