Sub rosa

— Ты уверена, что ничего не знала? Мне кажется, ты врешь! Элеонор уже не могла плакать, а просто в ужасе смотрела на Кассиуса, который пытался докопаться до какой-то правды. — Касс, отстань от нее, — в комнату заглянул Маркус. — Я, блядь, тебе уже сказал. Оставь ее в покое. Помоги лучше мне. — А вдруг она виновата? — Кассиус раздраженно посмотрел на брата. — Ты уже влил в нее сыворотку правды, — Маркус начинал злиться. — Если б она еще что-то знала, она бы рассказала. Иди лучше сюда. И откуда у тебя столько сыворотки правды? — Сварил однажды слишком много, — ухмыльнулся Кассиус, но от Элеонор отошел. — До сих пор пользуюсь. Знаешь, некоторые вещи можно скрыть даже под сывороткой. Есть умельцы. — Ну, она-то явно не из них, — Маркус выразительно посмотрел на брата. — Отстань от нее. — Почему? — Кассиус зашел к Маркусу в соседнюю комнату, которая была кабинетом Октавиуса. Повсюду были вытащенные Маркусом бумаги и свитки. — Мне она не нравится. Мы можем ее убить и скажем, что она сама или еще как отмажемся. Октавиуса и отца тут нет, а от мракоборцев я отмажусь. — Мы не будем ее убивать! — заорал Маркус, потом спохватившись перешел на шепот. — Она жена нашего брата и мать наших племянников. Она не чужой человек. Наш брат сейчас в Азкабане, значит она теперь под нашей защитой. А ты ебнутый психопат! Собирай, блин, лучше бумаги. Кассиус скривился, но начал складывать бумаги Октавиуса в сумку. Маркус, колеблясь, пошел к Элеонор. — Слушай, собирай вещи. Ну, там, свои и мелких. Поживете с мамой. — Зачем? — почти прохрипела от страха Элеонор. — Потому что там безопасно. Ну, блин, туда никто не сможет прийти, ни мракоборцы, ни журналисты, ни еще кто-то. В семейный особняк никто зайти не сможет. Насчет этого дома я не уверен. И чего тебе тут одной ловить? — А если он виновен? — отведя взгляд от Маркуса, пошептала Элеонор. — Я ведь его не люблю. Я боюсь его. И детей я боюсь. Они будут такими же, они будут такими же. Что же я наделала? Куда же я попала? Он ведь в этом виновен. — Он не виновен, — жестко сказал Маркус. — Это точно. Ну, ты что, своего мужа не знаешь? Он разве способен на такое? — На убийство? — Элеонор испуганно посмотрела на Маркуса. — Иногда мне кажется, что способен. Я его боюсь. Я его боюсь. — На то, чтобы так по-тупому спалиться, — объяснил ей Маркус. — Нет. Так что в Октавиусе я уверен, девку явно грохнул не он. Мы его вытащим, вы пересидите в особняке и все будет норм. Такое бывает иногда. Непростой период. Во время войны многие семьи вообще годами на континенте в безопасных домах жили, а потом все вернулись. Все норм. Я, может, и Эсм с детьми к вам отправлю. — Сейчас же нет войны, — напряглась Элеонор. — Война есть всегда, — в комнату заглянул Кассиус. — Мы воюем на этой земле с самого одиннадцатого века. Нас все пытаются уничтожить. Мы всегда в состоянии войны. — Детей собери, — Маркус не стал комментировать слова Кассиуса и посмотрел на Элеонор, — и не парься. Мы все решим. — Это я должен говорить! — возмутился Кассиус. — Я сейчас глава семьи. Вот что ты вечно мне все назло делаешь? Да, Элеонор, собери детей и не волнуйся. * * * — Знаешь, это ведь странно, то, что мы с тобой вместе, что мы помирились, — Кассиус лениво раскачивался на стуле и пытался достать брата, который изучал бумаги. — Мы не помирились, — Маркус даже поднял взгляд. — У нас временное перемирие. Пока мы не решим возникшие трудности. После этого иди нахер. — А я вот считаю, что мы помирились, — Кассиус ехидно улыбнулся. — Я