How To Care For Your Omega Shixiong

Комната напоминала логово мясника. Окровавленный, полумертвый вид его шисюна тревожил Лю Цингэ больше, чем любая из бесчисленных охот, на которых он участвовал, многие из которых были гораздо более ужасными, чем сцена перед ним. Он не знает, кто я? Он не мог выбросить слова Шэнь Цзю из головы. Неужели его шисюн действительно забыл? Его мысли были прерваны звонком Вэнь Цин, чтобы помочь ей привести в порядок Шэнь Цзю. Оцепенев, Лю Цингэ подхватил со стола обмякшее тело и последовал за Вэнь Цином в боковую комнату, где была приготовлена ​​ванна. Он опустил Шэнь Цзю в ванну и прислонил его к груди для поддержки, пока Вэнь Цин мыла его, помня о свежезашитых ранах. Пока вода смывала кровь и грязь, он не мог не смотреть на волосы Шэнь Цзю; от воды он приобрел блеск, придавший ему почти серебристый блеск. — Я не ожидала, что он будет так сильно сражаться, — Вэнь Цин выжала розовую воду из мочалки. — Отбеливание волос происходит при сильном стрессе со стороны сердечных демонов. Если бы вы не вытащили его обратно, мы бы его потеряли. Лю Цингэ ничего не сказал. Им пришлось несколько раз менять воду в ванне, прежде чем она стала прозрачной. Но даже после того, как ее вымыли, одели в чистую одежду и уложили в постель в гостиной Вэнь Цин, Шэнь Цзю выглядела ужасно. Белизна волос Шэнь Цзю была всего на несколько оттенков бледнее его кожи, из-за чего он выглядел так, будто из него высосали всю жизнь и искру. Если бы не то, как грудь Шэнь Цзю поднималась и опускалась, его можно было бы принять за статую, вырезанную из нефрита. Или труп. Лю Цингэ сидел у кровати, глядя на спящее лицо с восторженным вниманием, как будто он мог заставить его проснуться. Вэнь Цин остановился в дверном проеме, давая ему время подумать. Затем она вежливо прочистила горло. — Он не проснется какое-то время. Тебе следует немного отдохнуть самому. — Незачем. — Ладно. Поскольку ты такой энергичный, ты можешь помочь мне с некоторыми задачами. Пойдем. Плечи Лю Цингэ напряглись. — Я не оставлю его. — Ты ничего не можешь для него сделать сейчас. Лю Цингэ издал предупредительный рык. — Я не оставлю его. — Я не прошу тебя об этом, — спокойно сказал Вэнь Цин. — Но беспокойство здесь не поможет ему быстрее восстановиться. Выйди на улицу и выпусти пар, это пойдет тебе на пользу. Тебе нравится драться, не так ли? Идея покинуть сторону Шэнь Цзю, чтобы заняться чем-то столь же тривиальным, как бой, разожгла его боевую ярость. Глаза Лю Цингэ потемнели, а воздух вокруг него пульсировал от его ауры, когда он приготовился защищать свою омегу до последнего вздоха. Сила его альфа-ауры повергла бы любого в панику. Но перед лицом его ярости Вэнь Цин сохраняла самообладание, отказываясь отступать. Внезапно Лю Цингэ, казалось, спохватился, поняв, что пытается запугать омегу. Расслабившись от агрессивной позиции, которую он занял перед кроватью, он извиняющимся поклоном поклонился. — Пожалуйста, извините мою грубость, — гнев Лю Цингэ сменился стыдом. Недавние события сказались на нем, пошатнув железный контроль, который он обычно имел над своими альфа-инстинктами. — Гнев — это естественно. Наблюдать за тем, как страдает ваш партнер, будучи не в состоянии помочь; было бы необычно, если бы на тебя это не повлияло, — понимающе сказала Вэнь Цин; в конце концов она привыкла иметь дело с самыми разными пациентами и их спутниками. Она коснулась его плеча, чтобы отвести от кровати. — Приходи. Есть и другие способы помочь, пока вы ждете его пробуждения. Бросив последний взгляд на бессознательную шисюна, Лю Цингэ последовал за ней. Они оба принялись наводить порядок в импровизированной операционной. Лю Цингэ онемел, вытирая пятна крови на столе, где лежала голова Шэнь Цзю. Все, о чем он мог думать, это то, как он кричал и кричал… Когда они стерли все следы крови, Вэнь Цин с тяжелым звоном поставила на стол стеклянную урну. — Подойди и посмотри на это. Думаю, тебе захочется посмотреть, против чего мы сражаемся. Заинтригованный Лю Цингэ заглянул в урну. Ее содержимое казалось ничем не примечательным: искривленная масса крови и внутренностей, излучавшая настолько сильную негативную энергию, что он мог чувствовать ее через защитные талисманы, связывающие урну. Пока он осматривал его, масса дергалась, как живое существо. — Это то, что ты из него вырезала? — Да. Это то, что осталось от его старой связи с Цю Цзяньло, — мрачно сказала Вэнь Цин. — Не самая мощная паразитическая связь, с которой я когда-либо сталкивался, но одна из самых стойких. Имея цель сосредоточиться, Лю Цингэ пристально посмотрел на вещь в банке. Хотя сила его ярости не была направлена ​​на Вэнь Цин, она чувствовала, как она дрожит в воздухе, как и кровавая масса, которая трогательно дрожала под взглядом бога войны. — В любом случае, мне нужна твоя помощь еще в одном деле, — Вэнь Цин постучала по урне, заставляя кровавую массу отшатнуться от нее. — Увезли эту урну подальше от города и сбросили бы ее в один из вулканов? Концентрация негативной энергии в этой ткани опасно высока, ее необходимо полностью уничтожить. Если останется хотя бы кусочек, он может вырасти во что-то чудовищное. Любой, кто столкнется с этим, может пострадать так же, как и твой шисюн. Возможность быть полезным вернула Лю Цинге часть жизни. Но то, как он нерешительно взглянул в сторону спальни, рассказало Вэнь Цин все, что ей нужно было знать. — Я закончу здесь и присмотрю за твоим шисюном, — заверила его Вэнь Цин. — Я постоянно слежу за его жизненными показателями с помощью удаленного талисмана, если что-то изменится, я узнаю первой. Не волнуйся. После тяжелой паузы Лю Цингэ медленно кивнул и поднял урну. — Я к вашим услугам. *** Лю Цингэ искал самый большой и опасный вулкан в регионе. Огненный гигант не извергался столетиями, но на вершине образовалась яма с вечно бурлящей магмой, извергающей в небо темный дым. Приземлившись на краю вулкана, Лю Цингэ едва заметил сильную жару. Его мысли были сосредоточены на задании, для выполнения которого его послали. Он еще раз осмотрел урну. Масса кровавых тканей — остатки старой связи Шэнь Цзю. Это было то, что держало душу его Шисюн в плену столько лет. Преследует его в кошмарах, оставляя после себя шрамы, которые, возможно, никогда не заживут. Теперь, когда он смотрел на дрожащую массу, она выглядела маленькой и жалкой. Лю Цингэ зарычал и со взрывом ци запустил банку высоко в небо. Он последовал за ним, пролетая сквозь облако пепла, как звезда. Когда кувшин достиг вершины, Чэнлуань нанес сильный удар, который расколол его пополам. Прежде чем он успел упасть, Лю Цингэ обрушился на него шквалом ударов, так что ни одна из частей не разлетелась. В ярости он рубил и рубил массу, пока каждый кусок не стал крошечным, а проклятая плоть обуглилась до черноты от силы его ударов. Он легко приземлился на краю вулкана, наблюдая, как остатки плоти и стекла сыпались с неба и воспламенялись, падая в вулкан. Уничтожить все следы Цю Цзяньло. Это должно было вызвать чувство катарсиса. Но когда Лю Цингэ смотрел на бурлящую поверхность лавы, все, что он чувствовал, — это пустота. *** Шэнь Цзю спал как убитый десять дней. Лю Цингэ те дни показались самыми длинными в его жизни, потому что он никогда не чувствовал себя более беспомощным. Все, что он мог сделать, это сосредоточиться на любых задачах, которые нужно было выполнить, чтобы помочь. Ему удалось уговорить Вэнь Цина позволить ему лично обработать раны Шэнь Цзю. — Тебе не обязательно этого делать, — возразил Вэнь Цин. — Мы достаточно вас беспокоили. Наверняка у вас есть другие пациенты, вы не можете уделять нам все свое время, — возразил Лю Цингэ. «Пожалуйста, позвольте мне помочь», — была его невысказанная просьба. Вэнь Цин вздохнула. — Хорошо, но позволь мне предупредить тебя, что мои стандарты чрезвычайно высоки. Это не смутило Лю Цингэ. Будучи