Чудо

      Шторм прекратился ночью. Утро только начиналось, ясное, безоблачное.       Медленное покачивание волн убаюкивало Викторию Панк и её обитателей. Каюта капитана была залита тусклым золотым светом восходящего солнца.       Утренний воздух был холодным, но одеяло, укрывавшее двух мужчин на кровати, сохраняло тепло их тел.       Киллер крепко спал. Во сне неестественная улыбка исчезла, и судорожный смех не прерывал глубоких, ровных вдохов. Киллер выглядел умиротворённым и серьёзным.       Кид проследил взглядом любимое лицо. Густые ресницы мягко лежат на его щеках, лукообразный рот немного опущен. Он стал худее, чем месяц назад, местами в синяках и порезах, но всё ещё цел.       Кид убрал со лба партнёра золотые пряди с нехарактерной для него нежностью, стараясь не разбудить его.       Какое невероятное облегчение он испытал от того, что Киллер сейчас здесь, что он у него есть и он его держит.       Прошлой ночью, когда Кид нашёл Киллера сидящим на перилах под проливным дождём, Кид был уверен, что Киллер в любой момент прыгнет в море и навсегда исчезнет для него.       Кид понял, как ошибался, когда они с Киллером сбежали из тюрьмы. Тогда он подумал, что случился самый худший сценарий — когда Кид думал, что Киллер не может говорить, когда он увидел доказательства жестокого обращения, которому Киллер подвергся, когда он увидел Киллера, изменившегося и измученного этим проклятым SMILE.       Но теперь Кид понял, что был избавлен от немыслимого.       Самым болезненным из тюремных дней Кида были не неудачные попытки побега или избиения, а какое-то совершенно несущественное событие.       Он нашёл в своём пальто прядь длинных светлых волос, чудом уцелевших после побоев Кайдо и многодневного ручного труда. Перед глазами пронеслись воспоминания…       — Ты линяешь, как собака, — смеялся он Киллеру, протягивая ему своё пальто и показывая длинные жёлтые пряди, выделяющиеся на фоне бордового меха.       — Вся твоя линька просто сливается с этой шерстью, — пошутил Киллер и протянул ему валик для удаления ворса.       Он так ясно видел Киллера, без маски и оторвавшегося от журналов, которые он писал. Это было всё, что Кид мог сделать, чтобы не разрыдаться перед другими заключёнными.       Он не смог снова найти эту прядь, когда вернулся в камеру после трудового дня.       Какая-то часть его сердца восприняла потерю тяжелее, чем это было разумно — как будто он потерял единственное доказательство того, что его партнёр когда-либо существовал, и тем самым стёр его с лица земли вместе с ним.       Мысль о том, что Киллера больше нет на этой земле, преследовала его несколько дней, наполняя неописуемой болью.              Киллера могли изменить, его могли сломать, но в конце концов это не имело значения. Пока Киллер был жив, Кид всё ещё мог сражаться за него.       Как Киллер помог Киду приспособиться к жизни без левой руки, так и Кид теперь поможет Киллеру смириться с тем, что ему пришлось пережить.       Как Кид знал, что он был смыслом жизни Киллера, так и Киллер был им для него с самого начала.       Даже в детстве, когда он закончил игрушечного робота, половина удовольствия состояла в том, чтобы показать свою поделку Киллеру. Никогда не скупясь на похвалу, Киллер всегда говорил ему: «Хорошая работа, Кид, я горжусь тобой».       И не этого ли он ждал всё это время?       Какое значение имело бы то, что он нашёл Ван Пис, если бы у него не было Киллера, с которым он мог бы разделить это?       Кид лежал рядом с Киллером, наблюдая за его лицом во сне, пока призрачный рассвет не превратился в ясный дневной свет, и он не услышал, как команда начинает завтракать снаружи.