тебе жизнь все-таки спас. Я даже на тебя не злюсь. — Закрыли тему, — Маркус вздохнул, обсуждать их взаимоотношения не хотелось. Он указал на стол. — Что тут, блядь, делает моя шахматная доска? — Да это я решил вспомнить шахматные правила. Мы же с вами тогда пообсуждали. Слоны, кони там всякие, — задумался Кассиус. — Сходил в твою комнату, вытащил ее и вот. — В мою комнату?! — Маркус почти задохнулся от злости. — Какого хуя ты ходил в мою комнату? Кто тебя, блядь, впустил? — А я могу и не спрашивать теперь, — довольно улыбнулся Кассиус. — Отец типа мертв, Октавиус в тюрьме, и теперь глава семьи — я. Дом это знает, и я могу ходить куда хочу. И уж твоего разрешения я спрашивать точно не буду. — Ты ебнутый мудак! — зашипел Маркус. — Я запрещаю тебе ходить в мою комнату. — Твое слово не значит ровным счетом ничего, — засмеялся Кассиус. — Потому что ты младший. Я могу ходить в любой дом семьи, в любую комнату. Могу даже заходить в вашу с Эсм спальню. — Не можешь, — Маркус испепелял Кассиуса взглядом. — Там и на ее крови мешали. Так что хер тебе. — Да? Жаль, — Кассиус наигранно расстроился. — А то мне хотелось изучить ассортимент ваших развлечений в спальне. Вот в твоей комнате я даже колдофоток с голыми вейлами не нашел. На что ты дрочил в детстве? Я в твою фантазию не верю. — Я тебе сейчас въебу! — Маркус встал из-за стола. Кассиус захохотал и выставил руки перед собой, а потом попытался перевести тему: — Ладно, ладно, мир. Не буду я в твою комнату больше ходить. Там все равно ничего интересного нет. Только всякая квиддичная фигня. Давай попробуем делом заняться, а то у меня вообще картинка не складывается. Я обо всем этом думаю и вижу разрозненные куски. А вместе они не собираются. Вот взять отца. Что ты знаешь про отца? Вот чем он занимается? — Он делает чемпионаты, — с трудом сдерживая злость, пояснил Маркус и, чуть помедлив, сел на место. — Ну, делал. Я что он там мутит не знаю. — Он точно как-то связан с дядей Козимо и с ядами, — задумался Кассиус. — В этом я уверен. Он у меня много раз спрашивал про Вьетнам и как там с ядами. Он точно платит взятки для решения своих проблем в квиддиче. И он точно применяет угрозы и, может, даже силу, когда взятки не помогают. — Это с кем он так проблемы решает? — нахмурился Маркус. — С ирландцами. — С ирландцами? Серьезно? — Маркус даже присвистнул. — Да ну, нахуй. Они же такие неподкупные и вообще. Их профсоюзы — это прям мечта. Они всегда за игроков, и вообще. Мне Моран уже весь мозг этим проела. Да и отец всегда мне на них жаловался, как с ними сложно работать. — Но, тем не менее, он с ними работал, — Кассиус выразительно посмотрел на брата. — И ирландцев он ненавидит. И это более чем взаимно. И именно с профсоюзами у него вечные конфликты. А Октавиус работал с ними? Чем он вообще занимался? Ты же с ним часто общался. — Не знаю, — покачал головой Маркус. — Зеландией, наверное. Он не любил рассказывать. Типа: «Моя работа такая скучная, такая неинтересная. Давай поболтаем про квиддич». И они с отцом, кстати, серьезно посрались. Давно, еще осенью. — Да ну! — удивился Кассиус. — Но они же общаются друг с другом. — Ну, так и мы с тобой общаемся, — удивленно посмотрел на брата Маркус. — Это же не значит, что мы в восторге друг от друга. Ситуация просто такая. Иногда надо общаться, хочется тебе того или нет. Блядь, нам надо все это решить сейчас, пока у меня сезон не начался, а то потом я буду занят. — Итак, — не стал комментировать про игру в квиддич Кассиус. — Что мы знаем? Октавиус