Sub rosa

— Ты мог бы его спасти, — Адриан, сгорбившись в кресле, неотрывно смотрел перед собой. Его отец тяжело вздохнул и ответил: — Нет. Мы не будем его спасать. — Тогда зачем нам все это? — В голосе Адриана было отчаяние. — Сидим тут в центре Бургундии, храним все это — и ради чего? Как драконы над золотом. Бессмысленность какая-то. Зачем нам сокровища тамплиеров, если мы не можем их использовать? — Мы не должны использовать эти реликвии только потому, что нам так хочется, — строго ответил отец. — Ты знаешь, какая у них сила. Их нельзя трогать просто так. — Разве это просто так? — переспросил Адриан. — Он ведь твой сын! Если не ради него, то ради чего их использовать? Я не понимаю. Почему ты так его ненавидишь? — Я не ненавижу его и никогда его не ненавидел, — граф де Моле покачал головой и подошел к окну. — Он выбрал свою судьбу. — Он выбрал свою судьбу? — не веря своим ушам, переспросил Адриан. — Вот это его судьба? — Да, Адриан, вот это его судьба, — кивнул Жак де Моле, не смотря на сына. — Упасть с метлы в центре Парижа. Он исступленно шел к этому годами. — Я не согласен, — Адриан помотал головой. — Твое мнение значения не имеет, — граф де Моле по-прежнему безразлично смотрел в окно. — Мы могли бы спасти его, — упрямо повторял Адриан. — Он мой брат. Я люблю его. Почему ты снова убиваешь тех, кого я люблю? За что? — Эдвард убил себя сам, — жестко парировал граф. — Не приписывай мне его грехи. — Это несчастный случай! — почти закричал Адриан. — Если ты можешь его оживить, но не делаешь этого, то значит, ты убиваешь его. Ты убил Эльсинор, и ты убиваешь Эдварда. Убей уже тогда и Манон с Жозефиной, чтобы у меня не осталось любимых людей на земле. Это бессмысленность какая-то. — У тебя истерика, — пресек сына граф. — Успокойся. Эльсинор умерла случайно. Это ужасная случайность, трагическая, непоправимая, но случайность. И ты это знаешь. Я ее специально не убивал. — О, ты перестал звать ее «той девкой», — издевательски спросил Адриан. — Надо же. Сколько лет потребовалось? Тридцать? Это ты заставил ее выпить то зелье. Я знаю, что это ты. Ты ей это внушил, и она тебя послушала и умерла. — А ты позволил ей забеременеть и пустил все на самотек, — граф, наконец, посмотрел на своего сына. — Ты сам знаешь, что она должна была выжить после выкидыша. Все всегда выживали. Она наврала тебе о сроке, а ты поверил и не стал проверять. Может, это и не от тебя был ребенок. Ты думаешь, она была первая, кто забеременел и кому давали это зелье? Поверь мне, нет. А Эдвард упал с метлы, потому что был в стельку пьян. И я удивлен, что это случилось только сейчас. — Не могу поверить, что ты позволишь ему умереть, — Адриан отчаянно покачал головой. — Я просто не могу в это поверить. Это просто бред! — Для него это хороший вариант, — в очередной раз повторил граф. — Умереть — это хороший вариант? — выкрикнул Адриан. — Да! Умереть так — это хороший вариант для него, — почти крикнул граф де Моле. Затем сжал правый кулак и, глубоко вздохнув, успокоился. На лице Адриана все еще было страдание. Поэтому граф, вздохнув еще раз, начал объяснять. — Хорошо, представь, что мы вернем его обратно. И что дальше? Что? Он исправится? Бросит пить, употреблять зелья, выгонит своих девок? Посыплет голову пеплом и в знак покаяния уйдет в монастырь? Думаешь, так будет? Нет. Он продолжит в том же духе. Тем более из клуба его хотели выгнать, ты сам сказал. В сборную его не взяли. Тренировки и игры его хоть как-то держали в рамках. Он покатится по наклонной, полетит вниз на своей метле с огромной скоростью. И ни ты, ни я, ни Жозефина его спасти не сможем. Он умрет или от пьянки, или от зелий, и слава Мерлину, если в своей квартире, а не в канаве. Или его зарежут или проклянут. Он не жилец, Адриан. То, что мы его сейчас вернем, Эдварда не спасет. — Вовсе нет, — попытался возразить Адриан, с горечью понимая, что отец прав. — Так он хотя бы ушел на высоте своей карьеры, в зените славы. Слава Мерлину, еще никого не забрал с