Sub rosa

— Вот объясни мне, чем плоха арфа? Это очень красивая музыка. Такие нежные переливы. Полная женщина в серебристой мантии с огромным, напоминающем корзину пучком на голове, сидела напротив Септимуса, и недовольно смотрела на него. — Маритта, ты же умная баба, вот что ты тут тупишь? Я не против арфы, как таковой, — Септимус поднял глаза в потолок и задумался, как бы приличнее объяснить Маритте свою мысль. — Хотя я в это не врубаюсь. Красивая музыка или нет. Тут я тебе поверю. Но блять, это открытие Чемпионата мира. Ну, какая арфа? Мы уже согласовали этих козлов из Аргентины. Отличная музыка. — Тыц-тыц-тыц — отличная музыка? — Маритта скривилась, попытавшись изобразить ритм, а потом с отвращение сказала: — Это примитив и деградация. — У нас не интеллектуальное шоу, где самому охеренному снобу приклеивают звездочку на лоб. У нас квиддич, — Септимус вообще не понимал, почему они это обсуждают. — Многие люди, которые смотрят квиддич, даже не в курсе, что такое арфа. Блядь, ты понимаешь, что это несколько не та публика?! — Вот пусть и узнают, — словно схватилась за эту мысль Маритта. — Просветительская функция квиддича тоже очень важна. — Они там охуеют, услышав арфу, — Септимус представил стадион, болельщиков с разукрашенными лицами, держащими флаги. И все они слушают арфу. — Нет, Маритта, я тут с тобой не согласен. Никакой арфы. Хотя да, может, арфа — это и круто. Но не совместно с квиддичем. Может, на собрании у Арджуна она прокатит, может быть. Но не на стадионе. Женщина недовольно встала, явно собираясь что-то ответить. Но потом, вдохнув, молча собрала бумаги и, кинув сухое «До свидания», покинула кабинет. После ее ухода сразу вошла Агнет. — Ты слышала, Агнет? — Септимус покачал головой. — Она хотела арфу впихнуть на открытие Чемпионата. Арфу! Мерлин, что у людей в башке? — Ее зять — дирижер в оркестре, — равнодушно заметила Агнет. — Все довольно предсказуемо. Эктор хочет с вами встретиться. Говорит, срочно. Что-то насчет проверочных игр. Септимус задумался, затем бросил взгляд на часы и помрачнел. Если Эктор горит желанием встретиться среди ночи, значит дело действительно неотложное. Все, что Эктор может решить, по его мнению, он решает сам. И о несущественных проблемах сообщает только после завтрака. — Блядь, ну давай. Что у меня там дальше? Важное что-то? — Совещание с мексиканскими спонсорами через десять минут и за полчаса до обеда встреча с сыном. И вот письмо от Конховора, — Агнет передала ему свиток. — Перенеси спонсоров на вечер, — Септимус положил свиток на угол стола. — Впихни куда сможешь. Там в целом ничего срочного. Поясни, что у нас пиздец со стадионами. Предложи им какую-нибудь херню, чтобы не сильно злились. В общем, разрули как ты умеешь. Ну, и зови мне красавца этого. И кофе через пару минут притащи нам. Агнет поклонилась и вышла. Через пару минут в дверь вошел Эктор, одетый в светло-голубой костюм. Выглядел он помятым и не выспавшимся. — Что-то ты не очень выглядишь, — Септимус подал ему руку и кивнул на стул. — Привет! — И тебе добрый день, Септимус! — Эктор пожал руку и сел. — У нас сейчас ночь. Так что сам понимаешь. — Ладно. Кофе будешь? Эктор кивнул. Через минуту перед ним появилась белоснежная фарфоровая чашка с коричневым напитком. Он отпил, пытаясь собраться с мыслями. Септимус, наблюдая за ним, также сделал пару глотков из своей чашки и сказал: — Давай к делу. А то у меня времени