убил свою секретаршу. Элеонор сказала, что и поделом. Думаю, ревнует просто, потому что я не верю, чтобы этот ботаник секретаршу свою на работе трахал. Хотя с такой женой, как Элеонор... Так вот, предположим, они поругались из-за, не знаю, из-за того, что она документы ему не так свернула, и он ее убил, спалил кабинет, ее, бросил свою палочку и ушел. Прям очень похоже на Октавиуса, — засмеялся Кассиус, пытаясь иронизировать. — Он ведь так всегда себя ведет. Это было бы похоже на меня, признаюсь. А Октавиус так мог сделать, если бы пару бутылок огневиски выпил. Параллельно с этим, отца убивают мракоборцы, якобы за нападение на них. Или не убивают. Я не понимаю его состояние, поскольку не видел. Но давай для истории скажем, что убивают. Их версия скрипит по швам и рассыпается, потому что у него даже палочки при себе не было. Палочка у матери. Ты понимаешь, что это очень странная херня. Один убил секретаршу и пошел гулять без палочки, второй решил убить мракоборцев и пошел гулять без палочки. С учетом, что они два параноика, это очень странно. Из Азкабана этого красавца не выдернуть, домой его не отпускают, нам с ним поболтать не дают. Мистер Нотт написал, что он только на сегодня смог выбить возможность нормально поговорить с Октавиусом. Ну, не как в тот раз. И у меня вообще все не складывается воедино. Все не то. Я это говорю и понимаю, что это такая чушь редкостная. Просто чушь. Надо изучить планеры Октавиуса и отца. Может, там что найдем. — Да, там херь в основном, — Маркус покачал головой. — Встречи, встречи, встречи. Я полистал, но хер знает. Если только посидеть и покопаться. Надо Корри дождаться, он умный и в этой бюрократии разбирается, в отличие от нас с тобой. — Давай позовем Эсм, — ухмыльнулся Кассиус. — Она тоже умничка. — Так, не трогай мою жену, — напрягся Маркус. — Ее мы никуда звать не будем. — Говоришь, как будто она твоя собственность, — Кассиус искоса смотрел на брата. — Как будто она принадлежит тебе. А мне кажется, что у нее есть свое мнение. — Потому что она и принадлежит мне! — заорал Маркус. — Ты меня, блядь, специально бесишь? Жену мою не трогай! — Ты тиран и деспот, — Кассиус взял со стола бокал и посмотрел на свет. Трещины были. Он поставил стакан на стол и, вытащив из сумки свиток, помахал им перед Маркусом. — А твоя женушка между тем такое прошение подготовила. Сама. Смогла ли такое сделать тупая баба? Думаю, нет. — Откуда у тебя это? — удивился Маркус. — У Адриана спер, — засмеялся Кассиус. — Она ему отдала, а он не подписывает. Я и спер. Проведу анализ и верну. Что там вообще с этой Антиохией, можешь в двух словах рассказать? — Тоже странная история, — задумался Маркус. — Короче, у тамплиеров там был замок, и он вроде как принадлежит семье Эсм. Но так как им давно не пользовались, больше ста лет, то Антиохия хочет его себе забрать. И Эсм переживает и пытается понять, как оставить замок в семье. — То есть у богатого графа де Моле совсем нет своих юристов, и он сплавил готовить такие важные документы своей внучке? — Кассиус внимательно посмотрел на Маркуса. — Внучке, которая даже школу не закончила. Марк, ты чувствуешь, как это тупо звучит? Вот примерно так же тупо, как то, что я про отца и Октавиуса пересказывал. — Я тебе пересказываю то, что мне рассказала Эсм, — разозлился Маркус, хотя ощутил, что в словах Кассиуса есть правда. — И она реально сидела, эти документы разбирала? Слушай, ну это прям очень странно, — Кассиус покачал головой. — Знаешь, мы живем с тобой в какой-то