Диссоциированные множества Ульянова (бета)

1 Мальчики, не верьте, что в раю нет деревьев и шишек, не верьте, что там одни облака. Верьте мне, ведь я старая птица и молочные зубы сменила давно. Так давно, что уже не помню их запах. Дом, в котором… Мариам Петросян. Я дремал в лаборатории, когда меня привела в чувства мензурка, поспешившая спасти от обрушения полки, свалившись мне на голову. Выбило стекла, из-за двери донеслась беготня. Я поспешил наружу, но ноги подкосил земной толчок. Кое-как выбравшись на улицу и воссоединившись с перепуганными коллегами, меня охватило оцепенение. Миллионы глаз уставились в небо, уронив челюсти… даже я, человек искушенный, не мог двинуться с места. Нависнув темно-зелено-голубым, мерцающим Янусом, земное небо посетило новое тело. Изумление прервала мысль о том, что я в самом деле, не могу пошевелиться. Долго гадать и не пришлось, под ногами разверзлось болото, уже успевшее с головой утянуть несколько человек. Перед моим взором предстало целое поле торчащих из земли конечностей. Некоторые из них еще шевелились, четно пытаясь найти спасение. Кто-то тисками сжимал мою руку, яростно пытаясь выдавить из нее все соки. Началась массовая паника среди выживших. Стоя по колено в земле, не успевшей еще достаточно затвердеть, я попытался откопать свои ноги, когда меня за шкирку вытянули на тротуар. Спустя мгновение, упав на колени, Эмма жертвенно пыталась спасти хотя-бы одного бедолагу, погребенного заживо. Даже сидя на земле, я потерял равновесие. Затрясло сильнее прежнего. Схватив коллегу за руку, мы побежали подальше от зданий. В двух кварталах была болотная площадь. Я часто прохожу через нее по пути в институт. Свернув на проспект нас, чудом не придавило бетонной плитой. Мы пытались идти по центру, но путь все время перекрывало обломками. Улица на всем ее протяжении была похожа на карточный город. Здания складывались под собственным весом, поднимая густое облако пыли. Продолжать двигаться было опасно, но и оставаться на месте - равнялось к самоубийству. Мы бежали и бежали, казалось, что прошла целая вечность, но по факту мы не продвинулись и на квартал. Наконец, сбившись с ног мы провалились в какую-то нору, вход в которую тут же засыпало. 2 За отступью белого шума, показался темный свод ливневого стока. Весь спектр ощущений перекрывала пульсирующая головная боль, а рубашку на груди сжимали женские руки. Я попытался откашлять, осевшую во рту пыль, попутно хватаясь за голову от вновь нахлынувшей боли. -Живой! В самом деле, живой!- Улыбаясь прошептала осипшим голосом Эмма. - Конечно… А как иначе… Голова… -Я схватился за голову холодной рукой и как будто бы, стало легче. -Ты лежал без сознания, минут… десять, я думала что ты умер. -Вот уж дудки! - Я пережил сквозное ранение, а тут умер от какого-то камня. За кого она меня держит? - Если бы я действительно потерял сознание на такое долгое время, то умер бы еще минут пять назад. - Знал бы ты как я испугалась…- заскрипела девушка, улыбнувшись – Планета в небе, потом землетрясение, эти люди… - Она посмотрела остеклянелым взглядом, как бы, сквозь меня и улыбка сменилась судорожной гримасой. -Помоги мне встать. –Прокряхтел я, поднимая голову. -У тебя явное сотрясение нужен покой. –Возразила Эмма, но присесть все равно помогла. Темный, смердящий сток был длиной метров, семь, с обеих сторон проходы были завалены. Однако, благодаря люку, с дальнего конца проникал свет. - Сотрясение, перелом, но оставаться здесь опасно. Нужно найти открытую местность, не заваленную обломками. Я уверенно встал на ноги и все с той же уверенностью, чуть не принял горизонтальное положение. «Не спеши» попросила Эмма. «Обопрись на меня» Мы поднялись на поверхность и перед нами предстал скалистый пейзаж уничтоженного города. Его было не узнать, Бетонные плиты превратились в труху, кирпичные стены рассыпались на гальку. Редкими местами торчали верхушки поваленных деревьев, листья которых полностью покрыты пылью. Вся структура былого города, то, что строилось веками, за полчаса превратилось в гамады из пыльного камня. Ориентируясь по трубе, сослужившей нам убежищем, мы поковыляли в сторону института. Шли вплоть до темни и всю дорогу молчали. Привал сделали у чудом уцелевшего светофора, одиноко стоящего посреди мертвого ничего. Эмма помогла