Любовь, растворенная в дымке глаз

— Слушай, а тебе кто-то нравится в Хогвартсе? Февраль придавливает к земле унылостью. Он серый, тёмный, грязный, от него хочется спрятаться под одеяло и не вылезать до апреля. Единственный, кто бодр духом — Оминис. Его одного свинцовое небо не давит, наоборот — тянет вверх! Тёмная магия, не иначе. Себастьян чувствует, что впадает в хандру, и потому проводит как можно больше времени с Оминисом, жадно впитывая медовые капельки светлой тихой радости и воодушевления. Мракс не против тесного общения, но он молчалив, и Себ забрасывает его вопросами: хочет, чтобы капли собрались в медовый ключ, бьющий из-под снега. — Ты имеешь в виду девушек? — Да. Но если тебе нравится кто-то из парней, я тоже послушаю. — Хм. Они греются у камина. Жар пощипывает кожу, они сидят на толстом ковре, под которым скрыты холодные каменные плиты. Они говорят вполголоса, потому что Себастьян жадный. Обычно он щедрый и готов поделиться тем, что имеет, но капли радости он не хочет отдавать никому. Это его источник, и только его, а иначе тоска съест его мятущуюся, как у всякого подростка, душу. Себ смотрит на друга — не заснул ли он? Но Оминис размышляет над вопросом и наконец отвечает: — Я не думаю, что мне кто-то нравится в романтическом смысле. — А кто бы тебе понравился? — Почему ты спрашиваешь? — Потому что ты мой друг. Если я случайно встречу девушку в твоём вкусе, я же должен знать, к кому её вести. Оминис улыбается. — Я думаю, мне бы понравился тот, кто отвлекал меня от моих мыслей. Потому что они тяжёлые. Понимаешь, о чём я? О том, что Оминис, боящийся Тёмных искусств — белая ворона в своей семье. О том, что он не хочет к ним возвращаться летом. О том, что слепому тихому мальчику никогда не догнать своих братьев по успехам. О том, что Оминис сомневается — действительно ли его место в Слизерине? Себастьян чувствует, как Оминис погружается в чёрные мысли, и медовые капли угасают, поэтому он кусает его в руку. Оминис вскрикивает от неожиданности, и они смеются. Себастьян умеет отвлекать от тяжёлых мыслей.

***

Себастьян открыто заявляет, что он и Оминис — лучшие друзья. Омни это очень нравится, но иногда в голову закрадываются пугающие его мысли. Себ, посмеиваясь, рассказывает, что студенты ходят парочками, держась за руки, пишут друг другу записки и переглядываются. Однажды он напоминает о своем обещании привести девушку, которая понравится Мраксу. Оминис переводит разговор на другую тему, чтобы не дать мыслям заполонить голову. Чем старше они становятся, тем отчетливее Оминис понимает: после выпуска их дружбе конец. Себастьян шумный и неугомонный, ему нравится исследовать, залезать в темные пыльные углы замка и испытывать себя и мир на прочность. Один маглорожденный студент рассказывал про игры с мячами, и суть их всех сводилась к тому, что мяч надо было или хватать, или пинать, или отбивать руками. Естественно, Себ загорелся этим, убежал на поле для квиддича со стайкой таких же неугомонных и вернулся под вечер мокрый от пота, хрипло дышащий и невероятно довольный. Если бы Оминис пошел с ними, его участие ограничилось бы тем, что его ударили мячом по голове, и он бы ушел с поля. Удивительно, что они, будучи столь разными, до сих пор дружат. И дружба — это максимум, на что может рассчитывать бедный влюбленный Оминис.

