Sub rosa

— На похоронах отца людей было меньше, — равнодушно заметил Кассиус. Они с Маркусом стояли на улице у склепа и смотрели на длинную вереницу волшебников, тянущуюся по кладбищу. В склеп их не пускали, но они складывали вокруг склепа цветы и выражали Кассиусу и Маркусу глубочайшие соболезнования. Большая часть волшебников уже пришла. Оставались единицы. — Похороны отца не были настоящими, — нахмурился Маркус. — Вторые похороны за год, — вздохнул Кассиус. — Третьи, — поправил его Маркус. — Еще Эдвард. — Что за год! — Кассиус покачал головой. — Я до сих пор не верю, что он мертв. Может он тоже... как отец? — Нет, я на дереве проверил, — Маркус покачал головой. — Еще Элеонор куда-то свалила. Вот что за сука? У нее мужа убили, а она свалила. — Может, ее похитили, — предположил Кассиус. — Она оставила мне записку, — Маркус недовольно покачал головой. — Типа, чтобы я ее не искал. Прям сейчас я не буду ее искать, но потом я найду ее и бошку ей откручу. Бросила парней, свалила. Спасибо Эсси, что как-то с ними тусит. Отец помер, мать сбежала... — Кто будет теперь их воспитывать? — обеспокоенно спросил Кассиус. — Ты, — Маркус выразительно посмотрел на брата. — Теперь ты самый старший. Так что и дети достанутся тебе. — Я к детям не готов, — Кассиус помотал головой. — К детям никто не бывает готов, — Маркус нахмурился и посмотрел на уходящих с кладбища волшебников. — Смотри, — Кассиус срочно захотел перевести тему. — Малфои приперлись. Что про отца скажем? — Ничего не скажем, — Маркус мрачно смотрел на Люциуса и Драко, которые приближались к ним. — Скажем, что это не их дело. — Маркус, Кассиус, — Люциус пожал им руки и траурно вздохнул. — Такая утрата. Мне так жаль. Я до сих пор не могу поверить, что так случилось. Я ведь был там в тот день. — Да, я тоже, — сквозь зубы прошипел Кассиус. — И вся верхушка магической Британии. — А что с вашим отцом? — Люциус обеспокоенно посмотрел на братьев. — Он действительно умер? — Это не ваше, блядь, дело, — стараясь сдерживаться проговорил Маркус. — Простите, это действительно не мое дело, — неожиданно сказал Люциус. — Мальчики, если вам будет нужна какая-то помощь, вы всегда сможете обратиться ко мне. Мой дом открыт для вас. — Спасибо, мистер Малфой, — Кассиусу стало стыдно за их поведение. — Мы очень ценим вашу заботу и участие. Мы оба сейчас немного не в себе. Простите за излишнюю резкость. — Я не виню вас, все в порядке, — Люциус попытался вежливо улыбнуться. — Мы с Драко пойдем. И помните: мой дом всегда открыт для вас. — Я сожалею, — Драко пожал руку Маркусу. — Так не должно быть. — Не должно, — согласился Маркус. Драко кивнул. Пожал руку Кассиусу, и они с отцом ушли. — Драко так на Люциуса похож, — заметил Кассиус. — Видно, что его сын. Ты его знал? Чего он тебе руку решил пожать? — Да, он у меня в команде играл, — кивнул Маркус. — Ловцом. И играл херово. Кубок из-за него просрали. — Поражаюсь скольких людей ты знаешь через квиддич, — Кассиус ухмыльнулся и посмотрел вслед уходящим Малфоям. — А я всегда говорил, что квиддич крутая тема, — Маркус пригляделся и недовольно вздохнул. — О нет, только не этот. Смотри. Кингсли, министр магии приперся. Блядь. Вот его только не хватало. — Ладно, я его спугну. Главное, к матери его не пускай, а то потравит, — Кассиус напряженно посмотрел в сторону склепа. Мать пока не выходила. Министр подошел к Маркусу и Кассиусу, пожал им руки. — Приношу вам соболезнования. Мы проводим служебное расследование. Обвинения