немного. — Короче, — Эктор поставил чашку на стол и, вздохнув еще тяжелее, выпалил: — Тоголанд не хочет играть в Коринтосе. Час назад узнал. Пытался сам все выяснить и решить. Не удалось. — Поясняют как-то? — сощурился Септимус. — Ну, как тебе сказать, — Эктор прикусил губу и задумался. — Говорят, что якобы боятся проклятия. Это все что я смог выяснить. — Чушь, — напрягся Септимус. — Знаю, что чушь, — Согласился Эктор. — Но так говорят. Я им предлагал стадион в Бухте дьявола, но тоже не то. А с Бухтой дьявола я могу еще как-то вертеть. Там еще не все определено. Хотят в Монтевидео. Но я не могу их туда поставить. У меня там и билеты уже проданы на Перу-Науру. И с журналистами все оговорено. Мистер Чаудари будет, опять же. Я не могу перенести этот матч, потому что иначе Науру на говно изойдут. Сам помнишь. А Тоголанд упирается, типа либо Монтевидео, либо нигде. Типа, чем они хуже Науру. Почему они должны черти где играть, а не в столице... Они этого не говорят. Уперлись в проклятие. Но я не дурак, знаю все расклады. Можно было бы их послать. Но они играют с Сиамом. Мне, если что, с кем Сиам ставить? У нас Чемпион Первого континента — Тоголанд. Если я поставлю вместо них Уганду, то сиамцы будут бухтеть, почему это их соперник не чемпион, а только серебряный призер. Я, короче, не знаю. Откажется Тоголенд, посремся с Сиамом, да и вообще лига Дракона будет недовольна. Нам этого только не хватало. — Блядь, вот же мудаки, — прошипел Септимус. — Обыграли Уганду и считают себя королями африканского квиддича. И, типа, все должны вокруг них прыгать. В Коринтосе очень хороший стадион. Я его вообще первым принял. — До матча два месяца, — Эктор пытался прикинуть, что делать. — С одной стороны, долго, а с другой стороны нихера. — Да, нихера это не долго, — не согласился Септимус. — Ладно, я тебя понял. Будем решать. — Поговоришь с ними? — с надеждой спросил Эктор. Он за этим сюда и пришел. Такие проблемы умел решать только Септимус. — Поговорю, куда ж я денусь, — Флинт снисходительно посмотрел на помятого Эктора. — Если что-то есть по ним, пришли мне. Эктор устало покачал головой. Септимус вздохнул от новостей, снова посмотрел на Эктора и, нахмурившись, сказал: — Ты молодец, Эктор. Все правильно. А теперь вали спать. Эктор, не возражая, встал, пожал Септимусу руку и вышел из кабинета. Септимус вздохнул, открыл свиток, прочитал его, затем закрыл глаза и сжал кулаки. Стул для посетителей напротив начал дымиться и вспыхнул. Зашедший в темно-сером костюме и белоснежной сорочке Кассиус посмотрел на отца, на стул, затем достал палочку и, прошептав: «Агуаменти», погасил пламя водой. — Мистер Флинт, к вам сын, — Агнет стояла в дверях. — Спасибо, Агнет, — Септимус открыл глаза и кивнул Кассиусу, словно тот еще не вошел. — Заходи. Что это ты костюм надел? Выглядит неплохо, но я удивлен. — Привет! У меня сегодня первая встреча с невестой. Я должен быть неотразим, — Кассиус поправил пиджак, дошел до стола, взмахнул палочкой и, убрав остатки воды со стула, сел напротив отца. — Смотрю, развлекаешься. Это был просто стул или ты кого-то сначала трансфигурировал в стул, а потом поджег? Я с него все равно не встану, если что. — Второй вариант мне нравится больше, но это просто стул, — Септимус пожал Кассиусу руку. — Минуту подожди. Он подошел к камину, бросил порох, окунулся до половины в зеленое пламя, а затем через несколько секунд подошел к Кассиусу. — Мне