выходцем из вершины, духом которого была борьба, он имел большой опыт работы с ранами. И причина, и стремление. Несмотря на это, он не мог не поморщиться, когда впервые увидел Шэнь Цзю под повязками. Яркий красный шрам простирался от груди Шэнь Цзю до шеи, тревожно разделенный пополам черными швами. Оно особенно резко выделялось на фоне бесцветной кожи, как будто кто-то пытался разрезать его пополам. Это было напоминанием о том, как легко Лю Цингэ мог его потерять. Шэнь Цзю не пошевелился, пока Лю Цингэ протирал рану и проверял, нет ли признаков инфекции. Он осторожно промокнул мазь чистой тканью и снова перевязал рану свежими бинтами. Уровень его заботы был достаточен для Вэнь Цин, поскольку она чувствовала себя уверенно, оставив его присматривать за Шэнь Цзю, пока она принимала других пациентов. Лю Цингэ оставался бы рядом с Шэнь Цзю каждую минуту дня, но у Вэнь Цин были другие планы. Опираясь на репутацию Цингэ как охотника, она попросила его собрать редкие травы и органы монстров, предметы, которые ей было нелегко добыть. Лю Цингэ ухватился за возможность что -то сделать, ощущение цели прояснило его разум. Это и возможность выместить свое разочарование на своей добыче. (Не повредило то, что Вэнь Цин «случайно» упомянул несколько ингредиентов, которые будут иметь жизненно важное значение для восстановления сил Шэнь Цзю.) В этот день он охотился на небольшую стаю петухов с обсидиановыми когтями, которых Вэнь Цин встретила с восхищением. — Пожалуйста, примите некоторые из них себе, — Лю Цингэ торжественно подарил ей несколько птиц. Он поймал слишком много для одного человека. — Спасибо, это очень щедро, — Вэнь Цин приняла подарок. Позже она затушила одного из петухов в ароматном бульоне. — Он потерял много крови, это именно то, что нужно его организму для пополнения запасов. Поручив Лю Цингэ поддержать потерявшего сознание омегу, она кормила его ложками густого бульона, массируя ему горло, чтобы убедиться, что он выпил. Вся эта ситуация вызвала у Лю Цингэ дежавю за то время, которое он провел, ухаживая за Шэнь Цзю во время течки. В каком-то смысле он чувствовал благодарность за то, что вместе пережили этот опыт, поскольку это дало ему ускоренный курс того, как стать хорошим опекуном. Теперь им было лучше, поскольку вместо пещеры у них были комфортабельные комнаты и дежурный профессиональный врач. Единственное, к чему, как он думал, он никогда не привыкнет, — это беспокойство за своего шисюна. Так было несколько дней. *** Лю Цингэ слегка медитировал, когда его внимание привлек шорох. Он мгновенно оказался в состоянии повышенной боевой готовности и стоял перед кроватью с обнаженным мечом. Когда стало очевидно, что злоумышленника нет, он повернулся, чтобы проверить своего шисюна. Ресницы Шэнь Цзю задрожали, а его бескровные губы приоткрылись со вздохом. Его глаза приоткрылись, как будто в комнате было слишком светло. — Шисюн? — Сердце Лю Цингэ колотилось. — Ты в порядке? Шэнь Цзю повернулся в сторону звука, проснувшись, но ничего не видя. Медленное моргание. — Что…? — Ты спал несколько дней, — объяснил Лю Цингэ. — Я… с тех пор мы за тобой присматриваем. — Дни…? — повторил Шэнь Цзю. Его бровь сдвинулась в замешательстве. Тяжелое сердце Лю Цингэ упало еще ниже. — Ты меня не помнишь? — Я… — Шэнь Цзю моргнул, когда его разум начал просыпаться, и он впервые заметил свое незнакомое окружение. Воздух наполнился ароматом тревожной омеги, но узнаваемый запах белого чая Шэнь Цзю был слишком слабым, чтобы его можно было уловить. Как будто само его существо было уничтожено. Шэнь Цзю в недоумении сжимал простыни. — Г-где я? К-как я сюда попал? Его голос звучал так расстроено, что Лю Цингэ инстинктивно потянулся, чтобы утешить его, но Шэнь Цзю вздрогнул, как пугливое животное, только для того, чтобы замереть, когда внезапный толчок болезненно потянул его заживающие швы, и он рухнул на кровать с тонким криком. Ты должен помогать ему, а не пугать его еще больше! Лю Цингэ отругал себя, схватив испуганного омегу на руки. — Легко, легко. Не мечись, а то швы порвешь. — Ч-что происходит? — Глаза Шэнь Цзю расширились от смущенных слез, когда он слабо попытался оттолкнуть нападавшего. У него перехватило дыхание, когда Лю Цингэ слегка прижал ладонь к перевязанной груди. — Что ты делаешь?! — Здесь ты в безопасности, не волнуйся, — Лю Цингэ начал передавать энергию, сосредоточившись на том, чтобы поток ци был ровным и сильным. — Почему? Ааа… — голос Шэнь Цзю прервался на вздох, когда в него вошло тепло, облегчив боль в шрамах. Пока Шэнь Цзю расслабился, Лю Цингэ продолжил поток энергии, водя ладонью по следу бинтов от груди к горлу. К тому времени, когда рука Лю Цингэ обхватила шею Шэнь Цзю, он настолько затих в его объятиях, что Лю Цингэ подумал, что он снова заснул. Он быстро проверил повязки Шэнь Цзю, чтобы убедиться, что они не кровоточили. С облегчением осознав, что это не так, Лю Цингэ откинул простыни, готовясь укрыть его. Но Шэнь Цзю, очевидно, не спящий, вцепился в его руку и прижался лицом к плечу Лю Цингэ. — Ты в порядке? — Спасибо, — голос Шэнь Цзю был приглушен тканью. — Ничего, — Лю Цингэ разгладил спутанные волосы Шэнь Цзю. — Мн, — пальцы Шэнь Цзю сжались на его рукаве. Некоторое время они сидели тихо, и Лю Цингэ потерялся, зарывшись пальцами в волосы Шэнь Цзю. Чисто-белые пряди ощущались в его пальцах как шелк, и хотя они выглядели совсем по-другому, он мог уловить слабые следы аромата белого чая. Оно все еще пахло им. Тишину нарушил шепот Шэнь Цзю. — П-почему я ничего не могу вспомнить? — … — Лю Цингэ потерял дар речи. Ему хотелось вскочить и рассказать все Шэнь Цзю в какой-то тщетной надежде, что это была временная потеря памяти, что Шэнь Цзю на самом деле не все забыл. Забыл его. Но Вэнь Цин строго предостерег его от бомбардировки Шэнь Цзю информацией, прежде чем у нее появится возможность осмотреть его. Его тело пережило достаточно стресса, и если вы свалите на него все, прежде чем мы поймем, с чем имеем дело, он может впасть в панику. — Подожди здесь, я приведу целителя, — неохотно Лю Цингэ опустил его обратно на кровать. Не раздумывая, он поцеловал Шэнь Цзю в лоб. Затем он поспешил за Вэнь Цин, стараясь не чувствовать себя трусом. *** Когда Лю Цингэ вернулся в комнату, Шэнь Цзю просветлел и даже смог слегка улыбнуться. Но, увидев, что Вэнь Цин следует за ней, Шэнь Цзю застыл, как загнанный в угол олень. — Приятно видеть, что вы проснулись, Бессмертный Мастер Шэнь. Как вы себя чувствуете? Широко раскрытые глаза Шэнь Цзю метнулись к Лю Цингэ, а затем снова к ней, и он, казалось, отстранился, свернувшись калачиком настолько, насколько позволяли его раны, чтобы стать меньше. Видя его беспокойство, поведение Вэнь Цина изменилось. Серьезный врач растаял, сменившись успокаивающей аурой, более характерной для омег. Она доброжелательно улыбнулась ему. — Мне нужно проверить твои раны, чтобы убедиться, что они заживают. Шэнь Цзю продолжала настороженно смотреть на нее. Он снова взглянул на Лю Цинге с оттенком отчаяния. Понимая, что он ищет утешения, Лю Цингэ поспешил объяснить. — Все нормально. Она не причинит тебе вреда. Похоже, это сработало, потому что Шэнь Цзю позволил ей подойти ближе или, по крайней мере, не отшатнулся. Он лежал неподвижно, пока она расстегивала переднюю часть его мантии и разворачивала повязки. — Никаких признаков заражения. Твой шиди хорошо справился с задачей поддержания чистоты, — сказал Вэнь Цин Шэнь Цзю. — Кожа начинает срастаться. Когда Вэнь Цин открыл баночку с мазью и намазал ею раны, он напрягся, едва слышно шипя от боли. — Извини за это, — успокоила она. — Это должно помочь справиться с дискомфортом. Шэнь Цзю молчал, напуганный двумя незнакомцами, нависшими над ним, но напряжение в нем спало, когда лекарство подействовало. Она продолжила медицинский осмотр, объясняя, что делает в основном для