с вашего брата, конечно же, все сняты. — Мы вам не рады, министр, — пытаясь сдерживать злобу произнес Кассиус. — Ваши сотрудники убили моего дядю, моего отца, а теперь еще и моего брата. И никто до сих пор не понес наказания. Мы вас ненавидим. — Я понимаю вас, — мистер Кингсли кивнул, но остался стоять. — Нет, не понимаете, — Кассиус окинул его с ног до головы презрительным взглядом. — Я могу выразить соболезнования вашей матери? — чуть помолчав, спросил мистер Кингсли. — Нет, не можете, — Маркус сурово смерил его взглядом. — Спасибо за соболезнования, но уходите отсюда. Мистер Кингсли кивнул, пожал руки Маркусу, Кассиусу и ушел. — Я в шоке, что у него хватает наглости сюда являться, — злобно произнес Кассиус. — Его сотрудники убили нашего брата, а он приходит и соболезнования нам выражает. Я в шоке. — Да не, все правильно, — неожиданно не согласился с братом Маркус. — Я, когда капитаном был тоже за команду отдувался. Они накосячат, а мне идти со всеми договариваться и разгребать. Такой пиздец. У нас Рюскэ сейчас также развлекается. — Не сравнивай квиддич и реальную жизнь, — фыркнул Кассиус. — Касс, поверь, это одно и то же, — Маркус ухмыльнулся. — Кто-то должен прийти и извиниться. Обычно этот «кто-то» — это капитан… Ну или Министр. Не отправлять же сюда своих дебилов. Как его отравили, кстати, ты понял? — Хрен знает, — Кассиус пожал плечами. — У него кровь изо рта пошла, так что я сказал бы, что это слюдянка. Но так слюдянка и действует быстро. Он с момента, как выпил сыворотку, еще минут десять что-то говорил. А со слюдянкой это не вариант. Там время на секунды идет. Я бы даже спуститься к нему не успел. — Когда я учился в школе, меня чуть не отравили слюдянкой, — тяжело вздохнул Маркус. — Эсм спасла. Если б не она, я бы помер. — И кто это был? — настороженно спросил Кассиус. — Кто тебя отравил? Нашли преступника? — Не знаю, — Маркус покачал головой. — Отец сказал, что он решил проблему. Я дальше не стал копать. Ощущения поганые. Пытаешься вдохнуть и не получается, а потом начинаешь захлебываться кровью. Хорошо, что у Эсм был беозар. — Я не могу поверить, что у них не было беозара! — Кассиус пнул ботинком землю. — Я не могу в это поверить. — А вообще вариант перепутать слюдянку и сыворотку правды? — Маркус прикидывал что-то. — Ну, они обе прозрачные и без запаха, — задумался Кассиус. — Так что чисто теоретически — да. Но слюдянка — яд. Без вариантов. Что яду делать у мракоборцев? — Мистер Нотт пришел, — Маркус указал на мистера Нотта с сыном в конце дорожки. — Он нормально? — Ну, отпоили его успокоительным, но конечно, был в полнейшем шоке, — Кассиус покачал головой. — Октавиус по сути у него на руках умер. Меня Теодор вниз не пустил. — Вот блядь, — Маркус сплюнул. — Хороший он мужик, а мы его в детстве тогда кровью всего залили. — Не мы, а ты, — усмехнулся Кассиус. — Не соглашусь. Это была командная работа, — стараясь не улыбаться, возразил Маркус. Кассиус с трудом сдержал смех. — Мальчики, — Мистер Нотт обнял их обоих сразу. — Мне так жаль. Простите меня. Я не смог его спасти. — Мистер Нотт, — Кассиус обнял мистера Нотта в ответ. — Ну, что вы! Никто бы не смог его спасти. Это не ваша вина. Наоборот, спасибо вам, что были с ним. Это так ценно для нас. Спасибо вам. Вы-то сами как? — О, не беспокойся обо мне, — мистер Нот отстранился и поправил мантию. — Я справлюсь. Как мама? — Ну, так… — Кассиус пожал плечами. — Получше, чем в прошлый раз, когда отца хоронили. Но