мне сесть и тут же свалилась без сил. Я же, не мог уснуть. И я не думал о случившемся, я не мог ни о чем думать. Я просто сидел и смотрел на звезды, окружившие нашего нового друга. Он переливался разными цветами… Зеленый, желтый, красный… С умиротворением ко мне начал возвращаться рассудок. Подумать только, я кучу лет прожил в этом городе, но не видел ничего более красивого. На той планете видимо много зелени, прямо как у нас, и еще так переливается мудрено… Красный, желтый… Светофор то, Работает. *** Мне снился сон, будто бы стою я на броневике и толкаю речь, очень долго толкаю, а о чем, не понятно, да и чувство такое, будто рядом никого нет, будто сам себе речь выдумываю, да еще так сердито и уверенно. - Это воспоминания о военном времени? - Спросила темная фигура, сидевшая ко мне спиной в кожанном кресле. Мой собеседник медленно курил трубку и смотрел на закатный пейзаж в окне. - Нет, на войне я был всего лишь сержантом. - В голове моей бушевал водопад бесконтрольных мыслей. - Вроде… - То есть вы не уверены. - Заключил собеседник. - Вы вообще воевали? - Да. В этом я уверен. - Когда? Потрудитесь припомнить. - Известно когда. В тридцатых годах. - И на каком фронте? - Что вы за допрос мне устраиваете? - Не стерпел. Больше всего в эту минуту, хотелось воткнуть вилку в его плече, удобно для этого выглядывающее из-за кресла. Кресло повернулось. Я увидел немолодого мужчину с одним зеленым глазом. Одетый в костюм с асимметричными, атласными полосками, будто бы корни обвивающие ткань. Он оперся локтями на стол, что стоял между нами и более спокойным тоном. - Вы понимаете где вы находитесь? - По правде говоря, я даже не помню как очутился в этом кабинете. - Я снова впал в замешательство и бегло осмотрел помещение. С двух сторон от стола стояли полки с книгами, напротив меня, за спиной оппонента было большое окно из которого было видно только закатное солнце. - Вы, друг мой… - Зеленоглазый вынул изо рта трубку, будто бы сплетенную из веток и положил ее на стол. - … находитесь в больнице, а я - ваш врач. У вас частичная амнезия и я пытаюсь вам помочь. Будьте добры, отвечайте на вопросы, и я сделаю всё возможное, чтобы ВАМ помочь. - Голос его звучал мягко и убедительно. - Мы с вами договорились? - Хорошо. - Так на каком фронте вы служили? - Южно-европейский. - За кого? - За наших. - От его колдунского убеждения не осталось следа. Я нахмурился. - Хорошо, какая ваша военная специальность? - Зачем здесь вилка? - Ваш боевой опыт пробуждает сильные воспоминания на эмоциональном фоне… Врач немного отвернул голову влево, демонстрируя свой зеленый глаз со змеиным зрачком. Мне показалось что он засветился. - Да. Да. Это срочно? Хорошо. Прошу меня простить. - Похоже, что теперь он обращался ко мне. - Меня ждут неотложные дела, мы продолжим наш диалог завтра. Будьте так любезны, потрудитесь хорошенько всё обдумать и подготовиться к следующему сеансу. 3 Камни бились друг о друга, издавая то глухой, то шлепающий звук, в воздухе витал аромат прибитой пыли. Я открыл глаза и увидел Эмму, сидевшую на фоне малиновой зари. Ее растрепанные волосы блестели в лучах утреннего солнца, а легкий, но холодный ветерок, заставлял ее сжиматься от холода, словно бедного котенка. Наверное, это самое уютное пробуждение за последнюю неделю. Я встал и шатаясь подошел по ближе, Эмма услышав мое приближение, быстро вытерла лицо и начала дрожащим голосом: – Мне странный сон приснился, будто бы всё в порядке и я стою на светофоре, ожидая зеленый свет. - Перед ней лежал ребенок, лет десяти, нижняя часть которого была еще погребена под обвалом, а правая ручка согнута в четырех местах, обнажая молодые косточки, рядом, по левую сторону, лежала помятая и местами раздутая голова с длинными волосами. если бы не волосы, то опознать в этом бесформенном куске мяса голову было бы невозможно, туловища видно не было. Преодолев оцепенение, спросил: - Ты… ты их знала?- Девушка ничего не ответила, а лишь медленно повернулась в мою сторону, не переставая рыдать. Я сел рядом и не в силах оторвать глаза от ужасной картины, обнял Эмму. Она прижала ко мне голову и, сжимая халат сказала: - Я не знала что это они, я просто увидела торчащую из… - Бедняга захлебывалась в слезах. - …Из под земли руку, начала откапывать, а это они, мои соседи… по лестничной клетке. Мама и сын… Он такой непослушный всё время был, кричал и топал, а Женя ему говорила: « Миша, не будешь слушаться, отдам тете Эмме на опыты», а я многозначно кивала. Он от этого еще громче начинал кричать и брыкаться, но вскоре замолкал.