Под одним одеялом

             Минхо выводит из дрёмы несильное постукивание по предплечью чужой ладонью. Нехотя он приоткрывает глаза, пытаясь понять, где он, что он и кто смел прервать попытку провалиться в сон.       Минута на осознание, и Ли находит себя чуть ли не полностью улегшимся на Джисоне — нога на бедре, рука на торсе, щека на груди, а вес его тела явно приходится не на кровать, а на Хана.       Но...       Вообще-то, он всегда так спит. И тогда наклёвывается вопрос — что, собственно, не так?       Минхо мычит что-то неразборчивое, приподнимая голову, и смотрит на младшего одним глазом, не в силах разлепить веки второго.       — Мне дышать трудно, Хо, — шёпотом произносит Джисон, — ты так крепко меня обнимаешь, что ещё немного и точно сломаешь пару рёбер, — не то чтобы с недовольством, скорее с отчаянием произносит Хан.       Ли вновь берёт немного времени на то, чтобы осмыслить, и в конце концов молча убирает руку вовсе, перемещая собственный вес на матрас с теплого тела рядом. Роняет голову на чужое плечо и подкладывает ладонь под щёку, прикрывая глаза.       Лежит так совсем недолго, снова планируя отправиться изведывать царство Морфея, но веки сами собой размыкаются, и взгляд устремляется в темноту.       Не то чтобы прям обидно, но непонятное чувство гложет. Словно бы поправляешь прическу, разглядывая себя в отражение тонированного окна машины, и вдруг замечаешь силуэт владельца. И не то чтобы стыдно — плевать вообще, ведь ты не знаешь этого человека и едва ли встретишься с ним вновь. Бог бы с ним, но осадочек остается.       Вот и сейчас какое-то неприятное чувство пролетело по артериям прям в мозг, заставляя проникнуться.       Минхо лежит с недовольным выражением лица, прожигая взглядом абсолютное ничего перед глазами, и дует губы.       Джисон, кажется, замечает в полумраке поблёскивание чужих глаз, а иначе почему обращает внимание?       — Обиделся, чаги? — негромко спрашивает.       Ли поднимает голову тотчас, чтобы встретиться взглядом с Ханом, и смотрит так проникновенно. Даже не сонно. Странно.       — Нет, — растерянно отвечает Минхо, стирая негативную эмоцию с лица и вешая недоумение.       — Уверен?       — На что, Сон~и? На то, что ты дышать не можешь и тебе это не нравится? — Ли неловко поджимает губы, тяжело вздыхая.       А ведь и впрямь получается так.       Неприятно.       Джисон улыбается и приобнимает Минхо за талию, прижимая к себе ближе, хотя казалось бы, куда ближе?       — Хо~я...       — Давай спать, — перебивает старший, вновь умещая щеку на груди Хана.       Джисон не отвечает.       Минхо ощущает всем нутром пристальный взгляд на себе, который словно насквозь прожигает.       — Ну, что? — хмурится он, снова закидывая голову назад. — Ты сам сказал, что устал! Спи давай.       Хан только шире улыбается и тянется вперёд, чтобы оставить лёгкий поцелуй на кончике носа Ли. Ладонь сама собой смещается с поясницы вниз, оглаживая мягкую кожу чрез слой ткани.       — Издеваешься? — шипит Минхо.       — Нет. Совсем нет.       — Ты отказал мне час назад, потому что очень устал, а сейчас нахально меня трогаешь. Серьёзно?       — Даже не знаю, что на меня нашло, — смеётся Джисон и прежде, чем старший вновь откроет рот, чтобы как-то возмутиться, накрывает его губы своими, моментально заставляя заткнуться.       Едва ли Минхо бы самостоятельно оторвался когда-либо от уст Хана, тем более, чтобы что-то сказать. Он не всегда отстраняется, когда кто-то нарушает их покой, например, Чонин, который, кажется, не знает о манерах приличия и, что, вообще-то, нужно стучать перед тем, как входить в чужую обитель.       Минхо очень любит целоваться.       Минхо очень любит целовать Джисона.       Губы младшего мягкие, нежные, чувственные и такие манящие, что целовать бы их и целовать.       Ни на секунду бы не отрываться.       Не отрываться, даже когда собственные губы начинают саднить, язык — неметь, а низ живота скручивать узлом, а ведь они, между прочим, не дома, не одни — на съёмках и с беспорядочным количеством стаффа за стеной.       Но!       Сейчас, в данный момент времени, они одни.       