пользы Шэнь Цзю, чтобы он не чувствовал, что решения принимаются через его голову. Несмотря на то, что он так и не ответил, ей, казалось, было достаточно комфортно поддерживать односторонний разговор. Затем она провела серию тестов; она заставила Шэнь Цзю следить глазами за ее пальцем, складывать разные пальцы вместе, поворачивать голову туда-сюда, глубоко дышать, чтобы она могла прислушаться к его легким. Он следовал ее инструкциям, но время от времени его взгляд переключался на Лю Цингэ. Закончив тесты, Вэнь Цин перешла к более сложной задаче: выяснить, где заканчивается память Шэнь Цзю. — Ты помнишь свое имя? Шэнь Цзю несколько раз открыл и закрыл рот, словно пытаясь найти в себе желание говорить. — Я думаю… меня зовут Шэнь Цзю. — Очень хорошо, — поддержал Вэнь Цин. — Ты знаешь, почему ты здесь? Выглядя обеспокоенным и нервным, Шэнь Цзю сжал простыни сильнее, как будто он хотел спрятаться под ними. — Все в порядке. Ваше любезное имя Шэнь Цинцю, и вы щаклинатель. Вы пришли ко мне за лечением заболевания. Что-нибудь из этого звучит знакомо? — Вэнь Цин, не теряя времени, рассказала ему основы, разговаривая с ним нежно, как с испуганным ребенком. — Что-нибудь еще приходит на ум? Есть какие-нибудь имена или лица? Шэнь Цзю прикусил губу и взглянул на Лю Цингэ. — Хорошо, как насчет того, чтобы начать с последнего, что ты помнишь. Что ты помнишь, делал до того, как оказался здесь? Несмотря на сдержанность Шэнь Цзю, правда открылась через ее неуверенные слова. Все, что он, казалось, помнил, это то, что он был осиротевшим омегой и жил на улице. Он не выказал никаких признаков узнавания при упоминании поместья Цю, горы Цанцюн, культиватора, его отношений с Лю Цингэ… Все исчезло. Лю Цингэ сглотнул. Трудно было не чувствовать, что его сердце разрывается. Как только Вэнь Цин закончила задавать вопросы, она улыбнулась. — Спасибо, что помогли мне с этим. Хорошая новость в том, что ваш разум не поврежден. Помимо потери памяти, вы демонстрируете признаки выздоровления, присущие смертному человеку. Похоже, ваше развитие временно запечаталось в ответ на операцию. Со временем оно вернется, но до тех пор ваше выздоровление будет медленным. Так что вам нужно будет бережно относиться к своему здоровью: никаких тяжелых физических нагрузок и эмоционального напряжения. Шэнь Цзю выглядел ошеломленным всей поступающей на него информацией, за что Лю Цингэ не мог его винить, он только сегодня проснулся. — Вернутся ли к нему воспоминания? — спросил Лю Цингэ. Его руки сжались в кулаки. — Я пока не могу сказать с уверенностью. Но я могу вам сказать, что воспоминания всей жизни редко теряются безвозвратно, если не считать случаев одержимости душой или тяжелой травмы головы, — задумчиво сказал Вэнь Цин. — Ни то, ни другое здесь не имеет место. Пока она говорила, Шэнь Цзю снова смотрела на Лю Цингэ. Проследив за его взглядом, Вэнь Цин ободряюще улыбнулся Лю Цингэ. — Мы закончили здесь. Почему бы тебе не подойти и не представиться? Лю Цингэ неловко подошел, чувствуя, как глаза Шэнь Цзю сканируют каждый дюйм его лица и каждое его движение. Он опустился на колени возле кровати, чтобы не возвышаться над ее обитателем. — Привет. Взгляд Шэнь Цзю с любопытством задержался на его родинке, и нежный румянец залил его щеки. — Гэгэ... — Тебе не обязательно меня так называть, — быстро сказал Лю Цингэ, затем понял, что перебил. — Извини, я не хотел тебя прерывать, меня зовут Лю Цингэ. — Лю… Цинге? — Шэнь Цзю пробормотал свое имя, как будто это было новое слово. Лю Цингэ охватила печаль, но он сдержал ее. — Звучит неплохо, — сказал Шэнь Цзю тихим, неуверенным голосом. — Красиво, как Гэгэ. Вопреки самому себе, уши Лю Цинге покраснели. — Эм. Спасибо. Лю Цингэ не знал, что на это сказать, но от необходимости придумывать ответ он был спасен, когда Шэнь Цзю начал зевать, израсходовав всю свою энергию за день. — Мы ответим на все твои вопросы позже. Отдыхай сейчас, — он натянул простыни до подбородка Шэнь Цзю. — Ммм, — легко согласился Шэнь Цзю. Его глаза следили за ними, когда они выходили из комнаты. *** Они обе сгрудились возле комнаты, где Вэнь Цин поделилась своими наблюдениями. — Продолжай наносить мази, как я тебе показывал, и не позволяй ему слишком много передвигаться. Раны могут причинять ему некоторый дискомфорт по мере заживления, но если это его беспокоит, я могу дать ему что-нибудь от боли, — сказал Вэнь Цин. — Если у него поднимется температура, это плохой знак, поэтому немедленно дайте мне знать… — Как скоро он сможет отправиться в путь? — тихо спросил Лю Цингэ. — Мы достаточно долго навязывались вам, я подумал, может быть, мне удастся привезти его в поместье моей семьи. Вэнь Цин покачала головой. — Путешествие — последнее, что ему следует делать, особенно с наступлением зимы. Во время процедуры он потерял много крови; сейчас ему едва хватает сил, чтобы сидеть, не говоря уже о том, чтобы ходить. Постельный режим — это то, что ему нужно, и в большом количестве. — Что нам делать? — Холод только ухудшит его состояние, поэтому ему лучше остаться здесь на зиму, пока его культивация находится в спячке. Это лучше, чем спешить обратно и бороться с болезнью вдобавок к выздоровлению. — Хорошо, — согласился Лю Цинге. Затем, неохотно, он обратился к самому насущному вопросу. — Его воспоминания утеряны навсегда? — Он не мог сдержать отчаяния в своем голосе. — Ах, — Вэнь Цин сочувственно кивнула. — Я ожидала какой-то формы этого. Видишь ли, связующая железа управляет всеми нашими отношениями, не только отношениями с партнером; семья, друзья, знакомые. После перенесения чего-то столь травматичного, как операция, нередко воспоминания и привязанности немного смешиваются, пока железа восстанавливается. — Так что это значит? — Хорошая новость заключается в том, что в большинстве случаев амнезия носит временный характер, — ответ Вэнь Цин заставил сердце Лю Цингэ подпрыгнуть, но ее следующие слова разбили их. — Плохая новость в том, что мы не знаем, как долго это продлится. Это может занять дни или месяцы. Годы, если нам не повезет. Годы?! Он не мог ждать так долго! Он хотел вернуть себе шисюн прямо сейчас! Лю Цингэ почти зарычал. Он поймал себя на том, что пытается обуздать свое разочарование. — Есть ли способ помочь ему вспомнить? — Просто продолжай говорить с ним. Если у него возникнут вопросы, ответьте на них правдиво. Слово, фраза, имя — есть шанс, что оно оживит его память. Решительно, Лю Цингэ кивнул. — Хорошо. Я обязательно расскажу ему обо всем, через что нам пришлось пройти. — Ну… просто будь осторожен, когда ты это делаешь. Как я уже упоминала ранее, в настоящее время он находится в уязвимом состоянии, поэтому не стоит перегружать его слишком большим количеством важной информации. Это может вызвать шок в его организме. — Если он попросит меня поцеловать его, что мне делать? — Лю Цингэ почувствовал волну беспокойства. Будет ли это вторжением в его пространство, поскольку нынешний Шэнь Цзю был другим человеком? Вэнь Цин остановился. Неуверенность отразилась на ее лице, заставив Лю Цингэ понять, что эта территория была для нее столь же незнакомой. Она сказала тщательно нейтральным голосом. — Лучше всего, чтобы все было как можно более последовательным. Рутина может помочь ему вспомнить, — Они оба знали, что это не ответ, и Лю Цингэ знал, что большей помощи он не получит. Он вздохнул. — Когда мы узнаем, сработала ли операция? Обрадовавшись тому, что дискуссия снова перешла в сферу науки, Вэнь Цин продолжила. — Если рана заживет чисто и без рубцов, это будет признаком того, что более молодая связь выжила и помогла железе восстановиться, — Она подняла руки ладонями вверх. — Но если нет, это означает, что младшая связь не смогла пережить чистку, и… — она вздохнула. — Мы пересечем этот мост, когда доберемся до него. Если уж на то пошло. — Я понимаю, — Лю Цингэ все еще