Танец

Губы потрескались на ветру.

Все равно они нежнее любых поцелуев.

Быть с тобой —

словно домой возвращаться к утру

По летней прохладе всех заспанных улиц.

Прости, но я счастлив необъяснимо.

Ты можешь подумать, что это весна.

Но когда ты рядом, такая красивая,

Мне совсем не до сна.

С тобой душа напевает знакомые песни.

С тобой на сердце солнечно и легко.

Мне так нравится, когда мы вместе

Оставляем весь мир на потом.

Брось сомнения, словно это ненужные вещи,

И давай просто останемся тут.

Дай расцелую каждую трещинку

Твоих обветренных губ.

***

Волны бились о речной кораблик, плавно направлявшийся вдоль Дуная. Никаких звуков, кроме мотора, воды и шума с дороги, не было. Приятное, тягучее возбуждение растекалось по всему телу, даря лёгкий мандраж и волнение от водной прогулки. Поздно вечером и ночью Будапешт напоминал волшебную сказку. Старинные фонари, окутанные лёгкой дымкой, отбрасывали свой свет на воду Дуная и мостовую, растворяясь в темноте. В воздухе царил запах речной сырости и лёгкий шлейф недавно распустившихся цветов. Недалеко, прямо за готическими шпилями Рыбацкого бастиона, перешёптывались тени прошлого. Мощёные улочки вели в лабиринт дворов, где время будто замедляло свой ход. Весь этот город был и прошлым, и настоящим одновременно. Многих людей, прибывших сюда, восхищало то, как Будапешт сочетал в себе современные здания с технологиями XXI века и старинные дома, улочки и другие архитектурные сооружения. Всем хотелось узнать эту тайну, но её, как таковой, никогда и не было. Местные жители привыкли объяснять туристам, что город не просто совмещает в себе разные эпохи — он стоит на границе времён, будто кусочек прошлого, затерянный в настоящем, место, где слышатся отзвуки венгерских мелодий, звон сабель и смех давно ушедших душ. И в этой магии, под покровом ночи, даже чужак мог почувствовать себя как дома. Кораблик приблизился к величественному парламенту Будапешта, возвышающемуся над Дунаем. Его шпили, устремлённые в чернильное небо, сверкали холодным золотом под светом прожекторов, будто корона, забытая на берегу реки. Каждую ночь парламент сиял ярче самых далёких звёзд, словно желая привлечь все взгляды, демонстрируя свою красоту и чудесную архитектуру жителям и туристам. Он завораживал людей, манил к себе, как магнит, и в любое время суток — днём или ночью — оставался прекрасным. Именно это величие, эта аура мистики, окутывавшая парламент, и притягивала туристов. Достаточно было одного взгляда на здание — и дыхание замирало. Парламент был прекрасен всегда, но в этот момент он казался лучшим на свете. На краю, прямо у бортика, стояла молодая супружеская пара, вырвавшаяся в отпуск после долгих месяцев утомительной работы. Идея поехать в Венгрию принадлежала Вэй Ину. Он дни и ночи напролёт рассказывал, как там красиво, восхищался архитектурой, людьми, историческими памятниками, историей города и страны в целом, показывал супругу фотографии и видеоролики, повторяя, что у него перехватывает дыхание даже на расстоянии. Вэй Ин мечтал побывать здесь. И как только появилась возможность, Усянь собрал вещи и первым же рейсом вылетел в Венгрию. Лань Чжань посчитал поездку в Будапешт отличной идеей для отдыха, поэтому быстро согласился. И вот сейчас они стояли, заворожённо наблюдая, как «горит» одна из главных достопримечательностей столицы. Сердце забилось в бешеном ритме, словно у гонщика на старте, воздух внезапно стал густым, лёгкость ушла, оставив лишь дрожь и лёгкое покалывание на кончиках пальцев. Яркие огни парламента танцевали на лице Вэй Ина, а он сам едва сдерживался, чтобы не подпрыгнуть от радости. Его успокаивающе придерживал за руку супруг, на лице которого не дрогнул ни один мускул, но глаза выдавали весь спектр эмоций: восхищение, любопытство, нежность и радость. От его золотистых радужек, ставших ещё ярче в свете огней, было невозможно отвести взгляд. — Лань Чжань, — тихо произнёс Вэй Ин, отрывая взгляд от парламента, — давай потанцуем? Лань Чжань отступил на шаг назад, заложив одну руку за спину и слегка наклонив корпус вперёд в знак уважения к партнёру. Вэй Ин, улыбаясь уголком губ, отвёл ногу назад, согнул колени и сделал полупоклон, опустив взгляд. Ванцзи обнял ладонью талию Вэй Усяня, притянув его ближе, и даже через ткань костюма его кожа казалась обжигающе тёплой, рассыпая мурашки по всему телу от этого простого движения. Лань Чжань сделал плавный, но уверенный шаг назад, повернулся влево, затем снова подался вперёд, не в силах оторваться от глубоких серых глаз напротив. Его рука скользнула с талии на бедро, кончики пальцев слегка постукивали по