Никакого персонала за дверями, никаких мемберов, что в постоянных суетливых поисках этой пары, никаких камер, натыканных в каждом углу, никаких лишних глаз.       Никаких.       Никого рядом, а значит, можно целовать и целовать, но...       — Хо, я слишком устал сегодня, прости, — сказал ему Джисон буквально часом вспять.       Минхо всё понимает и не лезет. Усталость дело житейское, тем более они айдолы — изнуряющие тренировки, постоянные репетиции и вечные съёмки изматывают в полной мере. Плюс ко всему Джисон часто пропадает на студии — работает — пока Минхо может позволить себе отдых в эту форточку в забитом графике.       Он честно всё понимает. Не обижается, не истерит, не выносит мозг, хотя временами хочется очень, потому что Минхо скучает.       Очень скучает.       Скучает по пленительным губам, ласковым рукам и, если уж быть откровенным, по члену Джисона в собственной заднице тоже скучает.       Минхо давно не четырнадцать — пубертатный возраст уже за плечами — но ему и не восемьдесят, когда ничего не нужно.       Джисон всё-таки его молодой человек.       Его.       Его и только его.       А по итогу Ли делит Хана со стэй, с работой, с музыкой и ещё с чередой существенных или не очень обстоятельств, которые пусть и не на первом месте у младшего, но точно двигают Минхо в сторону.       И сейчас...       Сейчас, когда любимые губы пленят его собственные, а чужие ладони свойски сминают упругие ягодицы, Минхо хочет ещё, ещё и капельку больше.       Если Хан собирается просто завести его и оставить, то Ли точно выест ему мозг чайной ложечкой.       — Джисон~и, — хнычет в поцелуй Минхо, хватаясь за край одеяла, — не играй со мной... пожалуйста?       — Я не играю, — с придыханием отвечает Джисон, углубляя поцелуй и заставляя вновь замолчать.       Плотная ткань в ладони сжимается лишь крепче, и Минхо пытается придвинуться ближе, но у Хана своё мнение на тот счёт — отстраняется и глазом не ведёт, пока Ли встревоженно смотрит ему в глаза на его блестящие от слюны губы.       — Джи...       Джисон морщит нос в улыбке и, упираясь ладонью в плечо старшего, выпутывается из его хватки.       Минхо успевает прокрутить в голове тысячу и одну вариацию развития дальнейших событий от хорошего до плохого, но ни одну мысль озвучить не успевает — Джисон укладывает его на живот и стягивает пижамные штаны, под которыми не находит белья.       — Шалунишка, — по-доброму усмехается Хан, умещаясь меж разведённых бёдер старшего.       У Минхо дыхание перехватывает — неужели что-то будет?       Это что-то заседает в самых прибрежных домыслах, разливаясь теплом по всему подрагивающему телу.       Ли невольно напрягается, ощущая, как подушечка чужого пальца проходится меж ягодиц, несильно надавливая на колечко мышц.       Джисон не торопится, словно и не он был уставшим совсем недавно, желающим лишь сна и только. Поглаживает большим пальцем судорожно сжимающуюся дырочку и едва ли проникает хотя бы на одну фалангу.       Минхо не терпится — виляет тазом в попытке насадиться самостоятельно, но Хан одёргивает руку.       — Почему-у-у? — разочарованно стонет Минхо.       Джисон лишь усмехается в ответ, но проталкивает в отверстие палец, с восхищением наблюдая, как легко поддаются стеночки.       — Такой хороший мальчик, — ласково произносит Хан, продолжая играть с колечком мышц, — готовился для меня.       У Ли по спине холодок пробегается от услышанной похвалы. Ему лестно и приятно настолько, что калачиком хочется свернуться и замурлыкать, показывая, что он самый хороший для Джисона, но...       Но ответил бы колко, дерзко, в своей привычной манере, чтобы тот и мысли не допустил, сколь влияния имеют его слова на Ли, что уже практически лужицей расплылся от пары фраз.       Почему так?       Чёрт его знает.       "Дурацкий характер" — думается ему.       Минхо прикусывает язык, чтобы не взболтнуть лишнего, и практически прокусывает его от резкого ощущения смены прохладных сухих пальцев на влажный теплый язык в самом интимном месте.       Джисон тщательно вылизывает колечко мышц, толкая кончик языка внутрь, чем заставляет Минхо метаться по постели, сминая простыни. Минхо это смущает — щеки горят так, что коснись и точно обожжёшься, но настолько это приятно и так возбуждает, что хочется потеряться в блаженном чувстве.       