трогать ее не стоит. Злая как мантикора. Откусит голову. Мама не умеет горевать и печалиться. Она требует убить всех причастных. Мы пытаемся ей объяснить, что это пока невозможно. Она в склепе с Октавиусом. Лучше пока ее не трогать. Заходите через пару дней в гости. Мы даже прием для всех устраивать не будем, потому что это плохо закончится. — Кстати, — мистер Нотт чуть тише спросил. — В гости куда мне приходить? — К Марку. Мы живем у Марка сейчас, — Кассиус кивнул в сторону брата. Мистер Нотт удовлетворенно кивнул головой, а потом шепотом сказал: — Я думаю, они придут дня через три. Сейчас им запретили, чтобы шум не поднимать. Но ордер на обыск они готовят. Это я знаю точно. Потому что Октавиус успел наговорить на ордер... Марк, чуть не забыл, — мистер Нотт достал из кармана свернутый пергамент. — Октавиус попросил тебе передать. Он отдал мне это письмо перед заседанием, за неделю, наверное, и попросил передать тебе после заседания, как бы оно ни закончилось. Прости, я сразу не передал. Прости меня. — Ой, да ладно вам мистер Нотт, не парьтесь, — Маркусу стало жалко мистера Нотта. Он взял свиток. — И чего там? — Я не читал, — мистер Нотт тяжело вздохнул. — Уважаю вашу личную жизнь. Кстати, Тео, ты хотел отдать. Теодор, стоящий на шаг позади отца, вытащил из портфеля несколько свитков и передал Кассиусу. — Я написал заключение. Если хотите, можем потом обсудить. Но вообще я не рекомендую подписывать этот документ. Подписав его, она станет узницей этого замка. Это предусматривают заклятия, лежащие на нем. — Серьезно? — Кассиус удивился. — Спасибо Тео, я почитаю. И спасибо, что ты меня тогда удержал. Я бы натворил глупостей. — Да ладно. Любой бы так поступил, — Теодор покачал головой, а потом тяжело вздохнул. — Я с ним дружил. Я думал, он мне как брат. Это все неправильно. — Неправильно, — согласно кивнул Маркус. — Спасибо, Тео, спасибо мистер Нотт. Когда Нотты ушли, Кассиус удивленно повернулся к Марку. — Почему Октавиус написал письмо тебе, а не мне? Почему мне он ничего не прислал? — Иди, — Маркус махнул рукой в сторону склепа, — и спроси у него. Я-то здесь при чем? — И что там? — не отставал Кассиус. — Дома почитаю, — нахмурился Маркус и убрал письмо во внутренний карман пиджака. — Тут я не в настроении. Слушай, а мама Визегамот не потравит? Ну, как мракоборцев? Давай ее дома запрем. — Не переживай — злобно усмехнулся Кассиус, — она не будет вмешиваться и оставит это для дедушки. Все-таки Октавиус его любимый внук и крестник. Они сдохнут, как маглы, в мучениях и в страданиях. Я очень люблю дедушку, но он сумасшедший садист и психопат. И в такой ситуации это прекрасно. Маркус коротко кивнул, а затем спросил: — Может, уже заберем маму? Мы тут уже с тобой часа три тусим. Мне кажется, что все, кто хотел прийти, уже пришли. Кассиус, немного подумав, согласился, и они вдвоем спустились в склеп. — А отец не задохнется под крышкой? — Маркус тихо, как мог, спросил у брата. — Нет, — Кассиус покачал головой и пояснил: — Я ему головной пузырь наколдовал. Выведешь маму. Я крышку сниму. Все будет хорошо. Поверь мне. В конце склепа, перед открытым саркофагом стояла Беатриче. Она была в закрытом черном платье и черной вуали, которую сейчас подняла. Как бы обхватив лежащего, в гробу Октавиуса она тихо напевала: Ninna nanna, ninna oh, questo bimbo a chi lo do? Lo darò al Saggio Folletto che lo renda Uomo perfetto! (1). — Мама! — позвал Кассиус. — Мама, пора прощаться. — Я ненавижу