чувствовал, будто в его животе была яма, но в самом низу горел мерцающий свет. — Все, что мы можем сделать сейчас, это надеяться, — она повернулась и всмотрелась ему в лицо. — Ты в порядке? — Хорошо, — грубо сказал Лю Цингэ. Вэнь Цин цокнула рукой. — Не пытайся использовать на мне эти мачо-альфа-штуки, у меня к этому иммунитет. Сокрытие своих чувств никому не поможет. Ее твердый и серьезный голос напомнил ему Шэнь Цзю, и Лю Цингэ с удивлением почувствовал, как на его глазах навернулись слезы. — Он вообще меня не знал. Он просто посмотрел на меня как на незнакомца. Поведение врача Вэнь Цин смягчилось. Она слушала без осуждения, предлагая утешение молчанием. За свою долгую жизнь она лечила самых разных людей. Она знала, как альфы должны чувствовать себя полезными, и могла легко уйти без омеги, которая могла бы удержать их на земле. — Я такой бесполезный, — Лю Цингэ почувствовал, что теряет сознание, его голос был едва громче шепота. Печаль в его глазах отразилась на его тонком лице. Он выглядел потерянным. — Ему было так больно, и я ничего не мог сделать. — Это наверняка будет трудно для вас обоих, — мягко сказала она. — Нет ничего постыдного в том, чтобы чувствовать себя подавленным. — Я не знаю, что делать, — пробормотал Лю Цингэ, его зрение затуманилось. — Я должен был помешать ему сделать это. — Он знал, чем рискует. Это было его решение. И, судя по тому, что я о нем узнал, это одно из немногих решений в его жизни, которое ему было позволено принять. — Я знаю это, — сказал Лю Цингэ. Ему все равно от этого не стало легче. — Если ты сожжешь себя беспокойством, тебе останется очень мало людей, которые смогут заботиться о твоем шисюне. И сейчас ему нужен кто-то больше, чем когда-либо, — она сделала паузу. — Некоторые альфы могут увидеть в этом шанс безболезненно избежать сложных отношений. — Я бы никогда его не бросил! — Лю Цингэ огрызнулся. — Просто… такое ощущение, будто он бросил меня. Вэнь Цин понимающе опустила голову. — Ничто никогда не стирается по-настоящему: разум может забыть, но тело помнит. Ты заметил, как он себя вел? Его инстинктивно тянуло к тебе, несмотря на то, что он проснулся в незнакомом месте, раненый и без воспоминаний. — Так? — В своем подсознании он все еще любит тебя, — она подошла немного ближе. — Так что не теряй надежды. — Хорошо, я буду сильным, — решил Лю Цингэ. Ему предстояло сохранить все вместе. Теперь, когда он дал волю своим чувствам, ему стало неловко из-за своего срыва. — Не слишком сильный, — она положила руку ему на плечо. — Помни, что плакать – это нормально, даже для альф. Не держи все это в себе. — Хорошо, — сказал Лю Цинге, намереваясь никогда больше не говорить об этом. — Как ты можешь оставаться таким спокойной? Вэнь Цин криво улыбнулся. — Я врач. Моя работа — сохранять спокойствие под давлением. *** Как бы Лю Цингэ ни хотел побаловать своего шисюна лучшей едой и конфетами, Вэнь Цин строго велела ему, чтобы еда Шэнь Цзю была простой, пока он не станет сильнее. Поэтому Лю Цингэ принес ему простой отвар. — Тебе следует что-нибудь съесть. Ты долго спал. Когда Шэнь Цзю почувствовал запах принесенной ему еды, он оживился с интересом. Его желудок заурчал, когда еда приблизилась. Он с нетерпением открыл рот, чтобы взять первую ложку отвара, и вздохнул от удовольствия, попробовав теплую еду. Внезапно глаза Шэнь Цзю распахнулись, и он застыл. — В чем дело? — Лю Цингэ пытался помочь, думая, что задыхается. С усилием, которое выглядело болезненным, Шэнь Цзю удалось проглотить еду. Со слезящимися глазами Шэнь Цзю коснулся повязки на шее, удивившись очевидной причине своего дискомфорта. — Теперь лучше? — спросил Лю Цингэ. Шэнь Цзю печально взглянул на еду. В животе снова заурчало. Лю Цингэ зачерпнул для него еще одну ложку. На этот раз более осторожно Шэнь Цзю открыл рот, чтобы поесть. Его глаза закрылись, когда он сглотнул, готовясь к боли. Это было не легче, чем в первый раз. Шэнь Цзю трясло после того, как он изо всех сил пытался проглотить еще один глоток еды. Лю Цингэ чувствовал себя ужасно, причиняя ему такую ​​боль, но Шэнь Цзю пришлось есть. После еще трех ложек, каждая из которых была столь же трудной, как и предыдущая, Шэнь Цзю перевел полные слез глаза на Лю Цингэ и попросил тихим шепотом: — Хватит. Пожалуйста. —Я знаю. Но тебе нужно сохранять силы, — уговаривал Лю Цингэ, настойчиво прижимая ложку к его упрямым губам. Грустный вой. — Больно. — Давай, еще один, — Лю Цингэ просунул ложку сквозь сопротивляющиеся губы, чувствуя, как его сердце сжимается от тихого мычания протеста. «Еще один» превратился в еще несколько. Чтобы осилить половину чаши, потребовалось много времени, и к этому времени Лю Цингэ сжалился над Шэнь Цзю и дал ему передышку. Он сделал пометку попросить Вэнь Цина дать еще мази. *** Эта версия его шисюн так отличалась от его обычного «я». Даже в те времена, когда они были врагами, он никогда не видел в Шэнь Цзю ничего, кроме чрезвычайно самоуверенного человека. Его старый шисюн был бойцом, владевшим словами так же умело, как и мечом. Он не знал, что чувствовать по отношению к этому робкому существу перед ним, которое было слишком застенчиво, чтобы встретиться с ним взглядом. Если он двигался слишком резко, Шэнь Цзю вздрагивал. Этот новый Шэнь Цзю был слишком спокоен, делал то, что ему говорили, и был слишком покладистым. Он остро чувствовал отсутствие острого языка Шэнь Цзю, то, насколько он был беспощаден в своих наблюдениях, как у него всегда был умный ответ, когда они подшучивали. Теперь он почти не говорил, а когда говорил, то никогда не превышал шепота. Лю Цингэ не хотел расстраиваться из-за чего-то, в чем не была его вина, но он не мог не видеть всех различий, когда они были такими резкими. Лю Цингэ сжал кулак, и следы укусов на его руке слабо зажужжали. Его тело было покрыто темнеющими синяками и отпечатками зубов, но он не мог заставить себя их залечить. Было несправедливо, что он залечил свои травмы, в то время как психика Шэнь Цзю была, по сути, открытой раной. Нет. Он не стал бы стирать эти шрамы. До того дня, когда к нему вернутся воспоминания шисюн, Лю Цингэ будет носить на своей коже следы боли и страха своего шисюн — такова была его клятва. Слишком драматичная скотина! Тратя время на такие бесполезные жесты, он уже мог представить, как Шэнь Цзю издевается над ним. Прямо сейчас он отдал бы все, чтобы снова услышать этот язвительный голос. *** — Я принес тебе кое-что, — сказал Лю Цингэ, протягивая свой подарок. Это была книга о местной флоре, которая, вероятно, показалась бы Шэнь Цзю интересной. Со звуком благоговения Шэнь Цзю принял книгу, перевернув ее в руках с чем-то вроде благоговения. Он открыл ее, застыв всматриваясь в страницы. Лю Цингэ нахмурился; что-то казалось не так. Это было что-то в том, как Шэнь Цзю держал книгу и как пристально смотрел на страницы. Не говоря уже об очевидном. — Шисюн, ты держишь его вверх тормашками. Щеки Шэнь Цзю вспыхнули, и он попытался перевернуть книгу вверх. Но было уже слишком поздно, и Лю Цингэ пришел к выводу, о котором не подумал. — Ты не умеешь читать? Это прозвучало более обвинительно, чем он предполагал, потому что губы Шэнь Цзю дрожали, когда он сжимал книгу. — Нет нет! Это моя вина, я не думал об этом, — Лю Цингэ нащупал решение. — Как насчет того, чтобы я тебе почитал? С кротким «хорошо» Шэнь Цзю фыркнул и похлопал по кровати рядом с собой. Немного приспособившись, он нашел место на краю кровати, которое не давило на Шэнь Цзю. Лю Цингэ проигнорировал внутренний голос, кричавший ему, что это катастрофа, образованный ученый секты Цанцюн не мог читать, почему Лю Цингэ не сделал больше, чтобы отговорить его от операции, чертова процедура стоила Шэнь Цзю одного из самых важных для него вещей… он подавил чувства и изо всех сил старался сосредоточиться на медленном и четком чтении. Он прочитал несколько