***

      На этот раз Киллер присоединился к остальной команде за завтраком.       Как только ночной дозор проинформировал их о том, что их смена прошла без происшествий, в столовой раздался смех Киллера, похожий на икоту.       — Фа-фа-фа, — эхом отозвались Хит и Вайя.       Взрыв испуганного смеха Киллера.       — Фа-фа-фа, — снова повторили Хит с Вайей, к которым теперь присоединилась остальная команда.       Глаза Кида в замешательстве расширились от этого вопиющего неподчинения.       Вилки и ножи на столе зазвенели.       Но Киллер поднял руку, останавливая его, прежде чем Кид успел немедленно обрушить своё возмездие.       — Что это значит? — смертельно спокойно спросил Киллер.       Убийственная аура, столь же осязаемая, как Хаки, мгновенно заполнила столовую. В воздухе витала опасность, и было ясно, что одно неверное движение может привести к взрыву. Несмотря на то, что в позе Киллера ничего не изменилось, внезапно почувствовалось, что в любой момент он вытащит косы и перережет их всех.       Даже Кид мог лишь напряжённо молчать, наблюдая за холодной яростью Киллера.       — Киллер-сан, — мягко сказал Хит. — Мы не пытаемся высмеять Ваш смех, пожалуйста, поймите.       — Мы знаем, — продолжил Вайя, — что Вы многим пожертвовали, чтобы защитить нас, и мы не можем выразить словами, насколько мы благодарны.       — Мы гордимся Вашим смехом, даже если Вы никогда не хотели показывать его нам. Если Вам нужно посмеяться, пожалуйста, позвольте нам смеяться вместе с Вами, — закончил Хит.       Киллер запрокинул голову и расхохотался, безумно и сильно, эхом разнося звук по всей столовой.       Вся команда, затаив дыхание, ждала, когда прекратится приступ смеха Киллера. Невозможно было понять, что происходит под маской: смеётся ли он на самом деле или плачет, или трясётся от ярости.       Когда стихли последние спазмы смеха, в Киллере, казалось, что-то наконец-то расслабилось. Убийственная аура рассеялась. Взгляд зверя в клетке, который исходил от него последние два дня, исчез, вернув многострадального старпома Пиратов Кида на его законное место.       — Хорошо, но не переусердствуйте, — сказал Киллер. Он слегка наклонил голову — знакомый жест смущения. — Спасибо, вы двое. Все. Я ценю это.       Команда разразилась одобрительными возгласами и смехом, и Кид не мог удержаться от того, чтобы не рассмеяться вместе с ними.       Он даже не мог заставить себя беспокоиться о том, что весь экипаж переступил через себя, чтобы провернуть этот безумный трюк. На этот раз Кид должен был отдать должное своей команде. У них были яйца.       Кид решил, что это, вероятно, была идея Хита: так поступил бы именно он. Модификации тела Хита были результатом какой-то ужасающей пытки в прошлом, но он каким-то образом вышел из неё с чувством собственного достоинства и эмпатией.       Кид почувствовал лёгкую ревность из-за того, что не это не он вернул Киллера в строй, но она меркла перед лицом всепоглощающей благодарности и оптимизма, переполнявших его сердце.