англичан, — сквозь зубы процедила Беатриче. — Они убили моего мужа, они убили моего сына. Моего мальчика. Я помню, как я его носила в себе, помню, как он впервые перевернулся, и я почувствовала его под сердцем. Помню, как рожала его. Это были самые легкие роды. Помню, как он мне улыбался, как впервые сказала «мама», как он пошел. Какой он был спокойный и вежливый. Он был просто идеальный ребенок. Мои любимые пальчики, — она погладила пальцы Октавиуса, — мои щечки, — погладила его по щекам. — Они уничтожают всех, кого я люблю. Будь они все прокляты. Вы отомстите за своего брата. И за отца. Иначе вы мне не сыновья! Кассиус закатил глаза, пытаясь придумать, как увести мать отсюда, а Маркус неожиданно сказал: — Мам, ну ясен хер. Мы все решим. Они больше никого не тронут. Я тебе обещаю. Беатриче кивнула, потом нагнулась и расцеловала лицо мертвого сына. — Спи спокойно, мой мальчик. Мы встретимся с тобой на той стороне, когда придет время. Папа о тебе позаботится. Спи. Она отошла от саркофага. Маркус подошел, наклонился и прижался своим лбом ко лбу Октавиуса, как он делал в детстве. Постояв несколько секунд, он молча отошел и встал рядом с матерью. — Я хочу побыть с ним наедине, — сказал Кассиус в пустоту. — Оставите меня тут одного на некоторое время? Маркус кивнул и, подхватив мать под руку, направился к выходу. * * * Когда Кассиус зашел к Марку в дом, мать уже равнодушно пила вино, сидя на диване. Притихшие и одетые в черные костюмы дети слонялись из комнаты в комнату. Эсми как-то умудрялась всеми управлять и руководить, обнимать Беатриче и подливать ей вина, следить за детьми, объяснять эльфийке, что нужно принести. — Касси, привет! Как все прошло? — Это похороны, — Кассиус присел на ручку дивана. — И слава Мерлину, они прошли. Знаешь, я так рад, что мы не стали устраивать прием после. У меня никаких сил моральных нет. — Ну, его бы устраивала я, а ты бы вот так же сидел на стуле и пил вино, — она подала ему бокал и отвлеклась на домовую эльфийку. — Ирма, не пирог со сливами, а пирожные со сливками. Понимаешь? — эльфийка кивнула и исчезла. — Так тормозит, не знаю, что с ней. Может, заболела? Кстати, где Элеонор? Куда она делась? — Без понятия, — Кассиус пожал плечами, — поверь, я к ее исчезновению не причастен. — Мне их детям что говорить? — прошептала Эсми. — Они спрашиваю, где мама. А я не знаю, что отвечать. — Скажи, что уехала поправить здоровье, — попытался что-то придумать Кассиус. — Будем придерживаться этой версии. Что она от горя повредилась рассудком, и мы отправили ее на воды. Надеемся, что поправится. А там придумаем. Где твой муж? — Умыться ушел, — Эсми напряглась. — А что? Зачем он тебе нужен? — Нужен. Он теперь мой единственный брат. Марки, — Кассиус увидел входящего в гостиную Маркуса. — Пойдем прогуляемся. — Зачем? — Маркус снял пиджак и закатывал рукава на рубашке. — Затем, — Кассиус покосился на Беатриче. — Пошли. И возьми пиджак или все из карманов пиджака. Пойдем к дереву, например. Маркус, на секунду зависнув, вытащил конверт и переложил его в карман брюк. Дойдя до дерева, Маркус сел, прислонившись к стволу, а Кассиус залез на ветку. Маркус посмотрел на брата и усмехнулся: — Октавиус тут любил сидеть. — Он? — Кассиус чуть не упал с ветки от такой новости. — На дереве? Да быть не может. — Да, — Маркус усмехнулся. — Мы его всегда другим представляли. Он еще и курил. И у него была татуировка. — Серьезно? — не мог поверить Кассиус. — Не представляю. — Теперь уже