***

«Он разговаривает со змеями!» «О Мерлин, он пугает меня до чёртиков!» «Что-то такого и стоило ожидать». «Мраксы вообще умеют быть нормальными?» Оминис стоит рядом с дверью в класс профессора Уизли. В его руках — тяжелая корзина. Корзина забита гадюками. Чёрный блестящий клубок шевелится, пугая столпившихся студентов. Им любопытно, но страшно и мерзко, поэтому они держатся на расстоянии, и вокруг Оминиса прослойка из пустоты. Кто-то протискивается сквозь толпу, это понятно по злому: «С дороги!» Этот кто-то — Себастьян. — Что здесь творится? — спрашивает он. В этот момент дверь открывается, и профессор Уизли приглашает Мракса войти. — Твой дружок — змееуст, — слышится сзади. — И? — с вызовом спрашивает Себастьян. Это последнее, что слышит Оминис, а потом за ним закрывается дверь. Себастьян допрашивает толпу и узнаёт, что Оминис нашел гнездо гадюк недалеко от класса по изучению магических тварей, затем собрал их в корзину… а затем его заметили и пожаловались профессору на то, что «Мракс опять творит что-то пугающее». Оминису было приказано незамедлительно явиться в замок, и он пришёл. Со змеями, разумеется. Змеи хотелись расползтись, Оминис успокаивал их шёпотом. Так Хогвартс узнал, что Оминис понимает змей. Дверь открывается, и все замолкают. Профессор Уизли осматривает толпу учеников и, заметив Себастьяна, спрашивает: — Мистер Сэллоу, вы не поможете мистеру Мраксу? — Конечно, — торопливо отвечает Себ. — Я ведь даже не сказала, что от вас требуется, — профессор усмехается. — Джентльмены, прошу. Оминис проходит мимо и слегка кланяется профессору Уизли. Он делает это на удивление точно, словно видит женщину. — Благодарю вас за понимание, профессор. Оминис проходит сквозь онемевших зрителей. Сейчас для него существует лишь профессор Уизли и его гадюки, но никак не испуганные ученики, и Себастьян зачарован его равнодушием. Омни не один против всех, он вне, и его способность действовать так, как хочется, не ожидая поддержки и одобрения, восхищает. Восхищает и расстраивает, ведь такой человек никогда не обратит должного внимания на такого, как Сэллоу — ищущего внимания и признания. Бедный влюбленный Себастьян.

***

— Куда мы идем? — спрашивает Себ. — В Запретный лес. — Зачем? — Узнаешь, — Оминис хитро улыбается. Они добираются до леса. Оминис очень устал нести тяжелую корзину, но от помощи отказывается. Когда они входят в лес, Оминис шипит. Себ чувствует, как кожа покрывается мурашками, несмотря на теплую погоду. Он никогда не слышал, как звучит парселтанг — пугающе и чарующе одновременно. Оминис опускается на колени и выпускает змей. Себ отступает, чтобы гадюки не поползли к нему, но они ползут к Оминису, а он… он гладит их. Гладит, улыбается и шипит на древнем языке. Попрощавшись — а у Себастьяна нет сомнений, что это прощание, он встает, и змеи уползают вглубь. — Что. Это. Было? — Я услышал их, когда расчесывал жмыров, — объясняет Оминис. — Хотел отнести их в лес, но ситуация несколько осложнилась. Хорошо, что они всё равно здесь. Тут безопаснее. — Оу. Ладно. А в чем нужна моя помощь? — Ни в чем. Я хотел, чтобы ты посмотрел на меня и сказал: я действительно такой, каким меня называют? Омни не церемонится. Пустое выражение лица не подает сигналов, которые Себ мог бы считать: он не напуган, не расстроен, не зол, и ему не нужны социальные реверансы и чужое мнение. И в этот момент Себ осознает, что они на самом деле похожи друг на друга. Ему нужно одобрение, но далеко не от всех, точно так же, как Омни нужно одобрение только от него. Между ними нет никакой пропасти. Себастьян крепко обнимает лучшего друга. — Какая разница? Это просто кучка придурков. Оминис нежно обнимает в ответ. От него пахнет землей и сыростью, он холодный и греется о теплого друга. Они вдвоем… не против всего мира. Просто вне его.