… Почему они… - Жизнь – последнее место, где стоит искать справедливость. - Нельзя их так… Я хотела похоронить… по людски. - Не оставим. - Я погладил ее по спине и снова воскликнул – Не оставим! Сознание потрясали редеющие приступы головной боли. Не меняя положения, я откинул правой рукой крышку протеза, чтобы проверить заряд. Тринадцать процентов. Если предположить, что сейчас около семи утра, то благодаря графеновому халату хватит до обеда, если экономить, то до вечера. - Тогда нам нельзя терять время. Если тебе будет проще, посиди, я продолжу раскопки. Мы найдем Женю, во что бы то ни стало, слышишь? - Эмма смотрела на меня с восхищением и растущим облегчением. После этого взгляда я не мог отступить. Спустя, где-то полчаса мы откопали мальчика и бережно переложили его на асфальт, рядом с головой матери. Тело Жени было высвобождено из под обломков спустя еще, примерно, два часа. Эмма начала обкладывать их камнями, создавая импровизированные могилы, а я пошел искать, из чего сделать надгробие. А протез мой окончательно сел после физических упражнений. Хорошо, если через неделю теперь зарядится без розетки. Похоже, бедняжке придется самостоятельно мастерить надгробие, от меня тут никакого толку. А ведь светофор действительно работает, значит, еще цела или диспетчерская или ГЭС, мне это будет как раз на руку. Посмеялся со своей непроизвольной шутки, но голова резко закружилась и я сел на ближайший камень. Было настолько больно, что в глазах потемнело. Сидячее положение пришлось сменить лежачим. Словно бы на секунду я обратил взгляд на небо и увидел, как на той планете, по зеленому полотну, начиная от желто-белого пятна, тянутся черные перья облаков словно бы, там, бушуют пожары. - Огнем обновится вся природа. - Пробормотал, не задумавшись себе под нос. То, что я принял за пожары вскоре стихло и газовое оперенье превратилось в большое, мягкое облако, а я поднял голову и, увидев мерцающий светофор, в груди моей проснулась надежда и решимость. - Ты потерял сознание?- Запыхавшись, спросила Эмма. - Возможно. - Не двигайся.- Она приложила к пульсирующему лбу, животворящий кусок металла. – Ушибся? - Нет, я успел прилечь. – Я привстал и огляделся. - Нам нужно пройти как можно больше, пока светло. - Куда, мы пойдем? - За город к ГЭС. Диспетчерская находится в черте города и наверняка разрушена, остается только ГЭС. Страшно захотелось пить, и я вспомнил о бесполезной, как мне раньше казалось, прикрученной вверх ногами к моему протезу находчивым маркетологом, функции пассивно перерабатывать пот в воду. Самое «гениальное» было то, что после того, как ресурс фильтра кончится, то нужно покупать новый протез, а ресурс у этого фильтра был крохотный и израсходован еще три года назад, сразу после покупки протеза, но другого варианта здесь и сейчас не было . Вытянув из запястья пыльную трубку и сделав глоток, я тут же его выплюнул. Не теряя надежду, сделал второй, и он уже был терпим. - Хочешь пить? – Я протянул Эмме запястье своего протеза. – Только предупреждаю, на вкус как ржавый болт. Она спокойно сделала глоток. Со словами: «Другой воды у нас сейчас нет», помогла мне встать, и мы пошли в сторону реки, откуда вскоре добрались до электростанции. Трудно сказать, сколько прошло времени. По пути я пару раз терял сознание от теплового удара, или от сотрясения, полученного ранее, но итогом стала открывшаяся вновь рана. Повезло мне, все-таки, попасть в такую передрягу вместе с доктором, хоть и биологических наук. Эмма наложила мне давящую повязку и потянула, чуть ли не волоком до самой станции. На подходе, практически у самого порога я посмотрел на часы, висевшие на фасаде – десять часов вечера. Надо же, я совсем потерял счет времени, а ведь вокруг светло как днем. В этих широтах белые ночи не редкость, но не в этом сезоне. Внутри Эмма посадила меня на ступени, ведущие куда-то наверх, и ушла искать аптечку. Так я остался один. 4 - Удивительно – Говорю сам себе, чтобы развеять внезапное одиночество. – Здание ГЭС осталось невредимым, даже стекла не выбиты. Надпись