придуманной реальности. Знаешь, что? Если ты мне скажешь, где Антиохия находится, то я расспрошу у Адриана, что там не так с этим замком, почему он это подписывать не хочет, и куда все французские юристы испарились. Маркус тяжелым взглядом посмотрел на Кассиуса, но вместо того, чтобы послать его, вдруг сказал: — Она на море. — Я в восторге от твоих ответов, как и всегда, — захохотал Кассиус. Зашедший в гостиную Корри с опаской посмотрел на мрачного Маркуса и довольного Кассиуса и аккуратно осведомился: — У вас все хорошо? — У нас все замечательно, — по-прежнему улыбаясь, ответил Кассиус. — Если так можно сказать в сложившейся ситуации. А знаешь, что, Корри? Садись-ка ты в это кресло, выпей огневиски. Нет, я прям настаиваю. — Отстань от моего друга, — Маркус недовольно посмотрел на брата. — Это наш друг, — оскорбился Кассиус. — Я тоже считаю его своим другом. Корри, сядь, не слушай Марка. Вот тебя я весь день хотел увидеть. Знаешь, я о тебе весь вечер думал вчера. — Я даже не знаю, стоит ли мне радоваться или нет, — ухмыльнулся Корри и сел на стул, рядом с Маркусом. — О, я думаю, определенно стоит, — Кассиус улыбался в предвкушении. — Я думал о тебе, о бедном мальчике из простой семьи, который случайно познакомился с сыном повелителя тьмы. Глупо и нелепо. Оказались на одной скамейке после распределения. И ты попал на его орбиту и противостоять не смог. Власть, сила и деньги так притягательны. И посмотри, кем ты стал. Один из главных специалистов по работе с важными клиентами банка всея Франции. Это головокружительная карьера и ты, несомненно, мальчик, поймавший удачу за хвост. Я так впечатлен, — Кассиус с обожанием посмотрел на Корри, а потом неожиданно спросил: — Что ты делаешь для нашего отца? — Об-обслуживаю его счета, — чуть заикаясь, ответил Корри, явно не ожидая такого вопроса. — Корри, слушай, ты наш друг, ты больше чем друг, — Кассиус взял его за руку. — Ты почти наш родственник. Наш сводный брат, потерянный кузен. Мы пытаемся разобраться в том, что случилось, и это сложно. У нас очень мало информации. Что ты делаешь для нашего отца? — Ну, — Корри опустил взгляд в пол, выдернул ладонь и рук Кассиуса и повертел кольцо с турмалином. — Я отмываю его деньги, скажем так. И переправляю их куда надо, скажем так. Но поверь, со счетами все чисто. Все, что произошло, никак не связано со счетами вашего отца. — Почему ты мне никогда не говорил? — Маркус чуть не встал от удивления. — Потому что это счета твоего отца, — виновато посмотрел на Маркуса Корри. — Но тебе не за что переживать. Я знаю, что делаю. Все очень аккуратно и четко. Не переживай. — Откуда деньги поступают и куда ты их выводишь? — Кассиус от нетерпения наклонил голову вбок. — Поступают из разных источников, — попытался мягко обойти тему Корри. — Много поступлений связано с квиддичем — комиссионные, агентские. — Он же не работает агентом, — недоверчиво сказал Маркус. — Иногда работает, — усмехнулся Корри, покачав головой. — По квиддичу много денег. Много идет из Вьетнама, Флоренции, Берега слоновой кости. Это все связано с ядами. Оттуда идут большие суммы. И я знаю, что он хочет вывести основные средства и артефакты из банка Флоренции. Флорентийские банки всегда были неплохими и своих клиентов не сдавали. Но вашему отцу, конечно, виднее. Последнее время вот развлекаюсь с Трансваалем, там часть деньгами, а часть бриллиантами. — Я так и знал! — закричал Кассиус. — «За кого ты меня принимаешь, они точно не ворованные». Ох, папа, папа. — Они не ворованные, — попытался