и не представишь, — Маркус тяжело вздохнул. — Он ведь был клевым. Знаешь, я только когда он умер понял, что он для меня был таким защитным куполом, что ли. Ну, я всегда понимал, что если я накосячу, то придет Октавиус и все исправит. А теперь его нет. Теперь мне придется самому свои косяки исправлять. — Что он тебе написал? — Кассиус не хотел думать о таких вещах. Сейчас это было слишком тяжело. — Давай, читай вслух. — Ты меня для этого сюда вытащил? — не понял Маркус. — Могли бы в другую комнату пойти, если ты хотел узнать, что там. — Ты прикалываешься? — Кассиус снова опасно качнулся на ветке. — Такие посмертные тайные письма надо читать только в таких местах, — Он указал рукой на раскидистое дерево. — Это романтично,что ли. Правильно. — Бля, Касс, это херня, — фыркнул Маркус. Вытащил письмо, распаковал его и, нахмурившись, начал читать. «Маркус, добрый день! Если ты читаешь это письмо, значит я мертв. У меня, конечно, теплится надежда, что план мистера Нотта удастся, но если думать реалистично, то эта глупая надежда. Я не выйду живым из Визенгамота». Маркус настороженно посмотрел на Кассиуса. — Откуда он знал, что он умрет? — Читай, — Кассиус тоже напрягся. — Дочитай до конца. «Я старался работать хорошо и не вредить семье. Я знаю, где я ошибся, но я исправлю все свои ошибки. Поверь, вы не окажетесь в сложном положении. Пожалуйста, будь благоразумен и доведи все начатое до конца». — Ты знаешь, где он ошибся? — остановился Маркус и посмотрел на брата. — Что он вообще делал? Кассиус молча покачал головой. «Мне жаль, что так вышло с Катриной. На случай, если в Визенгамоте меня не оправдают, я хочу, чтобы ты знал — я не виноват. Я ее не убивал. Я не знаю, можно ли там как-то помочь, но если можно, то помоги. Ее родителям, например. Пожалуйста, воспитай моих детей. Я не хочу, чтобы их отдавали маме и тем более Кассу». — «Тем более Кассу»! — возмутился Кассиус. — Почему это? — Потому что у тебя своих детей нет, — раздраженно ответил Маркус. — Не перебивай. «Воспитай их сам. Научи их всему, расскажи им, каким на самом деле был их отец. Скажи им, что я всегда любил их, и все, что я делал, было ради них. Отпусти Элеонор. Она была хорошей женой и не виновата в том, что произошло. Если она захочет жить с мальчиками — разреши ей, если захочет уйти — отпусти ее. Пусть это будет моим подарком для нее. Я знаю, что решать будете вы с Кассом, но пожалуйста, исполните мою волю. Это важно. Я прожил хорошую жизнь, и я рад, что ты был моим братом. И что Касс был моим братом. Передай ему это. Постарайтесь не убить друг друга. Я обучил вас всему, что смог. Надеюсь, этого хватит. Мне жаль, что так вышло с отцом. Я понимаю, что вам тяжело и страшно остаться в одиночестве, но я думаю, вы справитесь. Обними от меня Касса и присмотри за ним. Я не уверен, что он справится без нашей помощи. Скажи маме, что я люблю ее. И, пожалуйста, позаботься о ней. Без меня и отца ей будет очень тяжело. Прости, что навешиваю на тебя столько обязанностей, но знаю, что ты справишься с ними. Верю, что ты будешь лучше, чем я. Буду ждать вас с той стороны. О.