глав, прежде чем заметил, что Шэнь Цзю медленно приближается, словно застенчивый кот, который приближается только тогда, когда думает, что за ним не наблюдают. Лю Цингэ продолжал читать, пока Шэнь Цзю прижимался к нему, только переместившись, чтобы обнять его тонкие плечи. Он прервал чтение, когда услышал тихое мурлыканье. Шэнь Цзю слушал с сонным удовлетворением. Откинув назад прядь седых волос, Лю Цингэ провел рукой по лицу, и мурлыканье поднялось. — Хватит на сегодня, — Лю Цингэ отодвинул книгу и подвинулся так, чтобы Шэнь Цзю мог положить голову себе на колени. *** Прошло еще несколько дней, и повязки с Шэнь Цзю удалось снять. Но это повлекло за собой другие проблемы. — Прекрати это. Несмотря на неоднократные придирки, Шэнь Цзю проигнорировал его и продолжил чесать шею. Честно говоря, Лю Цингэ не мог его винить; заживающие раны зудели как сумасшедшие, и поскольку Шэнь Цзю не мог использовать свое развитие, чтобы ускорить процесс, дискомфорт должен был быть огромным. Но он навредит себе, если продолжит так беспокоиться о ране! — Забудь об этом, — Лю Цингэ схватил его за запястье и отдернул от шеи, прежде чем он успел нанести еще больший урон. Не испугавшись этого, Шэнь Цзю вывернул другую руку, чтобы продолжить царапать, но и эту руку поймали. Шэнь Цзю издал разочарованные звуки, пытаясь высвободить руки, но Лю Цингэ крепко держал его, как плохого кота. — Нет, — резко сказал Лю Цингэ. Шэнь Цзю замер, и Лю Цингэ понял, в каком они положении. Он прижал руки Шэнь Цзю к своей голове, и это вернуло эхо воспоминаний. Как несколько месяцев назад он преследовал его по лесу во время жары и почти избил, заставив его подчиниться. То, как его шисюн отреагировал, когда его прижали, плача и умоляя освободить его от нападавшего. Это был поступок, за который он до конца не простил себя. Лю Цингэ собирался отпустить и отступить, когда заметил что-то другое. В прошлый раз Шэнь Цзю впал в панику, когда его прижали. Теперь он просто выглядел раздраженным, пытаясь вырваться из захвата на запястьях. Неужели амнезия действительно так сильно изменила его? Лю Цингэ не знал, что чувствовать по поводу такого необычного поведения, хотя было хорошо, что его шисюн все еще не страдал паническими атаками. — Ой! — Лю Цингэ удивленно зашипел, когда Шэнь Цзю выскочил и раздраженно прикусил его за ухо. — Это больно! — Но Шэнь Цзю лишь выглядел довольным тем, что набрал очко, пусть и небольшое. Так вот как ты хочешь играть, да? Лю Цингэ растянулся над Шэнь Цзю, издав альфа-рокот, и прижался своим телом к ​​нему, как к тяжелому одеялу. Шэнь Цзю не понравилось, что его раздавили, и он начал извиваться в знак протеста. В знак доверия и привязанности Лю Цингэ повернул голову, позволяя носу Шэнь Цзю прижаться к его ароматическим железам, и позволил его запаху усилиться – не до такой степени, что он подавлял, просто чтобы немного успокоить его. Шэнь Цзю ерзал и ворчал, но вскоре замолчал, поскольку объятия убаюкали его и погрузили в сон. Когда он успокоился, Лю Цингэ уткнулся носом в то место, где он чесал. Шрамы на шее Шэнь Цзю имели красные и белые линии там, где он поцарапал ее, хотя, к счастью, ни одна рана не была повреждена. Тем не менее, это не годится. Он потер щекой раздраженную кожу, распространяя еще больше аромата, чтобы отвлечься от дискомфорта. Маленькие волосы у основания шеи Шэнь Цзю спутались на подушке, поэтому Лю Цингэ приступил к их уходу. Шэнь Цзю раздраженно фыркнул, но больше не стал с ним бороться. Когда сжатые кулаки Шэнь Цзю ослабли, Лю Цингэ ослабил хватку на его запястьях, пока он не стал слегка обхватывать их. Когда он привел Шэнь Цзю к своему удовлетворению, Лю Цингэ отпустил руки и сел, чтобы посмотреть на него. Шэнь Цзю выглядел почти пьяным, веки отяжелели, а нос покраснел. — Это все, что тебе потребовалось, чтобы успокоиться? —; Лю Цингэ наклонился и поцеловал кончик его носа. Ленивое мурлыканье вырвалось из груди Шэнь Цзю, когда он медленно моргнул, глядя на Лю Цингэ. *** Приближалось зимнее солнцестояние, и город кипел приготовлениями. В течение нескольких дней Шэнь Цзю с растущим волнением наблюдал из своего окна, как рабочие развешивали украшения в честь праздника. По мере приближения фестиваля торговцы начали открывать магазины вдоль улиц, взывая к прохожим, продававшим свой товар. Шэнь Цзю жадно принял все это, с нетерпением ожидая дня фестиваля, чтобы он мог пойти и присоединиться к веселью. — Нет. Рот Шэнь Цзю открылся, он не ожидал такого резкого отрицания. Он снова указал на суетящуюся толпу снаружи. Вдалеке играла музыка, вокруг сцены собиралась толпа, и он не мог видеть, что происходит! — Не очень хорошая идея, — твердо сказал Лю Цингэ. Брови Шэнь Цзю опустились, он был возмущен тем, что Лю Цингэ осмелился отказать ему в том, чего он хотел. — Ты недостаточно силен. Слишком холодно, ты заболеешь, — попытался объяснить Лю Цингэ. Хотя в Цишане в целом было теплее, чем в других провинциях, зимы все равно были холодными. Решив доказать, что он неправ, Шэнь Цзю сбросил одеяло и прижался к краю кровати. Его босая нога коснулась пола – его холод вызвал у него легкую нерешительность – но он заставил себя продолжить. Поставив обе ноги на пол, он медленно заставил себя встать. Он сделал шаг вперед, а затем еще один. Холодный пот тут же выступил на лбу Шэнь Цзю, и его глаза стали стеклянными. Руки Лю Цингэ подхватили его, когда он покачнулся, и помогли ему сесть, беспокойно поглаживая бледные щеки Шэнь Цзю, пытаясь вернуть немного цвета его бледному лицу. Глаза его шисюна закатились, и он дрожал, хотя комната была хорошо нагрета. Он определенно был не в состоянии куда-либо идти. Лю Цингэ уже наполовину укладывал Шэнь Цзю под одеяло, когда мужчина проснулся, возмущенный тем, что его снова уложили в постель. Шэнь Цзю впился взглядом в то, как на него навалили дополнительные одеяла и меха, его глаза бросали вызов Лю Цингэ сказать: — Я же тебе говорил. — Я знаю, ты разочарован, шисюн, — Лю Цингэ попытался погладить его по щеке, но Шэнь Цзю натянул одеяло на голову, чтобы избежать этого. Лю Цингэ скрестил руки на груди. — Перестань быть ребёнком. Из комка одеяла было только молчание, поэтому Лю Цингэ решил, что он дуется. Затем он услышал тихое всхлипывание комка. — Шисюн… — когда стало ясно, что Шэнь Цзю не собирается отвечать, Лю Цингэ вышел из комнаты. *** Когда Лю Цингэ вернулся, Шэнь Цзю все еще не вылез из своего гнезда из одеял, но это его не остановило. Он сел на кровать и потряс комок. — Шисюн, у меня есть для тебя кое-что. Ответом было сонное рычание, и Шэнь Цзю вылез из-под одеяла настолько, что были видны только его глаза. Он нахмурился, глядя на Лю Цинге, прежде чем снова зарыться под простыни. Лю Цингэ схватил одеяла, чтобы не дать ему отступить, но Шэнь Цзю упорно держался. После небольшого перетягивания каната Лю Цингэ отобрал одеяла и отложил их в сторону. Шэнь Цзю нахмурился; он выглядел восхитительно взъерошенным после сна, его щеки порозовели от тепла комнаты, а волосы взъерошились на одну сторону. — Ты был расстроен из-за того, что пропустил фестиваль, поэтому я принес фестиваль тебе, — Лю Цингэ разложил привезенные безделушки и конфеты. — Там было много продавцов, поэтому я старался купить всего понемногу. Раздражение Шэнь Цзю сменилось восторгом, когда он перебирал красочную кучу подарков: палочку для волос со свисающими стеклянными бусами, шелковые ленты, окрашенные в огненно-красный цвет, веер с нарисованным вручную сценой горного хребта Цишань, деревянные игрушки, окрашенные в яркие оттенки. — Там был продавец, продававший сахарные скульптуры, — Лю Цингэ предложил ему кусок сахара, из которого была вылеплена золотая рыбка. Шэнь Цзю с радостью принял угощение, поворачивая его по кругу, чтобы полюбоваться работой со всех сторон. Его язык высунулся, чтобы облизать конфету, его глаза засияли, и он взволнованно