объяснить Корри. — Просто не легализованные. — На них есть документы? — Кассиус внимательно посмотрел на Корри, тот замялся. — Нет, но… — Значит ворованные, — Кассиус хлопнул рукой по столу. — Скорее контрабандные, — выкрутился Корри. — У вас в роду каперы, в конце концов, были. Что ты так орешь? Эти бриллианты — плата за что-то. За что — я не знаю. — Хер с ними, ворованные эти бриллианты или нет. Кому деньги идут? — спросил Маркус. — Тоже много куда, — задумался Корри. — Много платежей по квиддичу… — А что насчет взяток? — уточнил Кассиус. — Ну, напрямую он взяток не платит и нигде не светится, — Корри сложил ладони перед собой. — Там есть специальные люди, которые следят, чтобы все гладко шло. Это он мне как-то рассказал. Я точно знаю, что у него есть кто-то во Вьетнаме, и мы туда перечисляем деньги в какой-то местный фонд, и они их оттуда выводят. Знаю, что платит в Ирландию, чтобы иметь рычаги влияния на профсоюзы и на прессу. Скоро будут фонды в Науру и в Тоголенде, и часть денег пойдет через их счета. В Тоголенде уже все готово, если уж по-честному. — Почему везде эти фонды? — не понял Маркус. — В квиддиче тоже везде фонды, фонды. — Потому что сумма до тысячи золотых экю, проведенная как пожертвование, никем не проверяется и ее можно направить анонимно, — словно заученную фразу монотонно произнес Корри. — По закону Франции. В других странах по-другому, но там, где есть фонды, все платежи идут анонимно. — Тысяча золотых экю — это круто, — Кассиус издевательски улыбался. — Но это около шестисот золотых галеонов, и это не астрономические суммы. Это не похоже на взятку. Может, только официанту или школьному уборщику. Или каким-то нищим грязнокровкам. Но зачем отцу с ними общаться? Приличным людям такие взятки не дают. — Да, — согласился Корри. — Если перевести это одним платежом, то это мало, но если тысячей платежей, то уже интересно. Это сложно, и чтобы все прошло гладко, нужен свой банкир, который сможет все это организовать. И этот банкир перед тобой. — Как Октавиус к этому причастен? — обдумав все, спросил Кассиус. — Ну, Октавиус причастен, — вздохнув, ответил Корри. — Счета Октавиуса я не обслуживаю. У него все в Англии. Я знаю, что они вместе работали, но чем они занимались, я не знаю. — Твои варианты, что произошло? — нетерпеливо спросил Кассиус. — Мне кажется, — начал Корри осторожно. — Что те, кто это организовал, пытались достать именно отца. Подставить его они не могли, потому что у него всегда все под контролем. Сужу только по счетам, но думаю, у твоего отца везде порядок. А вот достать его через кого-то из вас — это реально. Через Октавиуса оказалось проще. — Почему? — удивился Кассиус. — Он на виду — раз, он работает с отцом — два. Где ты — никто не знает. Про Марка знают все, но толку никакого. Он играет в квиддич. А Октавиус точно в чем-то замешан. Его можно подловить и надавить через него. — Дождемся мистера Нотта, — задумчиво ответил молчавший Маркус. — Может, он что скажет? * * * — Я поговорил с ним, — мистер Нотт устало сел за стол. — Убийство он отрицает. Ругались, да, но он ее не убивал. Он вообще ушел из Министерства погулять, подумать. Палочку оставил. Сказал, что боялся совершить что-то страшное. Мракоборцы считают, что совершил. Помимо убийства ему хотят еще предъявить давление на Визенгамот. Но это не смогут — документов слишком мало. Какие-то невнятные записи, я посмотрел. Несколько писем. Кабинет сожжен, поэтому другие документы изъять у них не выйдет. По версии мракоборцев, девушка