на фасаде говорит о том, что его построили еще до войны, причем, задолго до войны. Я знаю, что в Японии давно придумали технологии «несокрушимых» зданий, но в этом углу планеты… Меня перебило землетрясение, не оставлявшее попыток разрушить последний оплот цивилизации в этом городе. – Действительно несокрушимо. – Сказал я почти шепотом, наблюдая как весь остальной мир дрожит. - Это потому что его перестраивали. – Передо мной появился невысокий человек в коричневом, полосатом костюме с жилетом. – И как вы верно заметили, по японской технологии, около пяти лет назад. Однако, «Несокрушимое», как вы его поспешили окрестить, слишком яркий эпитет, я бы сказал, что оно гибкое – Мужчина улыбнулся. – Чего, к сожалению, не скажешь о его механизмах. Мы с командой потратили целый день на их восстановление. - А вы… - Ох, простите за мою бестактность, я – профессор Александр Крылов, работаю, хотя в нынешней ситуации будет вернее сказать - работал в местном университете. Преподавал на факультете фундаментальных наук. А вас как величать? - Углов. Вадим. Врач. - Ох, какая полезная профессия в наши дни... - Крылов многозначно покачал головой. – Рад знакомству. Однако, похоже, что вам самому нужна медицинская помощь. - Я положил руку на голову и понял, что по лицу стекает обильный поток крови. - Прошу, не двигайтесь, я схожу за аптечкой. - Не стоит... Моя спутница… - Его любезность заразительна. - Ах, так вы не одни - Крылов снова улыбнулся. – Удивительно, как мы разминулись. Тогда мне стоит поскорей найти ее. Кто знает, что может случиться с бедной девушкой в нашем царстве электросетей. Прошу меня простить.- Крылов ушел туда, откуда явился. Прошли еще около трех минут, прежде чем вернулась Эмма, держа в одной руке коробку из-под обуви, а в другой перекись водорода. Она поставила коробку на ступени и вынула оттуда хирургический набор. Я бы больше удивился, если бы коробка была специализирована под аптечку. - Ты встретила Крылова? – Я принял более удобную позу на каменных ступенях. - Иван Андреевич, который? – Эмма улыбнулась и начала промывать мою рану на голове. - Ага. В полосатом костюме и с клюкой. - Наверное, мы разминулись. - Эмма четкими, уверенными движениями наложила первый шов и остановилась. - Какая же я дура... Ты же калека, бедный, а я тебя завалы расчищать заставила. Какая же дура... - Я сам принял это решение, а значит, никто кроме меня не виноват. - Не ты виноват в том, что на нас обрушился город. - Как знать, может это награда за былое … - Шутка ли? - Неужели ты веришь в карму? - Глупость какая. Конечно, не верю. - Ну, хорошо, в судьбу. - Нет. -Я верю в то, что за прошлое мне нет прощения. Верю, что какие бы напасти со мной не приключились, я их заслужил. Всё что мне остаётся это преодолевать трудности или сдаться. Но жить пока еще хочется. Даже так... - Ты как ребенок. - Она погладила меня по волосам. Эмма молча зашивала рану, а я молча любовался тонкой работой ее рук. Казалось, что даже самая грубая работа в ее руках будет такой же утонченной и величественной. 5 Станция была сделана из красного кирпича на манер заводов начала двадцатого века, Стекла в пол, некоторые сегменты которых были выбиты. Сам пол и ступени были выполнены из гранита, что придавало еще большего веса и монументальности и без того внушительному сооружению. Фасад продолжался не большой башней с часами, по которой я сверял время. Понять день сейчас или ночь, было иногда трудно, поэтому часы – единственное, что связывало меня с реальностью. Крылов стоял у стола посередине большого зала с пультом управления и мастерил радио. - Величайшее изобретение человечества – радио. Не находите, товарищ Углов? – Не оборачиваясь, затравил физик, почувствовав мое приближение. – Я, как представитель естественных наук, обязан Герцу всем. - Что же в нем такого… - Не успел я закончить, как Крылов перебил меня. - Великого? Ну что же вы, голубчик, не расстраивайте меня. – Он на секунду отвлекся и посмотрел на меня глазами, полными азарта. - Если бы не радиоволны, быть может, мы бы не знали и половины о космических телах. – Крылов вернулся к работе. - А сейчас, при помощи радио мы попытаемся спасти человеческие жизни. Болезненным хрипом пробудился динамик. Крылов поднес ко рту микрофон и отчеканил: Всем выжившим, передаю координаты