Джисону точно льстит реакция Ли, а вот Ли явно не разделяет его мнения, но ни сказать об этом, ни начать противиться не получается.       Хан кладёт ладони на ягодицы Минхо, проникая кончиками пальцев в ложбинку, и разводит половинки в стороны, давая больше доступа и обзора. Ли хочется сжаться до размера атома и ускользнуть от пытливого взгляда в придачу с юрким языком, но кто бы ему сие позволил?       Джисон лижет, посасывает, выцеловывает нежную кожу, невесомо проходясь кончиками острых зубов по ней, и не забывает время от времени проникать языком в отверстие, вылизывая гладкие стеночки.       Минхо уже трясёт от сладкой пытки — стыд отходит на второй план и единственное желание, что остаётся, — остаётся неисполненным.       — Господи, Джисон, пожалуйста-а-а, — стонет Минхо, до белеющих костяшек стискивая простынь под собой.       — Мм? Что "пожалуйста"? — издевательски мычит Хан, едва ли отрываясь от покрасневшей дырочки.       — Ты же з-знаешь, — и новый глухой стон, который Ли отчаянно прячет, кусая щёки изнутри.       Джисон словно и впрямь издевается — что только на него нашло? Не отвечает ничего и продолжает вторгаться влажным языком в податливое колечко мышц, моментами отстраняясь с громким — оглушающим — чмоком.       Минхо чувствует, как излишняя слюна стекает по внутренней стороне бёдер, и содрогается, тихо всхлипывая.       Низ живота болезненно тянет, а невыносимое желание кончить сковывает, но ни одной возможности коснуться собственного члена не предоставляется — Джисон то и дело осаждает каждую попытку приподнять бёдра, чтобы просунуть руку под собой.       — Пожалуйста...       Хан словно не слышит мольбы старшего, продолжая играть с его дырочкой, причмокивая так сладко, словно лижет мороженое.       — Джисон~и, — и реакция практически нулевая, — я очень хочу твой член в себе, пожалуйста-пожалуйста-пожа-а-а...       Стон прерывает все слова, а сдержать его невозможно — Джисон резким движением проникает двумя пальцами внутрь, сразу же проходясь по заветному комочку нервов.       Пальцы исчезают так же быстро, как и появляются, и Минхо, немного теряясь в прострации, чувствует как головка члена мажет по колечку мышц, оставляя ещё более влажный след после себя, чем язык.       Блять.       Ли подаётся назад, чтобы скорее почувствовать член Джисона в себе, но тот отстраняется, не позволяя.       — Пожалуйста...       Минхо виляет бёдрами в безуспешной попытке насадиться на твердо стоящий орган самостоятельно.       — Знаешь, — Хан наклоняется, шепча в самое ухо, — мне так нравится, когда ты такой...       Родной голос отрезвляет.       — Какой? — и слишком жалобно это звучит.       Минхо не хочет знать ответ.       — Нуждающийся, — ласково отвечает Джисон, обжигая горячим дыханием нежную кожу за ушком, вызывая волну мурашек.       — Джи...       — Нет, правда, чаги, ты бы видел себя, — и снова нежный голос в самое ухо, — ты такой беспорядочный, просящий, нуждающийся, и я готов кончить просто от того, что могу видеть тебя таким.       У Минхо кровь стынет в венах.       — Ты такой потрясающий, — чуть ли не стонет Хан, и Ли заканчивается в этот момент.       Как же ему не хватало похвалы, доносящейся из уст Джисона.       — Пожалуйста... — всё, что может выдавить из себя Минхо, безнадёжно потираясь дырочкой о головку члена, дразня себя же.       У Джисона, кажется, тоже терпение на исходе. Он аккуратно проникает внутрь, контрастно ощущая, как тугие стенки плотно стискивают его член, и крепко смыкает веки до белеющих пятен перед глазами.       Минхо тихо скулит, наконец ощущая себя полноценно заполненным, и это чувство кружит голову.       Хан больно стискивает бёдра старшего пальцами и несильно тянет на себя, вынуждая приподняться. Немного отстраняется, неполностью покидая разгорячённое тельце, и вновь проникает внутрь, входя до основания.       Ли давится собственным стоном, не ожидая резкости, но быстро проникается, начиная подвиливать тазом в такт движений Джисона, чтобы насадиться глубже. Прогибается в спине после особенно грубого и глубокого толчка, выпячивая задницу, и тихо скулит, максимально плотно стискивая наволочку в зубах.       