***

      Когда он очнулся, его заковали в кандалы и отвели к Орочи.       Орочи всё ещё был в ярости и жаждал мести, он едва взглянул на своего неудавшегося наёмника, когда отдавал приказ о его казни.       Его вели по улицам Цветочной столицы по дороге в тюрьму Удон для казни. В кои-то веки его совершенно не волновали толпы зевак. Он не был Киллером, он не был Камазо. Он провалил все шансы на искупление. Ему нечего и некого было защищать. Что толку цепляться за достоинство? Какое право он имел защищать свою гордость? Впервые в жизни он позволил себе расслабиться. Он смеялся безумно и сильно, позволяя хохоту эхом прокатиться по улицам, обнажив своё лицо на всеобщее обозрение. Это было освобождением — полностью отказаться от себя. Ничто не удерживало его на земле. Скоро его жизнь закончится. Никакие насмешки не могли причинить ему боль после всего, что произошло. Ничто из того, что он сделал, не имело никаких последствий…       — КИЛЛЕР! — отчаянно взревел голос.       — Кто это?       — Схватите его!       — КУДА ВЫ ЕГО ВЕДЁТЕ, УБЛЮДКИ? — кричал Кид.       Раздались выстрелы. Болезненный булькающий звук дал ему понять, что пули достигли своей цели.       Вот почему он должен ненавидеть свой смех. Подобно тираничному супругу, он нашёл способ вернуться в его жизнь даже после того, как он сделал всё возможное, чтобы сбежать от него. Более жестокий, чем даже Орочи, он не остановится ни перед чем, чтобы гарантировать, что его последний вздох будет потрачен на предательство того, кого он любил больше всего на свете.                     В головокружительной, праздничной атмосфере, воцарившейся на Виктории Панк после завтрака, Киллер стоял на носу корабля, теперь умиротворённый среди своих товарищей по команде.       Кид подошёл и встал рядом с ним. Они с немалой гордостью наблюдали за работой экипажа на палубе. Наконец Кид заговорил, серьёзно глядя Киллеру в лицо:       — Ты — часть моей мечты, Киллер. Было бы бессмысленно стать Королём пиратов, если бы тебя не было рядом со мной. Я не знаю, через что именно ты прошёл, и, может быть, ты никогда не расскажешь мне об этом, но я хочу сказать — никогда больше не подставляйся ради меня, Киллер.       Киллер не мог обещать ему этого. Это то, что они всегда делали и будут делать друг для друга снова и снова.       — Но, Кид, ты тоже пришёл за мной, — напомнил ему Киллер. — У тебя был шанс сбежать, но ты упустил его ради меня.       — Ты действительно думаешь, что я оставил бы тебя там? Даже после всего, через что мы прошли?       — Конечно, нет. Я рад, что ты пришёл за мной, Кид. Правда. Я думал, тебя казнят из-за меня, думал, что это всё было моей виной и на этом всё кончится, но не тут-то было.       Проклятый смех изо всех сил пытался перебить его, но потерпел неудачу.       Там, где Киллер боялся насмешек, обвинений и упрёков, он получил принятие и прощение.       Убеждённость во взгляде Кида много недель назад — что всё будет хорошо — подтвердилась.       Теперь Киллер мог видеть невероятную последовательность событий, которые привели их к этому моменту: Кид нашёл Киллера как раз перед тем, как его должны были казнить, вмешалась Большая Мамочка и прервала их казнь, союзник Мугивары дал им ключи от наручников, Мугивара возглавил беспорядки в Удоне, новости о беспорядках не просочились в другие тюрьмы, нашли Викторию Панк целой и невредимой. Всего один кусочек головоломки не на своём месте, и для них двоих всё сложилось бы совсем по-другому.       — То, что мы сейчас живы, не что иное, как чудо. И если подумать, мы обязаны этим Мугиваре и его союзникам.       — Мне кажется, мы должны сразиться с Кайдо вместе с ним.       Кид посмотрел на него со странным выражением, надеждой и облегчением среди множества других эмоций.       — Конечно, раньше я ошибался насчёт альянсов, — небрежно сказал Киллер, — но, пожалуйста, подумай над этим.       Выражение лица Кида превратилось в широкую ухмылку от его шутки, удивлённую, но довольную.       — Разве мы все иногда не тупицы? — спросил Кид. Он обнял Киллера своей здоровой рукой и грубо притянул его к себе.       — Ну, скажу тебе, что я того же мнения. Но помни, мы делаем это не для Мугивары. У меня есть претензии к Кайдо.                     Кид обернулся и обратился к экипажу. Они вытянулись по стойке смирно от звука его голоса, уверенно разносившегося по палубе Виктории Панк.       — Парни, готовьтесь, потому что мы присоединяемся к битве против Кайдо через шесть дней. Мы отомстим за то, что они сделали с нами. На этот раз мы победим Йонко и станцуем на его костях. Вы готовы к бою?              Пираты Кида ответили на его призыв оглушительным рёвом.