хрустнул хвостом сахарной рыбы. — И мы не можем как следует отпраздновать без танъюаня, — Лю Цингэ вытащил чашу с согревающим талисманом. Когда он снял крышку, от супа пошёл пар, наполнив комнату ароматом имбиря и сахарной пудры. Танъюань всех цветов радуги покачивался в супе, как жемчуг. Зачерпнув немного супа, он поднес ложку к губам Шэнь Цзю. Любопытный, но бесстрашный Шэнь Цзю выпил его; он со вздохом закрыл глаза, когда сладкий ожог имбиря согрел его до самых пальцев ног. Удовлетворенный тем, что он наслаждается десертом, Лю Цингэ схватил розовый танъюань, для которого Шэнь Цзю нетерпеливо приоткрыл губы. Он издавал звуки удовольствия, пока жевал, когда восхитительная упругая текстура танъюаней уступала место сладкой начинке. Кунжут, красная фасоль, арахис, жареный сахар… В конце концов, все танъюани исчезли, и Шэнь Цзю довольно улыбнулся, наслаждаясь ощущением тепла и наполненности. С любовью наблюдая за этим, Лю Цингэ заправил прядь седых волос за ухо. — Мне жаль, что ты пропустил фестиваль в этом году. — Все в порядке, гэгэ, — застенчиво поднял глаза Шэнь Цзю. Его губы изогнулись в нежной улыбке. Лю Цингэ сглотнул, внезапно почувствовав невыносимое тепло. Он бы привел Шэнь Цзю на все фестивали, если бы это заставляло его продолжать так улыбаться. Он поклялся в этом своей честью. *** После их небольших чтений Лю Цингэ охватило мучительное чувство беспокойства. В том, что Шэнь Цзю не умел читать, казалось что-то совершенно сверхъестественное. Покопавшись в сумке в поисках кисточки и бумаги, Лю Цингэ написал три слова и положил их через стол. Шэнь Цзю наклонил голову при этих словах, перевернул бумагу и посмотрел на нее вверх тормашками. Он бросил на Лю Цинге насмешливый взгляд. — Это твое имя, — Лю Цинге беспомощно указал на каждый иероглиф. — Видишь, это «Шэнь», вот… вообще, почему бы тебе не попробовать? Просто скопируйте мою. С этими словами Лю Цингэ протянул кисть, и Шэнь Цзю с явным волнением выхватил ее из его руки. Взяв в руки новый инструмент, Шэнь Цзю склонил голову над бумагой и начал что-то писать. Лю Цингэ был в ужасе. Он не мог начать перечислять все, что было не так. Мало того, что его хватка кисти и поза были небрежными, Шэнь Цзю не имел понятия о порядке мазков, даже писал некоторые мазки задом наперед. Любого ученика Цинцзин, который продемонстрировал бы такую ​​небрежную форму, несомненно, выбили бы из него дерьмо. Вместо того, чтобы писать, Шэнь Цзю относился к словам как к произведению искусства, которое ему было поручено нарисовать. — Видишь? Я умею писать, — Шэнь Цзю с гордостью поднял лист готового продукта. Два одинаковых набора надписей гласили его имя. Несмотря на свой неортодоксальный стиль каллиграфии, Шэнь Цзю прекрасно воспроизвел его почерк. — Ха, — наконец выдавил Лю Цингэ. — Это… хм. Ухмылка Шэнь Цзю померкла. — Разве это не хорошо? — Нет! Я имею в виду, да, это здорово! *** — Как мы встретились? — тихо спросил Шэнь Цзю. Так тихо, что Лю Цингэ показалось, будто он слышит, как он говорит. Помня слова Вэнь Цина, Лю Цингэ рассказал Шэнь Цзю краткую версию своей жизни, решив опустить некоторые из наиболее травмирующих событий - поместье Цю было достаточно травматичным, нет смысла пугать его еще больше - вместо этого тратя больше времени на разговоры о его жизни. жизнь в секте Цанцюн. — Сначала мы не ладили. Я был жесток с тобой, — признался он. Шэнь Цзю медленно моргнул. — Как это может быть? Ты был очень добр ко мне. Внутренности Лю Цингэ виновато дернулись, когда он замалчивал детали их прежней вражды, изображая это скорее как недоразумение, чем как горькую вражду, но какой смысл вспоминать старые ссоры? Они прошли это, верно? Верно. Когда он говорил о событиях прошлого года — боги, это уже было так давно — когда раскрылась омега-природа Шэнь Цзю, обо всех приключениях, в которых они участвовали, наконец, закончившихся событиями, приведшими к их путешествию в Цишань. — Это целая история, — Шэнь Цзю склонил голову набок. — Но теперь я хочу услышать о Красивым гэгэ. — Обо мне? — Лю Цингэ не считал себя особенно интересным. — Что ты хочешь узнать? Все, — глаза Шэнь Цзю блестели чем-то вроде голода. — Какая у тебя семья? Где ты вырос? Это был самый болтливый Шэнь Цзю с тех пор, как он проснулся, поэтому Лю Цингэ вполне мог поощрять его поведение. Он рассказал о том, как вырос в поместье Лю, о своей добросердечной матери и опытном отце-воине, о том, как он впервые использовал меч, о том, как семья считала двойным счастьем то, что оба их ребенка были альфами… — Скажи мне еще раз, — прервал его Шэнь Цзю. — Как ты сказал, насколько велики были земли твоей семьи? Лю Цингэ почесал голову. — Я не возвращался с тех пор, как приступил к своим обязанностям Лорда Пика, поэтому точно не помню. Шэнь Цзю это показалось недостаточно хорошим ответом. Он нетерпеливо цокнул и на мгновение почувствовал себя прежним. — Как насчет поместья Лю? Как оно выглядит? Озадаченный своим любопытством, Лю Цингэ рассказал ему о предке Лю, которому император подарил часть земли после того, как он проявил себя в бою, взяв свою фамилию из-за обильных ив. — Старинная семья с влиятельным именем, — Шэнь Цзю выглядел удовлетворенным этим. Он расспрашивал о хозяйстве в доме, количестве слуг и виллах, и все это время на его губах плясала коварная ухмылка. Лю Цингэ не был уверен, что вызвало этот вновь обретенный интерес к истории и ведению домашнего хозяйства, но это вернуло ему часть искры шисюн, и тогда он был рад развлечь его. — Как только к тебе вернется память, у нас будет возможность навестить моих родителей, — Лю Цингэ сделал паузу. —Мы встречаемся уже довольно давно. Я… вообще-то просил тебя выйти за меня замуж. — Ой? — Шэнь Цзю оживился и внезапно показался очень заинтересованным. — Ох. По крайней мере, он, кажется, не напуган этой перспективой, — с облегчением подумал Лю Цин. *** — Могу я причесать тебе волосы? — Мм, — Шэнь Цзю сел перед зеркалом и вскрикнул от шока. Лю Цингэ уже держал в руке меч, прежде чем понял, что произошло. Это был первый раз, когда Шэнь Цзю увидел свое отражение. Шэнь Цзю отвернулся в сторону, с ужасом глядя на серый шрам, тянувшийся от его груди до ниже уха. Покраснение уменьшилось, но все еще заживающая кожа была морщинистой и искривленной, как корни дерева. Он провел пальцем по приподнятой коже, едва сдерживая дрожь. — Еще болит? — Н-нет… — Шэнь Цзю перекинул волосы через плечо, пытаясь скрыть шрамы. Это не сработало, его волосы были слишком длинными и тяжелыми. Он попытался сгорбить плечи, но и это не помогло. Ничто из того, что он делал, не могло скрыть шрамы, и ему не нравилось ощущение ношения шарфа или веймао. Побеждённый, Шэнь Цзю опустил голову, волосы упали вперёд и закрыли его лицо. — Я больше не хочу выходить на улицу. Лю Цингэ погладил его по волосам. — Что ты имеешь в виду? В чем дело? Его полные слез глаза встретились в зеркале с глазами Лю Цингэ. — Я не хочу, чтобы люди видели меня таким. — Ты отлично выглядишь. Никто этого даже не заметит. — Это ужасно, — голос Шэнь Цзю был близок к плачу. — Все не так уж и плохо, — Лю Цингэ говорил лишь наполовину правду. Если кто-то не знал, где искать, шрам на шее сбоку был частично виден. Лю Цингэ уже привык к шрамам, но для человека, увидевшего их впервые, это должно было стать шоком. Большинство людей были бы слишком очарованы внешним видом Шэнь Цзю, чтобы заметить что-либо еще. Единственным, кто, казалось, не осознавал, насколько очарователен был Шэнь Цзю, был сам этот человек. Шэнь Цзю обхватил себя руками. — Я страшный. — Ты не страшный, — Лю Цингэ поцеловал его в висок. — Да ладно, ты уже несколько дней заперт внутри. Свежий воздух пойдет тебе на пользу. *** Жителям Безночного города предстало очаровательное зрелище. В город приехала пара необыкновенной красоты. Большинство взглядов было приковано к омеге, хрупкой