Записки безумного писателя.

      Камера, вспышка, поза, новая одежда… Отель, работа, однокомнатная квартира… Камера, вспышка, поза, новая одежда… Отель, работа, однокомнатная квартира… И всё по кругу… Мили на протяжении нескольких недель живёт, словно белка в колесе. Подписав контракт с Вельветт, она беспрекословно выполняла любые её пожелания, которые касались съёмок для глянцевых журналов или же модных показов новых коллекций. В отеле Меллисса проводила меньше времени, но отдыхать не успевала. После разоблачения Аланой Беле, Мили заняла место личного психолога и духовного наставника постояльцев. Шатенка рассказывала про рай, выдвигала предложения для искупления того или иного греха, выслушивала каждого и решала их проблемы, получая взамен лишь крепкое «спасибо».       Долгожданный выходной… Меллисса сидела на подоконнике, прокручивая в правой руке сгнившее перо. По белым щекам скатывались слёзы, покрасневшие от долгих истерик глаза были закрыты, а в свободной руке дотлевала дешёвая сигарета. Она не курила, но ядрёный запах отвлекал от той адской боли, которую дарили гниющие крылья. Крики грешников, бесконечные рекламы от «ВоксТек», очередная песня Аланы Беле, анекдоты неизвестного комика — всё сливалось в единую какофонию неразборчивых звуков. Выкинув окурок в окно, Мили встала, направляясь на кухню. Однако по дороге она замерла, напрягая лисьи ушки. Кто-то вскрывал замок входной двери. Шатенка попятилась в сторону комнаты. Стоило ей подойти к письменному столу, как дверь скромно открыли. Сладкий аромат молочных ирисок и жареного маршмеллоу одурманил чуткое обоняние, заставляя Мили сморщиться. Её навестил явно не грешник…       Аккуратные, тихие, неуверенные шаги разносились по коридору, по кухне и по ванной. Мили притаилась, ожидая гостя в самом тёмном углу спальной комнаты. Наконец, дверь открылась, впуская того, кого шатенка хотела бы видеть в этой дыре меньше всех — Пётр. Чуть ниже неё ростом, кучерявый шатен с небесными глазами, он с опаской осматривался, пытаясь найти беглянку. Руки опустились, а на лице застыла нежная полуулыбка. Мили сделала шаг вперёд, покидая муляж укрытия. Пётр, завидев живую и здоровую сестру, радостно улыбнулся, выдыхая в сторону. Он подозрительно обернулся и, закрыв дверь, приблизился. Он и раньше так делал, когда они что-то пытались скрыть от родителей…

*

— Я убью её! — кричала Вита, разбивая очередной предмет о стену. — Почему Адам так одержим ей? Она сбежала! Она пала! — Витал… — Заткнись! — рыжий ангел, взмыв в воздух, за долю секунды преодолела расстояние, которое было между ней и испуганным Петром. — Из-за тебя, ублюдок, мне нужно спускаться в ту дыру! Что было сложного в том, чтобы не отпускать свою блядскую сестрёнку?! Хорошо-хорошо… — Вита выдохнула, приземляясь и опуская за собой шатена, — я найду её, а ты — сделаешь всё остальное. Я понятно задание изъяснила? — Я поговорю с ней без вас, — неожиданно Пётр стал решительным. — Я сам верну Меллиссу…