не хотела участвовать в преступлениях и попыталась передать документы мракоборцам. Парочку успела, а потом Октавиус это заметил, они поругались, и он ее убил, как свидетеля. Сжег кабинет, чтобы устранить улики, а заодно спалить тело. Они ругались, и очень сильно. Многие слышали. Он ей угрожал, это факт. Коллеги видели ее плачущей пару раз. Когда он вышел якобы на прогулку, то все подтвердили, что он был не в себе. — Пусть используют сыворотку правды, — не понял, в чем проблема, Кассиус. — Он расскажет, как все было на самом деле, и все. Его отпустят. — Тогда он присядет не за убийство, — мрачно ухмыльнулся Маркус. — Они спросят про те документы. И под сывороткой он поплывет. Им ведь насрать на убийство и на ту девку. Им нужно понять, было ли давление на Визенгамот. — Да, тогда он присядет не за убийство, все верно, — повторил мистер Нотт. — Мракоборцы именно этого и хотят, а главное, этого хочет часть Визенгамота. Часть малая, но все же. Сами они его сывороткой накачать не могут, незаконно. Пока он молчит, его молчание приравнивается к вине. За убийство. Он ведь толком не может оправдаться. Должно быть его ходатайство для применения сыворотки. Это логичный шаг. Но Октавиус знает, что в таком случае его посадят за другие преступления, доказательств которых у мракоборцев нет, а под сывороткой он все расскажет. И про себя, и про отца, и про всех остальных членов Визенгамота. Насчет вас не знаю. — Я чистый, — спокойно ответил Маркус. — Про меня Октавиус не знает, — Кассиус отвел глаза. — В общем, ситуация так себе, — не стал комментировать ответ Кассиуса мистер Нотт. — Что делать, я пока не знаю. Надо попробовать найти доказательства, что не он убил девчонку. Если это действительно не он, то доказательства должны быть. Буду работать с мракоборцами. Кстати, насчет мракоборцев. Был у них сегодня, узнавал насчет Септимуса. Там все интереснее. Якобы он появился у них в мракоборческом отделе и попытался выяснить, за что арестовали его сына, и потом решил на них напасть. Знаю, что звучит крайне бредово. Особенно с учетом, что на территории министерства нельзя трансгрессировать. Они его оглушили и он умер. Вроде как головой об пол ударился и все. Утверждают, что кастовали только Экспеллиармус. Точно врут. Но самое для них ужасное, что палочки у него нет. То есть они убили беззащитного, безоружного человека у себя в отделе. Для них это полная катастрофа, для нас это определенные плюсы. Я через это смогу на них надавить и узнать информацию об Октавиусе. Уже кое-что выцепил. Они все понимают, что накосячили ужасно. Ну как с вашим дядей Кассиусом. Поэтому за Септимусом иди завтра, утром. — Я бы и сегодня пошел, — нахмурившись, ответил Кассиус. — Но вы сказали ждать. — Конечно, — мистер Нотт на обиды Кассиуса не реагировал. — Не хватало нам, чтобы и тебя забрали. Но сейчас все в порядке. В общем, иди смело. Септимуса тебе отдадут. Скандал закати. Ну, чтобы про это все узнали. Я еще пару журналистов с тобой пошлю. Мы это потом все еще для защиты Октавиуса используем. Надо все-таки склонить Визенгамот на нашу сторону. — А что вы от мракоборцев узнали? — спросил Маркус. — Интересное, — мистер Нотт ухмыльнулся. — Посмотрел на документы, на основании которых они делают вывод, что Октавиус принуждал членов Визенгамота голосовать как им надо. В рамках дела об убийстве мне бы их не показали, но выходы у меня все-таки есть, да и после ситуации с Септимусом мракоборцы сейчас довольно послушные. В общем, документы эти им передали