нему, затем опустились на поясницу — ниже, чем положено в классическом танце, и ближе, чем нужно, но именно так, как хотелось им обоим. Они танцевали не по правилам, а так, как чувствовали. Музыка сама рождалась в голове, звуча где-то на задворках сознания, унося лишние мысли и эмоции, оставляя лишь лёгкость и сладкое головокружение от близости, прикосновений и горячего дыхания рядом. Ванцзи видел, как расслаблялось тело Вэй Ина, как тот отдавался танцу и его рукам. Они двигались синхронно: то отдалялись на расстояние вытянутой руки, то снова сближались в опасной близости. Вэй Ин поднял вверх руку, переплетённую с пальцами Лань Чжаня, и сделал круговое движение вокруг своей оси. Перед глазами всё промелькнуло размыто, будто он на детской карусели, ещё мгновение — и непривыкшее к таким движениям тело могло потерять равновесие, но крепкие руки супруга удерживали его, не давая упасть. Они двигались, как две стихии, обречённые на вечное притяжение. У некоторых людей любовь с годами угасает, оставляя лишь привязанность. Но у немногих — у единиц — всё было иначе. Глядя друг на друга, они понимали, что влюбляются снова и снова, будто в первый раз. Их чувства росли, крепли, открывали новые грани, затмевали негатив. Они даже не могли ссориться всерьёз — всё всегда сводилось к компромиссу, нежным поцелуям, пониманию и принятию. Их танец был плавным, как вода в реке, мерно бьющаяся о борт кораблика. Лёгким, как волосы на ветру, когда бежишь по полю, полному цветов. Нежным, как утренние прикосновения любимого и его едва заметные поцелуи сухими губами. Успокаивающим, как объятия, дарящие тепло, безопасность и душевный покой. Танец, полный любви. Их любви — обворожительной, прекрасной и неописуемой. Той, что таится в глубине сердца, проявляясь лишь дрожью в кончиках пальцев, тёплым узлом внизу живота и замиранием сердца при взгляде в родные глаза. Снова крепкие руки на талии. Движение вбок. Шаг назад и резкий рывок вперёд. Вэй Ин удивлялся, как они ещё не упали, но Лань Чжань не дал ему закончить мысль, развернув супруга спиной к себе и на мгновение прикоснувшись носом к его шее. Медленный вальс перешёл в нечто стремительное и страстное, наполненное резкими движениями и обнажёнными эмоциями. Адреналин бурлил в крови, а стук сердца отдавался в ушах, как набат. Стадия нежного знакомства закончилась, уступив место азартной игре: кто первым сдастся? Вэй Ин и Лань Чжань кружили вокруг друг друга, сводя прикосновения к минимуму, глядя в глаза и видя лишь неподдельный интерес и озорство. Шаг вперёд — и их тела соприкоснулись полностью. Вэй Ин провёл ладонью по груди Лань Чжаня, вторая его рука легла на плечо, пальцы скользнули по ткани пиджака. Плотный материал не скрывал жара тела, который разливался, как ласковое пламя. Пауза — время перевести дыхание и завершить начатое. Усянь подался бёдрами вперёд, прижавшись пахом к супругу, и услышал тихий рык. Лань Чжань смотрел на него своими золотыми глазами, потемневшими от подобной дерзости. Лань Чжань сжал талию Вэй Ина и снова повёл танец. Теперь его движения были плавными и размеренными, полными спокойствия и присущей всем Ланям грации. Напор страсти утих, оставив после себя лишь тепло в груди и лёгкое волнение. Эти резкие смены ритма снова сбили дыхание, а щёки загорелись от нахлынувших чувств и лёгкой неловкости. Вэй Ин сцепил руки на затылке Лань Чжаня, уткнувшись носом в его шею, вдыхая знакомый, любимый аромат — сандал. В ответ губы Ванцзи коснулись его виска, оставив нежный поцелуй. — Я люблю тебя, Лань Чжань. В глазах Вэй Ина осталась лишь одна эмоция — настолько сильная, что её почувствовал бы даже слепой. Любовь. К жизни, к супругу, к этой прогулке, к неповторимой атмосфере Венгрии, которой нет в Китае. Ко всему. — Я тоже люблю тебя, Вэй Ин. Тихо прошептал Ванцзи в ответ, приподняв подбородок супруга и наклонившись вперёд, чтобы слиться в нежном, медленном поцелуе. Его губы были требовательными, настойчивыми, с лёгким привкусом зелёного чая и такими родными, что Вэй Ин каждый раз терялся от их прикосновения. — Спасибо за этот вечер, любовь моя.

***

Парламент Будапешта за долгие годы повидал многое: он хранил тайны, был немым свидетелем заговоров, решений, изменивших ход истории, и слов, унесённых временем. Если прислушаться, казалось, что где-то в его стенах до сих пор звучат шаги тех, кто когда-то вершил судьбы наций. Но такой любви — он не видел никогда. Каждый, кто был в тот вечер на кораблике или на берегу, навсегда сохранил в памяти это мгновение — когда два сердца, словно отзвуки одной мелодии, слились в идеальном ритме, а их дыхание стало единым.