Джисон больно кусает Минхо в плечо, заставляя того взвизгнуть и выпустить изо рта кусок ткани. Ли уже тянется за подушкой, чтобы обратно зажать край наволочки челюстями, но Хан не позволяет, выдёргивая ту из-под старшего и откидывая немного в сторону.       — Не трогай, — негромко произносит он, — я хочу тебя слышать, чаги. Ты очень красиво стонешь.       У Минхо мурашки по спине пробегают, а по позвоночнику точно разряд тока проносится.       Слушается.       Или почти, потому что теперь острые зубы впиваются в губы, а всхлипы стоны всё ещё приглушенные, хотя и более отчётливые.       — Ты такой послушный, Хо~я, — отрывисто произносит Джисон, поглаживая ладонями бока Ли.       Минхо отчаянно пытается вслушиваться, но даётся с трудом, пока чужой член так приятно двигается в нём, растягивая тугие стеночки изнутри, а головка каждый раз задевает комочек нервов.       — Такой податливый, — и шёпот в самое ухо, от которого Ли пробирает озноб, — такой хороший мальчик, — и аккуратный поцелуй в шею.       Минхо жалеет, что слушает. Низ живота болезненно тянет, губы уже давно саднят, а глаза предательски пощипывает.       Чёрт.       — Джисон~и... — стонет Ли, утопая в предоргазменном состоянии, и с силой стискивает пальцами простынь под собой.       — Кончай, котёнок, — ласково отзывается Джисон.       Всё тело Минхо содрогается от бархатного голоса в самое ухо.       — Ах, чёрт...       Хан меняет темп проникновения, ускоряя движение, и Ли слышит, как пошло хлюпает обильное количество смазки, что вытекает из растраханной дырочки, оказываясь на внутренней стороне бёдер, а внутри самого Минхо чертовски влажно, горячо, скользко и...       И сводит это с ума.       Минхо растворяется в моменте, теряя себя на бесчисленное количество времени, кончая только от мимолётного соприкосновения головки собственного члена с простынью.       Джисон продолжает двигаться, продлевая блаженное чувство, которое окутывает старшего целиком и полностью, и когда член выскальзывает из отверстия, а Хан перестаёт его удерживать за бёдра, колени Минхо разъезжаются в стороны, и хорошо, что не со скрипом, как старая стремянка.       Джисон наклоняется, чтобы оставить несколько невесомых поцелуев вдоль позвоночника Ли, и прислоняет несколько пальцев к судорожно сжимающейся дырочке.       Минхо непроизвольно напрягается и только в этот момент ощущает, как из него вытекает что-то теплое и липкое — едва ли речь о лубриканте.       Неловкое чувство, но очень приятное.       Хан аккуратно поглаживает колечко мышц подушечками пальцев, продолжая оставлять россыпь лёгких поцелуев на спине Ли, пока тот пытается отдышаться. Мало верится, что действия младшего способствуют восстановлению сбитого дыхания и учащенного сердцебиения.       — Что ты делаешь? — на выдохе спрашивает Минхо.       — Тебе детально? — усмехается Джисон, немного отстраняясь. — Ну, я целую твои плечи и поглаживаю...       — Я понял, — перебивает Минхо.       Джисон смеётся и переползает на свою сторону кровати, ложась рядом. Приобнимает старшего и оставляет поцелуй на его виске. Минхо вытягивает губы трубочкой, ожидая следующего поцелуя, и прикрывает глаза, но Джисон не торопится с этим. Ли разочарованно вздыхает и сам тянется вперёд, чтобы легко чмокнуть того в губы.       — Ладно, я в душ, а ты спи, — негромко произносит Минхо, приподнимаясь на локтях.       — Не-е-ет, — тянет Джисон, хватая старшего поперёк талии, и притягивает к себе, заставляя рухнуть.       — В смысле, нет? — шипит Ли.       — Вот так, — своеобразно парирует Джисон.       — Сон~и, я...       — Я пообнимаю тебя буквально пять минут, а потом вместе сходим в душ, ладно? — перебивает Хан.       Минхо нравится такой расклад.       — И что только так повлияло на тебя? — задаёт он риторический вопрос, но вот Джисон, кажется, собирается ответить.       — Не один ты скучаешь, — и отвечает.       — Мм, вмиг соскучился, да? — из старшего так и прёт желание выпустить колючки.       — Да, — соглашается Хан и чмокает того в макушку.       И распирает Минхо желание что-то язвительное бросить в ответ, но чужие губы перебираются на шею и говорить уже совсем не хочется.       Почему-то.