сверху, из Визенгамота. Документы не сильно важные. Это письма Октавиуса, в которых он намекает, что проблему с голосованием стоит решить определённым образом, и расчеты, кому сколько платить. И там фамилии тех, кто сидит в Визенгамоте. Письма точно его, он их своим подручным писал. Это не совсем личная переписка, но и не строго деловая. Так, общение между отделами. Он не дурак и, конечно, он не писал, сколько это будет стоить и так далее, но расчеты приложены, и эти расчеты вызывают вопросы, когда документ читаешь. И отвечать на эти вопросы под сывороткой Октавиус откажется. Но интересно не это, а то, что на двух документах есть ирландские печати. Я их повертел. Печати видно, хотя они и выцвели уже. Когда документы пересылаются почтой, то ирландцы всегда на входящих свитках ставят свои печати при международных отправлениях. — Так это не документы Октавиуса были? — не понял Маркус. — Вы же сказали, что его письма. — Нет, — мистер Нотт покачал головой и попытался объяснить. — Это были документы Октавиуса. Их отправили из Лондона в Ирландию — и скорее всего почтой, а потом их из Ирландии передали членам Визенгамота и уже не почтой, а лично. Обратных печатей нет. А те в свою очередь спустили их мракоборцам. — А кто это мог сделать? — удивился Кассиус. — Кто-то шпионил за ним? — Кто-то шпионил, — мистер Нотт согласно покачал головой. — Тот, кто имел доступ к его документам, тот, кто отслеживал его корреспонденцию, кто знал, кому и в какие отделы он пишет. Например, его секретарша, которую он убил и с которой он ругался. И которая, по неожиданному стечению обстоятельств, из Голуэя. И вот тут я мотив вижу, а то, что они до этого говорили, типа они поругались и он ее убил на почве неприязни — ерунда. И мракоборцы этот мотив тоже видят, но пока его притянуть не могут. Потому что выступить против Визенгамота страшно. Обвиняя Октавиуса, они обвинят и часть членов Визенгамота. Голословно это делать нельзя. Нужно заручиться поддержкой большинства, а для этого нужно, чтобы Октавиус сам подтвердил, что да, подкуп был. И тогда можно убрать сразу несколько неугодных семей. А пока он молчит, проще закрыть его за убийство. Но он утверждает, что не убивал. — Это запад Ирландии, — автоматически пояснил Кассиус Марку. — Голуэй, это запад Ирландии, если что. — Я знаю, блядь, где Голуэй находится, — разозлился Маркус. — Я не совсем тупой. Я, блядь, на их базе недалеко от Голуэй тренировался в девяносто восьмом году. — Гладко это все слишком, — вдруг сказал Корри, не обращая внимания на Маркуса и Кассиуса. — Все разложено, как будто так и надо. И печати эти на документах… — Если бы не было ситуации с отцом, то мистер Нотт их бы и не увидел, — пожал плечами Маркус. — Их явно не для нас подкладывали. — Все равно, — не унимался Корри. — Их для кого-то ставили. Может, и не для нас. Но их будто специально поставили, чтобы все связать воедино. Чтобы даже тупые мракоборцы додумались. Это странно. Марк, вот тебе не кажется, что это странно? Я не верю, когда все гладко. — С одной стороны да, а с другой стороны отец ирландцев ненавидит, — задумчиво сказал Маркус. — Вопрос: подстава это или нет? Ну, давай отталкиваться от того, что нет. Может, и они его грохнули, ну, и Октавиуса подставили. Если Октавиус сыворотку выпьет, то никто из нашей семьи в Визенгамоте сидеть не будет, а если не выпьет, то все его проекты по пизде пойдут. Нам надо его вытащить. Все ведет в Ирландию, так или иначе. Девчонка из Ирландии, печати ирландские, он все время