точки эвакуации. Местонахождение – гидроэлектростанция. Это сообщение будет повторяться. Крылов провел некоторые настройки и сообщение зациклилось. Спустя несколько мгновений послание Крылова зашипело и задвоилось, будто кто-то хотел вырваться из него наружу. Крылов провел настройку, но это не помогло. Тут он воскликнул: “С нами вышли на связь!” после он переключил тумблер и из динамика раздался знакомый голос. - Говорит Стальной. Как слышно? - Слышно отлично, дружище! Это Крылов. - Слава богу! Признаться, другого собеседника я и не ожидал. Рад тебя слышать. - Это химик Стальной? - Удивился я. - Биохимик. - Грозно отозвались из динамика. - Точку эвакуации подтверждаю. Со мной двое раненых и беременная женщина. Вы располагаете врачом? Крылов посмотрел на меня. -Настал ваш звездный час, Углов. - Он улыбнулся - Да. передайте ваше местоположение, он отправится к вам завтра. - С того конца продиктовали координаты, Крылов записал их на толстом, дорогом листке бумаги и с улыбкой повернулся ко мне - Какая ирония. В последний раз по радио я получил приказ убить людей, а теперь мы их спасаем. Крылов снова улыбнулся. - Ох, вы правы. Всю свою историю человечество использовало научный прогресс как способ саморазрушения, и последняя война это доказывает. Однако взгляните в окно, Углов. Что вы там видите? - Последствия. - Руины, сокрывшие тела миллионов. Я видел такое раньше и надеялся, что больше никогда не увижу. - Бог мой… - Крылов нахмурился и похлопал меня по плечу. - Голубчик, соберитесь, сейчас не время раскисать. Где-то там под обломками остались живые люди и вы, именно ВЫ в силах им помочь. К тому-же, присмотритесь, там за окном не только развалины, нет. Позвольте, сказать что я там вижу. Это полотно. Чистый лист, который нам предстоит заполнить. - Крылов указал на повисшее в небе тело. - И даже больше - Он сменил манеру речи на скороговорку. - Вы вот, думали почему у нас уже который день нет нормальной ночи? Не знаю как вы, а я терпеть не могу спать при свете. Банально не могу уснуть. По этому я наблюдал и могу выдвинуть предположение, на основе своих наблюдений. -он замедлился - Видите там, на границе с предполагаемым лесным массивом громадное белое пятно? Конечно видите, из-за него я не могу уснуть! - Словно бы ребенок, Крылов надул губы и стукнул тростью пол. - Так вот, могу предположить, что почва наших новых соседей богата силикатами и больше вам скажу, они настолько четко отражают свет, будто бы почва сначала расплавилась, а после застыла. Следовательно, каким-то образом что-то ее нагрело. - Крылов насмешливо улыбнулся. - Зеркало. - Ну, вряд ли, поверхность настолько ровная, чтобы можно было назвать ее зеркалом, но мыслите вы в верном направлении. - Спустя секундное молчание Крылов поинтересовался. - Как ваша голова, уже лучше? - Спасибо, много лучше. - Значит, мы можем на вас полагаться? - Утвердительно спросил Крылов, как бы не оставляя мне выбора. - Поймите, эти люди нуждаются в помощи, точно как и вы три дня назад. Если вы им не поможете, то быть может, что никто не поможет. - Объявились еще выжившие? - Вбежала в дверь одушевленная Эмма. - Я пойду с вами! - Добавила она, не дождавшись ответа. - Ну нет, голубушка, вы нужны мне здесь. Углов должен отправиться в это плаванье сам - Скомандовал Крылов и тепло улыбнулся. - Но я нужна там! - Никаких “Но”, дорогая моя. нам с вами нужно разбить лагерь для уцелевших в этой катастрофе. Один я никак не справлюсь. - У вас ведь есть машины. - Снова возразила Эмма. - Вы даже называли их командой. - Эти бездушные железки только и годятся на то, чтобы чинить устаревшее оборудование. Нам же с вами предстоит куда более разноплановая работа. - Но Углов пропадет в одиночку. - Право, хватит вам спорить, милочка, он давно уж не ребенок… - На секунду задумался Крылов, нахмурив брови. - И потом, вместе с ним я отправлю медицинский дрон… В общем, не пропадет. - Оставайся, Эмма. - Примкнул я к Крылову. - Будь моей Пенелопой. - Я обхватил ее лицо руками и убедительно нежно посмотрел в глаза. - Хорошо, я буду ждать. - Смазала бальзамом мою душу. С войны меня никто не ждал. Нынче может та же война, но теперь все будет по другому. - Ба! Да вы прямо сошли со страниц романа, дорогие вы мои. - Всплеснул руками Крылов. - Углов, голубчик, время не ждет, пойдемте, я