*

— Мили, прошу тебя, выслушай меня, — Пётр нежно взял сестру за хрупкие плечи, находя с ней зрительный контакт. — Не знаю, что тебя здесь держит. Не знаю, почему ты стремишься избавиться от подаренной святости, но послушай… — он слегка потряс её, из-за чего девушка опустила взгляд на собственные руки, — …я должен вернуть тебя на небеса. Мили, наше место там и мы вдвоём это прекрасно осознаём… Я, Адам, мы любим тебя, мы дорожим тобой… — Пётр, обхватив мягкие щёчки холодными ладонями, приподнял женскую голову, заставляя сестру встретиться с ним взглядом. — Адам… — Мили горько усмехнулась в сторону, прикрывая глаза. — Прости, родной, я хочу иметь собственный голос, слышать собственную душу и совершать собственные ошибки, чтобы отвечать за собственные деяния. Я хочу свободы. — Неужели голос Аланы Беле и тебя заковал в сети протеста и митинга? — Пётр помотал головой, отказываясь верить в услышанное. — Голос, свобода, мысли… Виталина была права насчёт Аланы Беле… Но ничего! Я верну тебя на небеса, где тебя избавят от скверны! Там-то мы и вернёмся к прежней жизни… — Моё место здесь, родной, в аду, — Мили вырвала руки из хватки ангела, делая несколько шагов назад. — В дальнейшем не советую прикасаться ко мне. — Мили! — Пётр проигнорировал замечание сестры. — Мы были рождены в раю! Наши родители родились в раю! Вся династия Крежер родились и жили в раю во служении Богу! — И он предал нас, — Мили не повышала голоса на младшего брата, лишь вырываясь из хватки. — Он предал Люцифера, потому что тот позволил себе полюбить. Он наказал Лилит, потому что она начала защищать себя: своё мнение, свою независимость, свой голос, свою правду. Он предал Еву, не дав ей выбора и выдав замуж за Адама. Он предал высших святых за то, что они поддержали Люцифера и выступили против несправедливости. Он предаёт людей за их страдания… Бог избавился от нашей семьи после веков, которые наши предки дарили ему, служа верой и правдой. Ты защищаешь насильников, которые лишь прикрываются праведностью. — Он признал свою ошибку, вытащив нас из ада, Мили, — прорычал ангел, сжимая кулаки. — Это сделал не Бог, — Меллисса отошла к окну, складывая руки под грудью. — Тебе лучше уйти, родной… — Значит мне придётся забрать тебя силой, Мили, — послышался лязг меча.       Шатенка обернулась. Пётр выставил перед собой меч, направив его остриё на сестру. Мили никогда не думала, что всё обернётся вот так… По его щекам потекли ручейки слёз…

*

— …не бойся, родной, — шептала девочка лет семи, прижимая к себе мальчика лет пяти. — Папа убьёт маму? — спрашивал мальчик, слушая ужасающие лязганья мечей. — Мили, мне страшно… — Нет, родной, что ты… — Я никогда не наставлю на тебя меч… — А я всегда буду защищать тебя…

*

      Мили вытянула руку в сторону, призывая собственное оружие. Наведя лезвие на брата, Мили скинула меч, не соглашаясь на битву. Она не могла… Семья так не поступает… Пётр, сцепив зубы, делая выпад в сторону сестры…

*

      Вокс настолько резко сжал обивку кресла в когтях, что смог оторвать небольшой кусочек. Вельветт, которая до этого занималась нарядом для очередной модели, непонимающе взглянула на товарища. — Что-то случилось с Меллиссой? — кукла напряглась, когда вспомнила про сделку.       Пожав плечами, ТВ-демон испарился, оставив за собой лишь искры тока.