красавице, неземной, как луна: с волосами, похожими на снег, единственным цветом на его лице были нежные розовые губы и проницательные глаза; глаза, в глубине которых таилась такая печаль, что сердце терзало болью. Омега двигался, как затравленный олень, его нервные, осторожные движения вызывали у зрителей желание защищаться. Но потенциальных женихов отпугивал спутник, за руку которого он цеплялся: Альфа с острыми красивыми чертами лица, чистый и острый, как клинок. Его глаза, настороженные, как преследующий тигр, всматривались в толпу в поисках угроз. Но то, как он держал свою омегу с такой нежной силой, такой преданный защитник, заставило бы вздохнуть любого. Они составляли поразительную пару, загадочную и красивую. Пара культиваторов? Любовники? Скрытая королевская власть? Горожане были очарованы, открывая всевозможные возможности. Шэнь Цзю не мог не заметить внимания к нему. Он вцепился в руку Лю Цинге, пытаясь спрятаться за его спиной. — Почему все смотрят на меня? — Потому что ты красивый. — Прекрати говорить это, — Шэнь Цзю опустил голову, чтобы волосы закрыли лицо, и подтянул воротник, чтобы скрыть шею. Ничто из сказанного Лю Цингэ не могло убедить его в обратном. Ему удалось отвлечь Шэнь Цзю, показав ему некоторые товары и безделушки. Когда лавочник подошел, чтобы помочь им, он увидел тот же ошеломленный взгляд, когда увидел седовласого омегу. Это было последней каплей для Шэнь Цзю, который рванул и убежал из магазина. — Шисюн, подожди! — Лю Цингэ погнался за ним. Он поймал Шэнь Цзю, исчезающего в магазине, и без колебаний бросился за ним. К его облегчению, Шэнь Цзю не ушел далеко, а просто стоял внутри магазина, любуясь окрестностями. Его облегчение было перекрыто беспокойством, и он слишком крепко схватил себя за руки. — Не убегай без меня! Это опасно, можно заблудиться… Но Шэнь Цзю не обращал на него внимания; вместо этого с удивлением смотрят на свое окружение. Лю Цингэ заметил, что они были в каком-то магазине одежды. Рулоны шелка всех мыслимых оттенков украшали комнату, тонкая кожа свисала с потолка, полки были украшены декоративными драгоценными камнями и золотой нитью. Манекены в различных предметах одежды Плащи, вуали, шали… и воротники. — Это… — Лю Цинге покраснел, поняв, что они находятся в магазине, где продается одежда для омег. Было очень много разных дизайнов: некоторые представляли собой простые шелковые ленты, другие представляли собой богато украшенные шейные украшения, украшенные драгоценными камнями или вышивкой. Он не знал, что на ошейники есть спрос, поскольку они считались старомодными. Шэнь Цзю восхищался манекеном с воротником, инкрустированным драгоценными камнями. — Я хочу один. — Ну, ты же знаешь, что если ты наденешь его, ты по сути объявишь миру, что, гм… — Лю Цингэ покраснел еще сильнее. — Ты принадлежишь мне. — Да, и? Разве мы все равно не станем мужами? — Шэнь Цзю надул нижнюю губу и на секунду почувствовал себя прежним. — Мне все равно. Они красивые, я хочу такой. Что мог сделать Лю Цингэ? Ничто в его жизни не подготовило его к такому сценарию. Обычный Шэнь Цзю не хотел бы носить на себе чью-то собственность, но, будучи страдающим амнезией, его мышление было противоположным. Что я должен делать? Их прервал спешащий бета-продавец. — Добрый день вам, бессмертные мастера! Я вижу, вас интересуют наши ошейники. У нас есть прекрасные шелка и кожи, удобные в любое время года. О чем мы думаем? Последний вопрос был адресован Лю Цингэ, и ему пришлось подавить вспышку гнева из-за такого подтекста. Действительно ли он был похож на одного из тех альф, которые контролировали то, что носят свои омеги, украшая их, как домашнее животное? Шэнь Цзю нетерпеливо толкнул его локтем. — Что ты хочешь, чтобы я носил? Они все смотрели на него, ожидая его ответа – нет, его разрешения. — Спроси его, — грубо сказал Лю Цингэ, подталкивая Шэнь Цзю вперед (он совершенно не прятался за ним). — Ах, моя ошибка, — обратился бета к Шэнь Цзю, взволнованный возможностью продать столь искушенным культиваторам. — Не хотел бы Бессмертный Мастер просмотреть? Глаза Шэнь Цзю расширились от интереса, но он все еще смотрел на Лю Цинге с некоторой неуверенностью. — Это действительно нормально? Лю Цингэ мысленно вздохнул и сдался. — Тебе не нужно мое разрешение. Вперед. Лицо Шэнь Цзю осветилось восторгом, и он практически подскочил к полкам с шелком. Лю Цингэ смотрел, как он порхает сквозь разноцветные ткани, стараясь не чувствовать, что он подводит свой шисюн. Это был всего лишь кусок ткани, и если Шэнь Цзю чувствовал себя более комфортно в своей коже, это было нормально, верно? Верно? Лю Цингэ пристально посмотрел на манекен, как будто это он скрывал от него ответы. Он чувствовал каждым дюймом зверя Шэнь Цзю, в котором его так часто обвиняли. Он лучше владел мечом, чем такими весомыми вопросами морали! Не зная, чем себя занять, Лю Цингэ нашел угол, откуда ему было удобно видеть магазин. На случай, если произойдет засада демонов. Никогда нельзя быть слишком уверенным. Он совершенно не прятался. — Гэгэ, смотри! — Перед ним появился Шэнь Цзю с шелковым ошейником на шее, и рот Лю Цингэ открылся, потому что Шэнь Цзю каким-то образом удалось найти точный оттенок синего цвета Байчжаня. Когда он увидел свою возлюбленную в его цветах, у него в животе что-то скрутилось. — Ах, изысканный выбор! — хлынул лавочник. — Эта лазурь — само воплощение небесного свода! Волосы Бессмертного Мастера подобны небесным облакам, которые украшают… — Хорошо? Тебе нравится? — Шэнь Цзю похлопал по концам шелка, нервный жест выдавал его неуверенность, как будто он искал одобрения Лю Цингэ. — Я думаю, ты хорошо выглядишь во всем, — прямо сказал Лю Цингэ. Потому что это была правда. Рот Шэнь Цзю изогнулся в «о» от удивления, прежде чем он застенчиво закрыл нижнюю половину лица. — Ты действительно так думаешь? Внезапно Лю Цингэ вспомнил о юной Минъян, играющем в переодевания, и он не смог сдержать улыбку при виде этого милого зрелища. — Да. Тебе следует найти тот, который тебе действительно понравится. Шэнь Цзю задумчиво постучал себя по подбородку. — Ох… Там было так много великолепных цветов, что я не мог остановиться только на одном — вот, подержи это для меня, я скоро вернусь… Он бесцеремонно бросил ткань в руки Лю Цингэ, прежде чем поспешить обратно к полки. Лю Цингэ посмотрел на рулон шелка, прежде чем пожал плечами и сунул его под мышку. В любом случае, он не особо разбирался в цветах и ​​моде. *** Следующим предметом, с которым вернулся Шэнь Цзю, был кусок ярко-красного цвета. Багровая ткань, обернутая вокруг его шеи, напоминала рану, напоминая Лю Цингэ об этой кошмарной операции. Он вздрогнул. Шэнь Цзю уловил его беспокойство. — Нет? Но наша свадьба… Владелец магазина откашлялся и вошел. — Если позволите, Бессмертный Мастер. Красный, хотя и красивый, но подавляет ваш нежный цвет лица. Некоторые из более светлых тонов могут вам больше понравиться… Шэнь Цзю заговорил с продавцом, обсуждая оттенки и дизайны. Лю Цингэ, ничего не понимая, молча ждал, пока они снова исчезли на полках. За этим последовало что-то вроде импровизированного показа мод, когда Шэнь Цзю примерял на своей шее разные цвета тканей: Мангостиновый фиолетовый, сдержанный и сдержанный. Продавец фыркнул. — Слишком скучно. Это цвет синяка. Кусок роскошного золотистого шелка с вышитыми золотом цветами османтуса, настолько богато украшенный, что брови Лю Цингэ поднялись. Шэнь Цзю выглядел взволнованным возможностью надеть что-то столь экстравагантное, но владелец магазина хмыкнул. — Слишком показное. Этот оттенок ужасно контрастирует и обесценивает вашу красоту. — Дешевый? Возможно, ты прав, — задумался Шэнь Цзю, пока лавочник помогал ему положить обратно золотую ткань. Лю Цингэ вздохнул с облегчением. Бледно-сиреневый цвет, вышитый цветами хайтан. Несмотря на комплименты, Шэнь Цзю сморщил