выдам вам снаряжение. Эммушка, дорогая, последи за радио, вдруг кто еще на связь выйдет. Мы удалились в кладовую на цоколе, где Крылов выдал мне рюкзак с палаткой, сухпайком и пыльный, тарахтящий медецинский дрон в форме шестиугольника с явно выраженной передней частью, за счет выпирающих датчиков - Даже на фронте у нас были более новые модели. - Очень хорошо, значит пользоваться вы уже умеете. - Оскорбленно ответил Крылов. - Завтра утром, на рассвете отправляйтесь в путь. Координаты на этом носителе. - Он передал мне старую флешку времен мезозоя. - Теперь, прошу простить, дела не ждут. Вы, пожалуйста, соберите свои вещи и хорошенько отдохните. Завтра вас ждет длинный путь. - Крылов хлопнул меня по плечу и напевая, ускакал в машинный зал. 6 Утром, чуть встало солнце, я отправился в путь. Через осточертевшие мне, ноголомные развалины я вышел на остатки дороги. Сверив карту, я продолжил движение, навьюченный баулом. Через два часа новоявленного пустынного солнца, многократно отраженного от земли и направленного “Второй землей” обратно (черт знает как звать этот валун над головой), моя кожа начала краснеть, а мозги плавиться. Через три часа я уже потерял бегущую слева от меня реку. Через девять часов, мне пришлось бы отпустить лошадь… - Была бы у меня лошадь. - …ведь пустыня сменилась морем. Температура была невыносимой, земля сухой, но воздух был наполнен звуками прибоя. Повеяло освежающим бризом. Почувствовав небольшое облегчение, я остановился на привал, так, как пришло время связи и обеда. Хотя, признаться, есть мне абсолютно не хотелось. Я поставил своего помощника на камень, включил и облокотившись спиной о небольшую скалу стал ждать. - Углов! – Опять и опять доносилось из динамика. – Углов! Отвечайте! Голос был знакомый, но это точно был не Крылов. - Да... Да! Я вас слушаю. – Ответил я, придя в себя из полусознательного состояния. Должно Быть прикимарил. - Где вы сейчас находитесь? - Где-то в тридцати двух – тридцати шести километрах от города. Возле залива. С Кем я говорю? - Стальной. У Нас нет времени. Женщина рожает, а у меня сломана рука. Идите на юг по береговой линии, мы вас встретим. - Вас понял, выдвигаюсь. Ноги страшно гудели. Мне не доводилось прежде совершать подобных марш бросков без привала. А теперь и экзоскелет разряжался. Делать нечего. Довольствуясь тем, что есть, я пошел по берегу. Спустя какое-то время, словно землетрясение прошло по моей спине, в которой лежал выключенный бот. Вибрации повторились. – Неужели из всех портативных устройств осталась только эта бандура на ДВС. – Причитал я, разворачивая бота. - Углов, на востоке от вас есть уцелевшее строение, мы ждем вас там. -Вы меня видите? - Что? Плохо слыш... повто... – Связь прервалась. - Судя по тому что я не вижу никаких зданий на востоке, он, видимо, следит за мной через маячок, установленный в эту дуру. Какая... – Неприятная необходимость... Опять разговариваю сам с собой. Одиночество и не до такого доведет. Действительно через пятьсот метров показался небольшой домик с признаками жизни. Чистый выбеленный фасад украшала плетеная оградка, стоящая вплотную к стене и небольшие клумбы с цветами, аккуратно высаженные по обе стороны от двери, расположенной прямо по центру стены. - Углов, сюда! – Из дверного проема выглядывала старушка, приветливо махнувшая рукой. – Вы как раз вовремя. Я уже грею воду, не тяните, располагайтесь. Войдя, я с трудом смог разглядеть силуэты присутствующих людей. Человечество много столетий пользуется фотонным рассеивателем, в конце концов очками и головными уборами, а не догадался даже повязать себе на голову майку, чтобы хоть как-то смягчить воздействие света. Через пол минутки глаза начали привыкать и я различил мужчину, сидящего на дальнем углу возле окна, беспорядочно мотающий головой, будто у него лихорадка. Справа от меня была белая занавеска, расшитая маленькими голубыми цветочками, откуда резким движением выскочил бородатый мужичок высокого роста, но не выше меня, в очках и залысиной, придерживающий локоть противоположной руки. Он замахнулся резким движением, но тут же осекся от боли и сквозь зубы, с легким раздражением выдавил: - Углов, быстрее, время не ждет. - За той же занавеской на неширокой лавке сидела беременная девушка. Она тяжело дышала и с трудом терпела боль. - Как часто схватки? – Спросил я. - Часто! – Раздраженно ответила девушка. - Помогите ей раздеться. – Скомандовал я старушке. – Принесите теплую воду и полотенца – Кинул в сторону стального. – И Больше пространства мне! – Занавеска закрылась, а под ней просунули тазик с водой. – Теплая? - Охладить возможности не наблюдается.