психует из-за ирландских профсоюзов, ты говорил, что он платит кому-то в Ирландии. Мне кажется, что в любом случае эту версию надо проверить. Заодно поймем, подстава это или нет. — Может, этот кто-то хочет, чтобы мы так думали? — Корри не хотел соглашаться с Маркусом. — Может, кто-то хочет, чтобы мы полезли в Ирландию? — Это слизеринская логика, — посмотрел на Корри Маркус. — Если это кто-то слизеринец, то да. Но может, он просто тупой. Хотя, если он выстроил такую многоходовку, то он не особо тупой. Я не знаю. Но в любом случае это связано с Ирландией. Нам нужно от чего-то отталкиваться. — Ты знаешь, с кем отец общается из Ирландии? — Кассиус тоже повернулся к Корри. — Кому он переводил деньги? Может, стоит с него начать. — Я не в курсе, — Корри помотал головой. — С Ирландией у него контачит некто Джонни. Но кто такой Джонни, я не знаю. — Мистер Нотт? — Кассиус посмотрел на седого волшебника. Тот в ответ медленно покачал головой: — Нет, мальчики, я круг знакомых Септимуса не знаю. — Слушайте, мистер Нотт, а можете мне подготовить заключение по документам? — неожиданно спросил Кассиус. — Я заплачу. Дело не очень срочное, но вам я доверяю. — Безусловно, могу, — удивился такому переходу от Ирландии мистер Нотт. — Что за документы? Кассиус передал ему несколько свитков. Мистер Нотт развернул: — Антиохия? Неожиданно, но хорошо. Теодор подготовит. Он хороший мальчик, вдумчивый. Через неделю пришлет заключение и счет. — Ты не охерел ли? — Маркус резко повернулся к Кассиусу. — Это документы Эсм, она сама их сделала, и я не думаю, что она хотела узнавать чье-то мнение! — Да. Я все помню, не ори на меня, мне это не нравится, — Кассиус внимательно посмотрел на брата. — Я от этого злюсь. Она не хотела, а я хотел. Мне подготовят заключение, но ей я его не отдам. Себе оставлю. И заплачу сам. И ты хороший муж, а я ужасный брат мужа. Все честно. Обижаться она будет на меня. — Ладно, мальчики, я, пожалуй, пойду, — усмехнулся мистер Нотт, убрал свитки в портфель. — Попробую еще у мракоборцев выяснить разное. Если что — сразу напишу. До свидания. — У нас нет ножей на столе, мы переросли этот этап нашей близости, — засмеялся Кассиус. Мистер Нотт многозначительно посмотрел на Кассиуса и, пожав руку Маркусу и кивнув Корри, удалился. — Какие ножи? Вы о чем? — Корри недоуменно смотрел на братьев. — Ты не рассказал Корри историю про Ноттов? — Кассиус ошарашенно посмотрел на Корри. — Серьезно? Он не рассказал тебе эту историю? — Ну, это так себе история, — попытался оправдаться Маркус. — Блядь, давай лучше планер отца посмотрим. Может, там есть этот Джонни. — Он меня чуть не убил, — захлебываясь от восторга начал Кассиус. — Он вонзил мне огромный нож в шею… — Столовый нож, — Маркус листал планер отца. — Он не особо острый и он нихера не огромный. Нехер чушь придумывать. — По рукоять, у меня кровь фонтаном хлестала, — Кассиус почти прыгал от счастья. Корри побледнел, а Кассиус глянул на Маркуса и скривился. — Ой, да не ищи ты. Ничего не найдешь. Отец сам редко что-то записывает. Ему вечно некогда. Сам, что-ли, не знаешь? — И кто за него записывает? — Маркус продолжал листать. — Агнет обычно. …и вся кровища прям на мистера Нотта… Агнет! Точно, — Кассиус чуть не упал со стула. — Агнет все знает! — Кто такая Агнет? — не понял Маркус. — Что ты несешь за херню? — Секретарша отца, — Кассиус закатил глаза. — Вот она в курсе вообще всего. Она точно знает, кто такой Джонни. Да она вообще много чего может знать. Нам не нужны планеры, нам нужна Агнет!