*

      Лезвие вонзилось в стену рядом с талией сестры. Шатенка увернулась, направляясь в сторону закрытой двери. Пётр схватил девчонку за руку, потянув на себя. Лисичка вырывалась и отступала, мужчина хватал и пытался поранить. Он обессиливал её, она сопротивлялась. Он пытался подчинить, она пыталась спастись.              Наконец, ангел впечатал сестру в стену, опасно приближаясь. Мили сплюнула кровь с губ, на которых размазалась помада, вжимаясь в холодную поверхность. Лезвие сверкнуло белым во мраке…       Секунда, искры тока, хрипы… Меллисса услышала щелчок замка, намекающего на то, что дверь, ведущая из комнаты, открылась. Она посмотрела на Петра, ужасаясь. Вокс сжимал шею ангела, зияя яркими неонами экрана, где изредка сквозили радужные помехи. — Подожди… — прошептала Мили, отлипая от стены. Оверлорд откинул шатена в сторону, сразу же одним из кабелей впечатывая в пол. — Стой!       Мили схватила Вокса за плечо, разворачивая к себе лицом. — Не трогай его! — шатенка плакала, умоляюще смотря в экран Вокса. — Прошу… Отпусти его…       Она, сжимая в ладошках чёрную одежду, медленно села на колени, опуская голову. Мили плакала, подрагивая всем телом. Вокс остыл, однако кабель всё ещё держал задыхающегося Петра. Взгляд грешника наблюдал за напуганной шатенкой, которая продолжала сжимать его одежду в кулачках. Сейчас Меллисса была слабой, беззащитной, такой уязвимой. Вокс может разорвать сделку, убить на её глазах шатена, а затем заставить её умирать самой ужасной и мучительной смертью, но… Он присаживается на корточки и неуверенно тянет к ней руку. Пётр пытается вырываться, наблюдает за странной картиной и кричит: «Он убьёт тебя, когда натянет, как проститутку! Ты лишаешь себя всего, повинуясь деспоту!» Мили смотрит на оверлорда, что успокаивающе поглаживает лисье ушко. Чистые, небесные глаза красиво блестят из-за слёз. Невинный, умоляющий взгляд пленяет, заставляет подчиниться. Грудь прожигает странное, приятное тепло, лёгкой тревожностью разливающееся в грешном теле. Кабель отпускает ангела, который принялся откашливаться. — Мили… — Уходи… — лисичка сглотнула вязкий ком, не разрывая зрительного контакта с демоном. — Я не… — Уходи! — она всё-таки выглянула из-за плеча оверлорда, заставляя и того обернуться. — Я не вернусь на небеса! — Мили поднялась на трясущиеся ноги, делая несколько шагов в сторону опешившего брата. Она никогда не кричала на него. Он подвёл её? — Ты поднял меч на меня — сестру! — она толкнула его в плечо. — Ты забыл свою клятву ради чьего-то признания! — Мили принялась толкать брата к окну. — Ты потерял себя…       Пётр стыдливо опустил взгляд в разбитый пол. «Уходи», — больно… Сердце болит, режет грудную клетку. Мили, в свою очередь, тяжело дышит, ждёт, отталкивает. За её спиной вырос ТВ-демон, что широко улыбался. — Скажи Адаму, что не нашёл меня, — прошептала Мили, двигаясь в сторону выхода.       Она покинула квартиру, оставляя грешника и ангела наедине. Мили вышла на лоджию, облокачиваясь ладонями о перегородку. В области груди скопилась тяжесть обиды, которая превращалась в вязкий ком в горле. Слёзы не прекращались, дыхание сбивалось на каждом вдохе. В нос ударил едкий запах дорогого табака, привлёкший женское внимание. Вокс, облокачиваясь поясницей о перегородку, делал глубокую затяжку, шумно втягивая тёплый воздух. Если оверлорд здесь, значит Пётр покинул ад. Мили горько усмехнулась, поднимая небесный взгляд к небу, где виднелся ангельский круг. — Твой брат весьма буйный, — Вокс краем глаза наблюдал за лисичкой. — Думаешь, Адам забудет про тебя? — Ты прекрасно знаешь ответ на свой вопрос, — шатенка посмотрела на оверлорда. — Почему ты не убила его? — он выдохнул. — Он — мой брат, — Мили опустила голову, — моя семья… Я обещала защищать его, я дала клятву, — она посмотрела на руку, на плече которой красовались длинные шрамы. — Кто я такая, если нарушу её? — Это демонические приколы, — Вокс стряхнул пепел, делая последнюю затяжку. — Мы падшие, — ответила Меллисса, облокачиваясь локтями о перегородку. — Наши прародители были верны Богу много веков. Рождались в раю — умирали в раю… Наши с Петром родители однажды высказали протест против несправедливости. Отец сказал: «Неужели полюбить — это грех?» Его и мать отправили в ад, признали изменниками. Мать не смогла смириться с решением совета и сошла с ума. Отец тогда совершил один из самых страшных и непростительных грехов — убил её. Но… Он защищал нас, — Вокс слушал внимательно, не перебивал. — Тогда матери показалось, будто Всевышний приказал ей избавиться от прокажённых и, в надежде вернуться в рай, она попыталась зарезать меня и задушить братика. Отец лишь защищал нас… Однако совет приказал уничтожить его… Через десять лет Пётр связался с Адамом и заключил сделку. Я стала женой главнокомандующего ангельской армии, а Пётр вернул нашу семью в список святых. К сожалению брата, я не смогла жить среди белого и лже-чистого общества. Истребления, бесчисленные законы, бесконечные оргии и… — Я понял, — оверлорд выкинул окурок в сторону. — Типичная история боговерной страдалицы из биб… — Пускай так, — Мили отлипла от перегородки, направляясь в здание. — При жизни я был владельцем довольно влиятельной кампании, — Меллисса замерла, но не обернулась. — Кто-то называл это культом, кто-то сектой, — непривычно кому-то рассказывать о своём прошлом…, — но я бы назвал это простым движением. Я был его лидером, люди слепо следовали за мной, исполняя любой, даже самый абсурдный, приказ. Тогда я чувствовал себя ебанным Богом, считал, что управляю всеми… Чувствовал власть, в которой постепенно начал теряться, не замечая того, что происходило прямо перед носом… У каждого в этой дыре хуёвая жизнь, Мили. Ад или рай — ебучая рулетка, где не каждому чужда удача. Нет только плохих или исключительно праведных, просто кто-то попал на милость, а кто-то — в жопу. — Ты мил, Ты услада глазам…       Мили обняла себя за плечи, привлекая внимание собеседника. — Есть сердце в тебе, Но не там…       Она повернулась полубоком, встречаясь с мужчиной взглядами. — Всю жизнь столько лгать… Зачем страдать? Может хватит…?       Мили прижала ушки к голове, замечая скептичное выражение на мониторе. — Я переломлю наш матч, Осознала лишь сейчас Мне стало вдруг и лишь тебя Не хватать…       Мили провела тоненькими пальчиками по собственной шее, нащупывая серебряную цепочку с подвеской «V». Она приблизилась к Воксу, который оторвался от перегородки. — Ведь под маской лицо - Отражение души. Ты сказал, ты рушишь всё, Но меня исцелил…       Лисичка протянула к нему правую руку, дотрагиваясь до нижней линии экрана с такой непривычной нежностью, с такой непривычной искренностью, что Вокс замер, не зная, что делать, как правильно реагировать… — Когда шрамы вдоль по коже, Ты сказал мне, Что ты тоже человек!       Миллесса, опустив руку, расстегнула платье-рубашку, приспуская плечики. В свете алого неба обнажились шрамы, которых ранее оверлорд не видел, из-за чего улыбка медленно затерялась в гримасе смешанных эмоций. В груди неприятно защемило… — …Что ты хочешь жить И быть свободным… На осколки вместе разобьёмся Мы — одинаковы!       Меллисса резко вскочила на перегородку, поднимая одну из рук к ангельскому кругу. Вокс дёрнулся в её сторону, однако лисичка ловко увернулась, несколько раз умело крутясь и перешагивая. — Во мне гром! И мой разгром!       Она не стеснялась. Светила белёсой кожей, буквально обнажала идеальную фигуру, оставаясь лишь в нижнем белье. Небесные глаза ярко сияли, пока русые волосы развивались на слабом, редком ветре. Вокс спустя долгое время собрался, «беспристрастно» поправляя костюм. Он не намерен больше тратить на неё своё время… — Я ухожу, Но не уйти…       Мили вновь подняла взгляд к кругу. Вокс развернулся, намереваясь оставить ангела наедине с самой собой. — Я хочу тебе верить…       Вокс вновь замер, не решаясь повернуть ручку двери… — Открыла все двери…       Она смотрела на него, складывая ладошки на груди. Крылья вырвались на свободу, обнажая степень гниения. По белой щеке скатилась слеза… Мили прекрасна… — Не предай меня!