стоит знать, что ты делал? — Кассиус взял со стола колдографию на которой были он, Октавиус и Маркус и внимательно рассматривал ее. — Поверь мне, нет, — Септимус отобрал у сына колдографию, поставил ее на место, а затем стал рассказывать. — Значит, смотри, сейчас к тетке твоей сходим, потом у меня обед. Чем быстрее мы все решим у Аламанды, тем лучше. Так что не беси меня. Кольцо взял? — Как скажешь, папа, как скажешь… Кассиус встал из-за стола и последовал за отцом. По пути он достал из внутреннего кармана пиджака коробочку с кольцом и повертел ее. Септимус удовлетворенно кивнул, потом подошел к камину, затащил Кассиуса с собой. Затем бросил порох и они оба исчезли в зеленом пламени. * * * — Аламанда, привет! — Септимус вышел из камина, отряхнул порох и, подойдя к оторопевшему Пьеру, подал ему руку. — Септимус Флинт. Ты муж Аламанды, так ведь? — Да, очень приятно, мистер Флинт. Меня зовут Пьер, — он нервно пожал Септимусу руку с беспокойством поглядывая на окаменевшую от страха Аламанду. — Чем мы можем вам помочь? — Слушай, организуй мне кофе. Что-то я так задолбался сегодня. Я сегодня только пару глотков кофе выпил, пока Эктора слушал. Кстати это мой средний сын, Кассиус. Так, ты Урсула, да? — обратился Септимус к невысокой девушке с темными кудрявыми волосами, которая сидела на диване рядом с матерью. — На брата не сильно похожа, хотя его черты я вижу. А что ты в очках? Ты что, плохо видишь? — Урсула молча кивнула, а Септимус нахмурился. — Ну, бля. А что вы, за девкой вообще не следите? Кассиус пожал все еще стоящему Пьеру руку и поцеловал застывшую Аламанду в щеку, а затем и непонимающую Урсулу. Септимус сел в кресло напротив Аламанды и Урсулы, а Кассиус встал рядом, явно наслаждаясь всей ситуацией. — Времени у меня не очень много, давай сразу к делу. Урсулу ты так замуж и не выдала, что очень херово. А девке уже тридцать лет. — Я сама не стала выходить. Я так решила, — внезапно сказала Урсула. — Вот! И еще не научила, как надо себе вести с уважаемыми людьми, — Септимус с явным раздражением взглянул на Урсулу. — Говорить будешь, когда я разрешу, поняла? Короче, меня эта ситуация нервирует. А поскольку я ее дядя, который за нее отвечает, то пришлось мне самому все решать. В Англии сейчас херня такая творится, да и я совсем не уверен в ее воспитании, поэтому она выйдет замуж за него, — Септимус кивнул в сторону Кассиуса. — И мне так спокойнее будет. Кольцо. Кассиус вытащил кольцо, повертел его, а затем подошел к непонимающей Урсуле, молча надел на ее безымянный палец левой руки и поцеловал ее во вторую щеку. Урсула, словно выйдя из оцепенения, попыталась кольцо снять. — Ты не сможешь его снять, пока помолвка не расторгнута, — улыбался от такого представления Кассиус. — Знаешь, ты даже миленькая. Тебя бы переодеть и сделать другую прическу и выкинуть эти жуткие очки и будет даже ничего. — Я не выйду за тебя замуж! — Урсула пыталась стянуть кольцо и вскочить с дивана. У нее не получалось. — Что за бред! Я не собираюсь замуж. И вообще у меня есть парень. И кто вы такие вообще? — Я твой любимый кузен и жених, — Кассиус радостно смотрел на трепыхающуюся девушку. — А это твой дядя, за чей счет ты живешь. Тебе стоит быть с ним повежливее. — Да вообще воспитание — пиздец! — согласился Септимус. — Как брат помер, так пошли вразнос. Надо было тебя забрать и самому воспитывать. Беатрис ведь предлагала, а я что-то тупанул. Деточка, закрой