собой, — граф со вздохом покачал головой. — Его будут помнить великим игроком в квиддич. А если мы его вернем, то его будут помнить пьяницей и юродивым. — Я считал, что если со мной что-то случится, то ты меня спасешь, — в отчаянии проговорил Адриан. — А теперь я не уверен. Ты спасешь меня? Или Жозефину? — Это будет зависеть от обстоятельств, — граф вздохнул и, отойдя от окна сел в кресло напротив Адриана. — И не надо делать вид, что ты удивлен. И Жозефину я вряд ли буду спасать. И ты это прекрасно знаешь. — Потому что она уже родила сына, — глухо произнес Адриан. — Это нечестно по отношению к ней. — При чем тут честность, если мы говорим о безопасности семьи? — граф де Моле внимательно смотрела на сына. — Она исполнила свой долг — родила сына. Хорошо бы, если бы она родила еще одного сына, но они не торопятся. А мне достаточно и Септа. Чтобы спасти семью, иногда нужно идти на жертвы. Великого Магистра сожгли честно? Нет. Но это была вынужденная мера. Зато мы вывезли наши реликвии от маглов и спаслись. — Им это не мешает поклоняться копью Лонгина и остальным дарам, — Адриан лишь покачал головой. — Не смеши меня, — фыркнул граф де Моле. — Они глупы и невежественны. У них три или четыре копья Лонгина. Впору создавать коллекцию. — Она не отдаст тебе сына, — Адриан снова покачал головой. — Ни она, ни Марк. Особенно Марк. — Если будет некуда деваться, то отдаст, — граф де Моле многозначительно посмотрел на сына. — Я знаю, что такое брак. — Марк вроде неплохой. Мне он нравится, — Адриан все еще не смотрел на отца. — Он игрок в квиддич, — словно отвечая Адриану заметил граф де Моле. Это был явно не комплимент. — Не очень умный, жесткий, авторитарный. Она пока прячется за ним от Эдварда и от мира. Но ей не за кем спрятаться от него. Пока не за кем. — Я не думаю, что он причинит ей вред, — выделяя каждое слово, произнес Адриан. — Я знаю, что такое брак, и поверь, Марк не из тех, кто позволяет не выполнять его приказы, — граф де Моле ухмыльнулся. — Мало ли, что может случиться во время скандала, когда человек себя не контролирует. Иногда достаточно одной искры, чтобы начался пожар. — Ты ведь не будешь специально портить им жизнь? — Адриан наконец взглянул на отца. — Я никому и никогда не порчу жизнь специально, — граф проверил пуговицы на жилете. — Я просто слегка корректирую. — Как с Эдвардом и Эммой? — Адриан хотел продолжить, но лишь покачал головой. — Ну, если бы Эмма умерла, то проблем бы не было, — разозлился граф. — Но кто-то отвез ее в Гибралтар и отпустил. Не помнишь, кто? — Она этого не заслуживала, — вступился Адриан. — Она хорошая девушка. Ты сказал, что от нее надо избавиться, и я от нее избавился. — Хорошие девушки не залетают в семнадцать лет, — граф де Моле был непреклонен. — Скажи это Жозефине, — выпалил Адриан, и они оба замолчали. Потом Адриан продолжил. — Да ты мог бы сам убить ее после. Но ты же не стал. Тебе же проще обвинять меня. — Разницы уже не было, — граф лишь усмехнулся. — Она убежала, бросив ребенка. Жива она там или мертва — значения не имело. Зачем мне ее бесцельное убийство? Не делай из меня чудовище. — А зачем было убивать Эльсинор? — злобно посмотрел на отца Адриан. — Это было не бесцельное убийство? Она носила моего ребенка! — Сколько лет уже прошло, а ты никак не успокоишься, — граф протер пот со лба. — Мы только что еще раз обсудили: то, что произошло с Эльсинор — это несчастный случай. — Я не знаю, сколько нужно лет, — Адриан зажмурился. — Сотни и сотни лет, а может и этого не хватит. Не успокоюсь! И сомневаюсь, что хоть когда-нибудь прощу себя и тебя. Это был мой ребенок! Я мог бы на ней жениться, у нас была бы семья. Если бы ты ее не убил! — Это был несчастный случай! На ком ты хотел жениться? — граф усмехаясь посмотрел на сына. — Ее мать грязнокровка. Она сама почти грязнокровка. На собаке не хочешь жениться или на лошади? — Знаешь, все это не помешало ей меня проклясть, — злобно улыбнулся Адриан. — Грязнокровка там ее мать или кто, но проклятие