— …Вдруг станет легче,

Стоит мне впустить тебя…

      Вокс подошёл к Мили, и, подхватив за талию, снял с перегородки, закрывая полуобнажённое тело концами платья-рубашки. — Обнажён, Без масок и иллюзий, Ты нечаянно пленил меня…       Она вновь дотронулась до нижней линии экрана…

— Ложь не скрыть,

Если правдой обжечься…

      Вокс ответил на прикосновение, наклонившись к женскому личику. Меллисса покраснела…

— …Ты ломаешь то зло во мне,

Что никто не мог до тебя…

— …Навек отдал мне свою душу…       Никто не помнит, как они оказались в комнате. — А я сердце отдала…       Мили сидела на коленях оверлорда, покрывая сильную шею нежными поцелуями, пока его большие ладони с силой сжимали тонкую талию.

— Ты видишь свет во мне,

Что затмила вечная мгла!

      Он подмял лисичку под себя без усилий. Мили избавилась от белой ткани, притягивая монитор к себе. Губы коснулись холодного экрана, ощущая лёгкие электрические импульсы.

— Только ты всё понимаешь,

Мои чувства принимаешь…

— Ты первое, что вижу я…       Вокс вошёл медленно, плавно, но этого хватило, чтобы Мили задохнулась от бурного потока положительных ощущений. Оверлорд лишь крепко сжал хрупкое бедро, наслаждаясь необычной узкостью, что никогда не встретишь в современном аду. — Ты — мой свет в конце тоннеля…

— Я не верю, но желаю

Оставаться рядом…

      Меллисса сжимала простынь, царапая матрас. Вокс вдалбливался в неё, найдя опору для одной руки на тыльной стороне лебединой шеи. Свободной рукой он звонко шлёпал упругие ягодицы, оставляя ярко-алые отметины. Лисичка несдержанно стонала, совсем не переживая о соседях за панельной стеной. Ангел задрожала, до крови закусывая нижнюю губу. Вокс глубоко толкнулся несколько раз, сжимая мягкие бока. По комнате разносилось лишь сбитое дыхание двоих…