нос, словно от него плохо пахло. Мягкий серый, прохладный и бледный, как утренний туман. — Это слишком сильно вымывает тебя. Чернильный камень был черным, настолько темным, что складки шелка едва отражали свет. Продавец хмыкнул. — С твоими волосами ты будешь выглядеть более монохромно. Огненный ярко-красный цвет, который выглядел бы потрясающе на любом другом, напоминая яркие закаты. Но на Шэнь Цзю от этого он выглядел просто больным. — Угу, — сказали все. Насыщенный фиолетовый цвет, расшитый золотыми цветами лотоса. — Фиолетовый не похож на твой цвет. Сочный розовый цвет цветущей сливы. Веселый оттенок придал румянец его бледным щекам. В частном порядке Лю Цинге подумал, что на данный момент это выглядит лучше всего. — Выглядит неплохо. Шэнь Цзю пожевал губу. — Я не знаю, это не похоже на меня. — Тогда это тебе не подходит, — Лю Цинге сказал окончательно. — Найди то, что сделает твое сердце счастливым, — с улыбкой Шэнь Цзю повернулся в поисках чего-то еще. По крайней мере, ему весело, Лю Цингэ не мог понять, как кто-то может получать удовольствие от таких покупок. У него не было явных предпочтений в цветах, не говоря уже о том, что большинство цветов казалось ему одинаковым. Казалось, что Шэнь Цзю и владелец магазина были полны решимости просмотреть весь запас шелка в магазине, и Лю Цингэ почувствовал, что сходит с ума, когда Шэнь Цзю попросил его выбрать между двумя одинаковыми оттенками зеленого («вы думаете, сосна зеленый или лесно-зеленый выглядит лучше?» «Они кажутся мне одинаковыми». «Нет! Они оба совершенно разные!») Время закрытия уже приближалось, и куча выброшенных тканей уже почти дошла до потолка, когда Шэнь Цзю целенаправленно направился к Лю Цингэ. У него было ощущение, что омега нашел то, что искал. — Смотри, — Шэнь Цзю развернул ткань и накинул ее себе на плечи. Этот шелк был нежного оттенка, где-то между синим и зеленым. Когда он повернулся, шелк поймал свет и замерцал, как поверхность жемчуга, переливаясь крапинками сирени, изумруда и серебра. — У Бессмертного Мастера зоркий глаз, — Продавец мечтательно вздохнул. — Очень немногие имеют честь носить шелк Цинлун. Нам посчастливилось приобрести хотя бы небольшое его количество. Будучи одной из самых редких тканей, это, естественно, наша самая дорогая… — Мне это нравится, — пробормотал Шэнь Цзю, потирая щеку о шелк. Увидев, каким счастливым он выглядел, Лю Цингэ захотел скупить каждый клочок шелка Цинлун в королевстве и подарить его ему. После некоторых раздумий над дизайном были сняты замеры, и владелец магазина заверил их, что готовое изделие будет доставлено в гостиницу в течение двух дней. — Неужели это займет так много времени? — Шэнь Цзю заволновался над нижней губой, не подозревая о том милом зрелище, которое он представил. Продавец растаял. — Ах, ради такой красоты, как ваша, наши портные будут работать всю ночь! Для нас большая честь украшать такое совершенство… Лю Цингэ закатил глаза на подлизывание и последовал за Шэнь Цзю из магазина. *** Ошейник был доставлен в гостиницу на следующее утро. Шэнь Цзю взволнованно открыл коробку, и Лю Цингэ, которому было любопытно посмотреть, наклонился через плечо, чтобы посмотреть. Воротник был действительно хорошо сделан: простой крой и дизайн позволили красивому цвету занять центральное место. — Надень это на меня, — Шэнь Цзю нетерпеливо развернулся и перекинул волосы через плечо. Лю Цингэ обернул воротник вокруг шеи, надавил двумя пальцами, чтобы убедиться, что он не слишком тугой, а затем застегнул застежку, которая располагалась у основания его шеи в верхней части позвоночника. Измерения были идеальными; воротник сидел удобно, шелковый воротник обхватывал нефритово-белую колонну тонкой шеи Шэнь Цзю и закрывал все следы шрамов от операции. Шэнь Цзю обернулся, и Лю Цингэ забыл, как дышать. Прохладный оттенок придал щекам Шэнь Цзю привлекательный розоватый оттенок, что придало ему более свежий, почти скромный вид. На фоне белоснежной завесы его волос нежный цвет его шеи тонко мерцал, как жемчужина на шее дракона. Шэнь Цзю наклонил голову, чтобы показать это; свет сверкал на тонкой серебряной вышивке по бокам его шеи, украшая расположение точек пульса и соединительной железы. — Очень хорошо. Это выглядит хорошо на тебе, — Лю Цингэ провел пальцем по вышивке. Если он слегка нажмет, то сможет почувствовать пульс Шэнь Цзю под шелком. Шэнь Цзю сглотнул, не отрывая глаз. — Тебе нравится? Лю Цингэ обхватил его шею сбоку. Шелк казался прохладным под его ладонью, но он начал впитывать тепло его тела. — Если ты счастлив, то и я счастлив. С ошейником или без ошейника, все, что ты хочешь, подойдет. Шэнь Цзю очень быстро моргнул, его глаза внезапно увлажнились. Затем он бросился вперед, чтобы быстро чмокнуть губы Лю Цингэ. В тот момент это казалось самым сладким, что Лю Цингэ когда-либо пробовал. *** Ношение ошейника придало уверенности Шэнь Цзю. Ему хотелось выходить каждый день, хвастаться этим и хвастаться собой. Если раньше он был красив, то, увидев его с улыбкой, он сиял. Казалось, он скорее плыл, чем шел, волосы изящно развевались за его спиной, словно кружащийся снег. Вскоре они ввязались в драку. Они не были уверены, кто это начал, но как раз в тот момент, когда Лю Цингэ собирался представить обидчику свой кулак, над головой пролетел камень, безошибочно разбив мозг другому парню в виске. Они обернулись и уставились: у Шэнь Цзю была горсть камней, и он уже готовился к следующему выстрелу. Что больше всего ошеломило Лю Цингэ, так это жестокое выражение его лица. И язык. — Отойди от него, свинья-членосос! — Шэнь Цзю кричал, как обычный уличный бандит. Это совершенно противоречило его неземному сказочному образу. И как ни странно, очень жарко. Штаны Лю Цингэ внезапно показались ему слишком тесными. — Какого черта, — в шоке прошептал обиженный альфа. Он вскрикнул, когда еще один камень отскочил от его щеки. Хоть он и не боялся противостоять другому альфе (к тому же культиватору), он не собирался нападать на омегу. —; Отзови свою омегу! — …ага, — Лю Цингэ отвернулся от боя и направился к Шэнь Цзю, который все еще осыпал проклятиями отступающую группу. — …возьми этот бесполезный рыбный шарик, который ты называешь узлом, и засунь его себе в… — Хорошо. Время уходить, — Лю Цингэ поднял Шэнь Цзю и пошел прочь, но омега продолжал выкрикивать проклятия через его плечо. — Почему ты остановил меня? — Шэнь Цзю вскипел, когда они оказались на безопасном расстоянии. — Глупый Цинге! В следующий раз я тебе не помогу! Губы Лю Цингэ дернулись. — Ты пытался мне помочь? — Ага! И? — Шэнь Цзю раздраженно скрестил руки на груди. — Только потому, что я омега, ты думаешь, я буду просто стоять и стоять, пока у Гэгэ будут проблемы?! — Конечно, нет. Шисюн слишком силен и благороден для этого, — Лю Цингэ заговорщически понизил голос. — В следующий раз, когда альфа побеспокоит тебя, дай ему по яйцам. Шэнь Цзю уставился на него, затем лукавое выражение скользнуло по его лицу. Лю Цингэ знал, что это приближается, и увернулся от удара коленом, направленного ему в пах, поймал ногу Шэнь Цзю и извернулся, чтобы вывести его из равновесия - это закончилось тем, что он прижал Шэнь Цзю к стене, обхватив одной ногой его талию. Из-за этого их лица оказались на расстоянии нескольких дюймов друг от друга. Шэнь Цзю тяжело дышал, его зрачки расширились. Лю Цингэ не думал. Он рванул вперед и накрыл рот Шэнь Цзю своим. Его шисюн взвизгнул от удивления, а затем застенчиво, хотя и неуклюже, ответил на поцелуй. Лю Цингэ застонал от такой близости, запустил руку в волосы Шэнь Цзю и дразняще потянул их - его шисюн издал безудержный стон. Лю Цингэ потерялся во вкусе своего шисюн, в его запахе, в том, как он себя чувствовал в его руках – все это было то же самое, но по-другому. Он устал задаваться вопросом, хорошо это или плохо. А пока… возможно, этого было достаточно.