С.F.». — Это предсмертная записка, — произнес после минутного молчания Кассиус. — Марк, это предсмертная записка. Он знал, что умрет. — Откуда? — спросил удивленный Маркус. — Не знаю, — Кассиус пожал плечами и снова качнулся. — Может подозревал, что его убьют. Ну, хотя бы с детьми вопрос решен. Сам будешь с ними развлекаться. И с Элеонор все решено. Будем считать, что этот побег и есть акт ее свободного волеизъявления. Мы ее отпустили, как и завещал Октавиус. Интересно, что у него все-таки было с той секретаршей, про которую он даже в предсмертной записке написал? — Так они мутили вроде, — удивился такому вопросу Маркус. — Конховор сказал, что они мутили, и она от Октавиуса залетела. — Она! От Октавиуса! Залетела! — Кассиус чуть не упал с дерева. — Почему ты мне это раньше не сказал? — Ну, не знаю… — Маркус пытался сообразить почему же он действительно не сказал. — Не подумал. Она ж все равно померла, так что какая разница. Это ж тупые сплетни. Я такое вообще не выношу. Мало ли кого он там на стороне ебал. Я уважаю его личную жизнь. — Вот иногда я думаю, что ты уже не сможешь меня удивить, но ты каждый раз превосходишь себя. У нашего брата был роман на стороне. И не просто с кем-то, а с девушкой, в убийстве которой его обвиняют. И ты забыл мне про это рассказать. У меня наконец-то начала картинка складываться! — Кассиус хлопнул рукой по дереву и, спрыгнув, радостно заорал. — Помнишь сгоревший отросток на дереве? Ну, у Октавиуса. Это был ребенок от нее, от Катрины. Она же сгорела и ребенок вместе с ней. И вот для кого ему нужны были зелья. И вот кому он серьги подарил. Отец сказал, что серьги Октавиус забрал для Элеонор. Угу, как же! У нее уши даже не проколоты. Ну, ты подумай. У них был роман. Их история — это же трагедия. Я пытаюсь постичь эту глубину и — о, Мерлин! — Какую глубину? — Маркус в замешательстве посмотрел на брата. — Мы его всю жизнь считали скучным, занудным ботаником, который знает все правила и четко им следует. Он был ожившим воплощением бюрократии. Я никогда не верил, что у него есть чувства. Ты верил? — Маркус пожал плечами, а Кассиус вытащил стилет из кармана и начал вырезать на дереве круг. — Он был плоский, неинтересный, двухмерный. А после его смерти мы выясняем, что у него был роман с хорошенькой девушкой. Я видел ее на колдографиях, которые показывал мистер Нотт. Она была беременна. У правильного Октавиуса оказалась беременная любовница. Если бы у нас с тобой, то ладно. Это было бы неудивительно. Но Октавиус… Как он так ошибся? Не понимаю. — Спроси у себя, — хмыкнул Маркус. — Его ошибка — это наша недоработка. Мы ж команда, а мы друг друга всегда нахер слали. Нет, при таких раскладах матч не выиграть. Мы никогда не интересовались его жизнью, потому что он же скучный и занудный. А стоило бы. Может, тогда не пришлось бы его сегодня хоронить. Мы с тобой херовые братья. Мы его совсем не знали. Даже, блядь, не пытались. Я ему всегда рассказывал про квиддич, а он про себя ничего. Хотя Эсм мне говорила, типа, у Октавиуса явно есть какая-то телка на стороне. На работе. Типа, она в его мыслях видела. А я тогда подумал, что бред какой-то. А стоило бы спросить, — Маркус достал сигарету и подкурил от волшебной палочки. — А теперь уже поздно. — Да, мы не знали… — согласился Кассиус. — Мы себя-то толком не знаем, а что уж говорить о других людях. — Прекрати портить мое дерево, — возмутился Маркус, глядя как стружка сыплется вниз. — Что ты вырезал? — Прекрати курить. Это вредно для здоровья. Розу, — Кассиус отошел на пару шагов. — Получилось довольно неплохо. — Для здоровья? Ты, блядь, героином магловским упарывался, не учи меня, что вредно для здоровья. Зачем мне тут роза? — Маркус устало посмотрел на брата. — Потому что такие разговоры нужно вести только под розами. — Кассиус убрал стилет в карман. — Только под розами…