- Парировал академик, не скрывая обиды. Тем временем, я развернул бота, подключил его к девушке. – Как вас зовут? – Спросил я мягко - Лиля. – тяжело уронила роженица. - Все хорошо, Лиля, ваши показатели в норме. – Я ощупал живот девушки, чтобы, проверяя положение плода, чтобы выполнить разворот по необходимости. Всё было бы замечательно, но я в жизни не принимал роды, только наблюдал со стороны в университете. Сколько не щупай, всё кажется одинаковым. Должно Быть, растерянность на моем лице видно за версту. Нужно взять себя в руки. Передо мной мучается бедная женщина, а от волнений нам обоим не легче. - Главное дышите ровно и глубоко. Договорились? – Она кивнула. – Выйдите, пожалуйста, мы справимся сами. – Попросил я старушку, та исчезла. – Антисептик! – Из бота показалась небольшая трубка, из которой вылилось немного раствора. Я обеззаразил руки, а после рабочую поверхность. Немного собравшись с мыслями и бросив взгляд в сторону, я, будто бы, все-таки нащупал поперечное положение плода. Бабушка моя говорила: «Кто ищет, тот всегда найдет.» Вот и я блин нашел на свою голову. Нужно выполнять поворот. – Я введу вас под наркоз, пожалуйста, не переживайте. – Так, кажется в университете говорили, что можно выполнить поворот на головку, только делать это нужно было начинать месяц назад. Неужели остается только Кесарево сечение? Если я буду резать эту бедную девушку в таких условиях, то скорее всего, мы похороним и ее и ребенка. Нужно что-то другое, она уже под наркозом, медлить нельзя. Введя руку в родовой канал, я сразу же почувствовал ножку ребенка, это хорошо, попробую его просто вытащить. Одной рукой я держал младенца, а второй, через живот, пытался развернуть его горизонтально. Пот с меня тек рекой, одна маленькая ошибка и я покалечу ребенка. Нащупав вторую ножку, я посильнее надавил через живот и все таки сумел извлечь его. Тяжеленький, с суровым лицом японского адмирала начала двадцатого века. Шея его была обмотана пуповиной. Без промедления, я освободил его от материнских оков и через мгновение комната наполнилась плачем, мать начала приходить в чувства. Пуповина перерезана, плацента удалена, ребенок вымыт, а значит, можно наконец-то отдохнуть. Выйдя на крыльцо, через скрипящую дверь чудесного деревенского домика посреди пустыни, (что тогда мне не казалось чем-то странным),Обычно не курящий, я вынул из-за пазухи сигарету, которую держал на особый случай и прикурил. Грудь наполняло приятное тепло от проделанной работы, а в воздухе клубился дым, приятными глазу узорами. Деревянная дверка вновь скрипнула. - Вы, Углов, увлекались трудами Додерляйна? – Заговорил наполовину покинувший дом Стальной. – В современных институтах давно уже не учат тому, что вы сегодня сделали. Додерляйна… - Нет. - Тогда вашей смекалке можно позавидовать. Хотя, чему я удивляюсь, если вы спаслись из города. Одно это говорит о вашей подготовке. Впрочем, кажется я о вас уже где-то слышал, не напомните? Вспомнил. Пыльный дед. Еще бы не вспомнил, я такой концерт ему закатил. - Нет. - Что-ж, всё может быть. Ну что, вы, Углов, отдохнули? Я был бы весьма признателен, если вы мне и моим спутникам тоже оказали помощь.- Пригласил Стальной, указывая внутрь, здоровой рукой и мы тут же вернулись в дом. В дверях на меня набросился бедолага, сидевший ранее у окна. Он схватил меня за плечи и обдал ни-то мычанием ни-то воем. - А-а М-а -а-а-а-А. – Он всё мотал головой в разные стороны, пытаясь найти слова и не потерять равновесие.