рот, блядь, и успокойся. — Да идите вы в пень! — разъярилась Урсула, по-прежнему пытаясь стащить с пальца кольцо. — Не закрою я рот! Пришли сюда и думаете, что самые главные тут. Я не согласна. Все, точка! Вы сказали, пока помолвка не расторгнута. Хорошо, я расторгаю помолвку. Забирайте свое кольцо и катитесь к черту. — Рот, блядь, закрыла, — Септимус махнул палочкой в сторону Урсулы, и у нее пропал рот. — Помолвку она расторгает. Воспитание просто как у гоблина. — Но подождите, — вдруг вмешался Пьер, который до сих пор не мог решить, стоит ли ему идти готовить кофе или лучше остаться с Урсулой и застывшей Аламандой. — Ведь надо все обсудить. Нельзя так сразу все это решать. Все-таки, брак — это очень серьезное ответственное мероприятие. — Слушай, что тут обсуждать? Я уже все решил, — Септимус снисходительно посмотрел на взволнованного Пьера. — Я ее дядя, я принимаю все решения. Аламанда, — Септимус повернулся к побледневшей вдове своего брата, — ты ведь в курсе как это происходит? Ну, вот и расскажи им, а то у меня дела. Идти надо. — Тетушка, представляешь, как забавно выйдет, — Кассиус присел рядом с тетей и начал ей объяснять. — Твоего мужа звали Кассиус Флинт и ее мужа будут так же звать. Ну, чудо же. Урсула, милая, — Кассиус посмотрел на покрасневшую от злости Урсулу, которая не могла ему ответить. — Я хотел бы пригласить тебя куда-нибудь. Ну, знаешь, поболтать, узнать друг друга получше. Я пришлю тебе сову. Ты ведь рада? Отец, ну сними заклятие. Как мне с ней разговаривать? — О чем тебе с ней разговаривать? — не понял Септимус. — О разном, — Кассиус закатил глаза. — Я ее хочу пригласить на свидание, узнать поближе. Это хороший жест с моей стороны. Сними заклятие. — На свадьбе поближе узнаешь. Мы уже уходим, — Септимус тем не менее взмахнул палочкой и у девушки снова появился рот. Она в гневе выпалила: — Я никуда с тобой не пойду! Я к мракоборцам пойду и жалобу на вас всех напишу! Вы чудовища! Так нельзя! — Тетя, — устало вздохнув Кассиус, повернулся к Аламанде. — Ну я ведь пытаюсь быть вежливым и милым. Ну что это такое? Ну мне так не нравится. — Она пойдет, — еле слышно произнесла Аламанда. — Она пойдет с тобой. Пришли сову. — Вот и чудно, — Кассиус поцеловал руку тете, потом посмотрел на Урсулу, фыркнул и подошел к отцу. — Все, мы уходим уже, моя любовь. В следующий раз будь неотразима и не надевай под платье белье. Аrrivederci! Септимус молча кивнул Аламанде и Пьеру. Кассиус театрально поклонился, потом, не выдержав захохотал и заскочил в камин к уже начинающему злиться Септимусу. Через секунду они исчезли в зеленых языках пламени. — Ну, смешно же вышло, — Кассиус отряхивался от пепла. — Согласись. У них такие лица были. Где мы? — В ресторане. Септимус ухмыльнулся. Ладно, Кассиус прав. Было смешно. Он отряхнул пепел. — А зачем мы в ресторане? — не понял Кассиус. — Потому что у меня обед, — пояснил Септимус. — И я планирую в свой обед обедать, а не херней заниматься. И ты пообедаешь со мной. — Ой, я не знаю, — Кассиус закатил глаза. — Я думал полистать книги. Потом вроде с Адрианом на вечер договорились. — Если ты решил, что я тебя сейчас спрашиваю, то нихера, — Септимус многозначительно посмотрел на Кассиуса, затем повернулся к подскочившему администратору и сказал: — Проводи нас за столик. — Папа, я давно не жил дома. Я немного отвык от общения с тобой. Сделай скидку, — вздохнул Кассиус и поплелся за отцом.