сработало. — Проклятие сработало только потому, что ты решил ей рассказать правду, — граф снисходительно посмотрел на сына. — Так бы она не знала, что ты причастен, и не прокляла бы тебя, и у тебя были бы дети. Помогла тебе твоя правда? — Я это заслужил! — Ты это заслужил? — глубоко вздохнул граф и закашлялся. Когда очередной приступ миновал, он продолжил. — Так может, не надо было тратить деньги и время и пытаться снять с тебя проклятие? А? Раз ты это заслужил. Ты бы мог воспитывать Жозефину как свою дочь. А ты отдал ее Эдварду. — Он ее отец, — не согласился с отцом Адриан. — Это правильно. — Адриан, вот из-за твоего «правильно» все проблемы и возникают. — Граф вытащил платок и вытер им лицо. — Сколько тебе лет? Вроде не пятнадцать, чтобы такую чушь нести. Правильно. Неправильно. Правильно было встречаться с Эльсинор. Правильно было сообщать ей о зелье. Правильно было не убивать Эмму. Правильно было отдать Жозефину Эдварду. Правильно не вмешиваться в жизнь Эдварда. А сейчас ты говоришь, что правильно вернуть Эдварда. Но все твои решения приводили к катастрофе. И это будет такое же. Нет, это неправильно! — Я не согласен с тобой. — Ты думаешь, мне легко? — граф де Моле тяжело вздохнул. — Он мой сын, моя плоть и кровь. Но мозгом я понимаю, что его не надо возвращать. Не надо. Вот это правильно. Адриан снова покачал головой, показывая свое несогласие. — А знаешь что? — устало, махнул на старшего сына граф — Хочешь вернуть Эдварда — иди. Ты знаешь, где большая печать. Иди и сделай все сам. Докажи мне, что я не прав. Можешь даже взять с собой Кассиуса, раз уж мы ему все равно намекнули, где вход. Но ты не пойдешь, потому что знаешь, что все, что я говорю верно. А еще, потому что ты трус, который не может взять ответственность на себя. И никогда не мог. Винишь меня за Эльсинор? Ну, так ты сам прибежал ко мне, не зная, что делать. Ты не повел ее под венец и не женился тайно. Не ушел из дома. Ты все это выслушал и принял, а теперь виноват у тебя я. Эдвард был в этом плане самостоятельным. Он сжег крыло школы только чтобы Эмма не избавилась от ребенка, а ты струсил жениться. Я его тогда зауважал. Конечно, убить хотел за такое, но зауважал. Если тебе надо, можешь винить меня и в смерти Эдварда, как ты винишь меня в смерти Эльсинор. Я это переживу. Только смирись с тем, кто ты есть, и не требуй, чтобы я тебя оправдал и снял с тебя часть твоей вины. — А я с себя вины и не снимал никогда, — со злобой проговорил Адриан. — Нам с тобой вместе в аду гореть, но я хотя бы не обманывал доверившихся мне. И Кассиуса я во все это втягивать я не буду. Они замолчали. — Кассиус Флинт — интересный мальчик, — нарушил тишину граф де Моле. — Мне он нравится. — Он многим нравится, — с тревогой проговорил Адриан. — И да, он хороший. Я считаю большой удачей то, что мы знакомы, и то, что он зовет меня своим другом. Он очень способный и очень талантливый ученый. — Похож на брата, — кивнул граф. — Такой же несгибаемый. Улыбается, конечно, говорит вежливо. Утащил у меня газету. Думает, я не заметил, но пускай. Мне даже интересно, куда это приведет. Красив. Правда, красив. Но сущность у них одна. Он подомнет тебя, Адриан. Будь к этому готов. Такие как он, всегда идут по головам, к своей цели. — У него нет цели, — говорить у Кассиусе Адриан не собирался. — Он потерянный ребёнок. — Если он тебе не говорит, то это не значит, что ее нет, — граф де Моле с усмешкой посмотрел на сына. — Вроде взрослый уже, а все не понимаешь такие очевидные вещи. Он еще станет темным магом. Ему даже не надо туда переходить. Он уже давно там. И брат его там же. А Жозефина этого не видит. — Почему ты судишь их по родственникам? — не выдержал Адриан. — Они не такие, как их предки. — Нет, не такие, — граф де Моле даже улыбнулся. — Они гораздо хуже, гораздо страшнее. Потому что они красивые, ну Кассиус красивый. Харизматичные, талантливые, успешные. И за ними пойдут сотни и сотни. Эти мальчики еще утопят в крови пол-Европы, уж поверь мне.