(Он действительно с трудом стоял. Его мышцы были наполовину атрофированы) Но в один момент, он будто-бы пришел в себя и закричал, глядя мне прямо в глаза. – Машинный отсек! Эйч восемь! Машинный отсек! М! Пробоина! Закручивает! ЗА! За! М! М-а-А а-АА-а-АА. – Стальной Отвел его обратно в угол. - Кто это? – постепенно отходя от исступления спросил я, не ожидая ответа. - Михаил Константинович Стальной - мой брат. Он работал на космическом буксире для краулеров, добывающих руду из пояса астероидов. С ним случилось то, чего не пожелаешь никому. Космическая деменция, как мы ее прозвали. И Самое страшное, что он продолжает терять себя и никто в этом мире не знает что с ним произошло, даже он сам. - Как же так... – У меня перед глазами застыло выражение его лица. В этих зрачках читался животный страх, боль и отчаяние, настолько заразные, что я стоял, пустив корни, не в состоянии пошевелиться. - Боже мой! Углов, придите наконец в себя и наложите мне уже, хотя бы шину! – Справедливо возмутился профессор. Пока я накладывал на руку Стального гипсополимер, он продолжил. - Боже! Углов, не понимаю почему, но у меня такое чувство, что я вас где-то видел. - Я хотел к вам поступить. Вы отшили меня. - Судя по тому, как вы лечите, я сделал правильное решение. Поворот на ножку не преподают уже лет семьдесят, а не практикуют еще больше. До этого, прием годами совершенствовали путем проб и ошибок, а вы выдумали его просто из головы. В общем- то, достойно похвалы. - Приятно было слышать похвалу от человека, которым я восхищался в студенческие годы. - Но не обольщайтесь, гипс вы накладываете прескверно… Волокна должны образовывать спираль, а вы накидали все поперек. - Я впервые накладываю гипсо-полимерную повязку. На войне мне чаще приходилось объявлять время смерти. - Но вы все-таки прошли обучение. - Может вы не заметили одну крохотную деталь - Я инвалид. Стальной выглядел подавленным. Он опустил глаза и здоровой рукой начал массировать подбородок. - Знаете, у нас с вами много общего. И я вовсе не о травме, тем более, что моя временна. Вы верите в предназначение, Углов? Не в судьбу и высшие силы, а в то, что каждый человек имеет предрасположенность к какому-либо ремеслу. - Ваш друг тоже любит пофилософствовать. - Бросьте, я не философ. Я говорю на языке фактов. Вот вы, Углов, выросли в захолустье, обучались невесть где, прошли войну, потеряли руку и в итоге, все равно имеете задатки отличного врача, а может быть даже таковым и являетесь и все ВОПРЕКИ обстоятельствам. Что если это то, чем вы и должны заниматься, что если у вас, еще в раннем детстве, сформировались нейронные связи, развивавшие вам определенные группы мышц и рефлексы для того, чтобы вы сегодня идеально провели, забытый богом, поворот на ножку, сохранив жизнь не только ребенку, но и матери. У нас с вами много общего, углов. - И все таки, вы философ. - Как знать, голубчик, как знать… - Глаза стального горели, на лице была довольная ухмылка. “Вредный, пыльный дед”- так я подумал о нем после вступительных экзаменов. А теперь он словно бы видит во мне потенциал и переманивает на свою сторону добродушностью. Жаль его брата. До сих пор вижу его глаза, выражавшие необъяснимые, леденящие душу эмоции. Невольно вспоминаю того парня. Ох, все бы отдал, чтобы забыть этот взгляд молящий, нежный и полный надежды, через секунду пронзающий искренной яростью, готовый пускать лазеры из зрачков, но спустя мгновение - пустеющий, как посадочная полоса забытого аэродрома, как площадь после миллионных демонстраций где люди разошлись, оставив транспарант с приговором… “Не стреляй. Не стреляй.” Ах жаль, что у меня оставался один патрон. Мне следовало пустить себе пулю в висок. Лучше б помер тварью дрожащей, чем допустил такую возможность. А он ведь просил. Русским языком, моим родным. А я отнял. Решил что я лучше него. Конечно, это ведь война. Выживает сильнейший. А может он сильнее меня был? Может я просто оказался в нужном месте, в нужное время с засланным патроном в пистолете. И отнял. Без задней мысли, я бросил его там на полу и побежал… Как мне не хватило еще одной пули! - Я останусь здесь на несколько дней - Прервал я тишину рефлексии. - Нужно понаблюдать за матерью и ребенком, пока они восстанавливаются. У второго мужчины лет сорока были множественные переломы ребер. Так много полимера я не брал, потому пришлось обойтись бандажом, из эластичного бинта и старого бабушкиного корсета, висевшего на манекене в ближнем к двери углу, рядом с швейной машинкой. Несмотря на столь колхозное решение пациент начал жаловаться на затрудненность дыхания и ограниченную подвижность, что послужило индикатором отличной повязки. Утром Стальные и Волков, как он мне представился, отправились в сторону ГЭС. Я же, остался с Региной и новорожденным