Глава 12
3 ноября 2023 г., 10:46
Разговор в трактире
Честно, я с меньшей охотой шёл в трактир в этот раз, так как история Ретивого раз от раза становилась всё угрюмее и угрюмее. Мы встретились, он выглядел получше. Пободрее. Я заказал нам было пива, но он меня остановил и достал из-под табурета бочонок с сидром. Мы попросили кружек и немного выпили. Потом Ретивый вздохнул и начал рассказывать.Глава 12
Как я говорил, очнулся я в темноте. В лесу Кикиморий наступила ночь. Я кое-как поднялся, и ползком добрался до какого-то дерева, там забрался под его здоровый выпирающий корень и уснул. Снова проснулся я, наверное, уже в полдень. Весь мокрый от окружающей сырости и крови, своей и ещё чьей-то. Я выполз из-под корня отряхнул сырые перья и осмотрелся. Рядом с деревом, под которым я укрылся была вытоптанная поляна. Похоже, что именно на ней я сражался с чёртом. Его в округе не было, ни мёртвого, ни живого. На душе сразу же стало тяжело. Я понятия не имел, где мои друзья. Спаслись ли они, выбрались от сюда ли? Или блуждают одни где-то рядом, прячась без защиты от аколитов и чертей. Тут на меня сверху начали падать меленькие капельки воды. Я испугался, потом подумал, что это была просто роса, а потом увидел, что это была морось. Видимо где-то там наверху шёл дождь, но из-за густых крон этих монстров, до сюда доходит только такая морось. Я снова забрался под корень и стал осматривать себя на предмет серьёзных ран. Я весь был в ссадинах, синяках, ушибах, болел клюв, возможно даже рука была сломана так как я не мог её нормально согнуть, да и не слушалась она меня. Голова болела из-за того, что слишком много использовал Магию Лора. Наверняка ещё были внутренние раны, которых я не мог увидеть. Я стал себя потихоньку латать. Из карманов и подсумков вынул всё имеющееся для лечения. Чаровать я не стал так как голова бы ещё сильнее стала бы болеть. Намазал всяких мазей себе и замотал имеющимся бинтом всё что видел. Рука меня слушаться после этого так и не стала. Я ещё немного повалялся там, но тревожные мысли покоя не давали. Поэтому, встав, побрёл куда глаза глядят. Один за очень долгое время. Я один оставался, только когда меня все бросили в моей родной деревне очень давно. Сейчас я не один, мне кампанию ты составляешь (Ретивый ухмыльнулся). От меня тогда все отвернулись и шарахались, как от поражённого калом. Но даже тогда мне было не так паршиво, так как тогда меня бросили все, а не я бросил всех. На удивление это тоже отвратительное чувство. Мне вспомнился разговор с Voron Anzu. Его вопрос о чести, о том, что мешает мне жить. И меня гложило не подставил ли я сейчас своих товарищей, не предал ли их? Не погорячился ли, может можно было сделать по-другому? Ведь я выжил, сражаясь с чёртом, может можно было не убегать, а вместе сразится с ним? Такое отчаяние на меня напало… Я вспомнил ребят. Имхер наверняка бы сказал мне: «Если бы да кабы, то во рту росли бобы, кончай хернёй маяться и начинай план снова какой-нибудь слаживать». А Мотя бы просто отругала за мою беспечность, что всегда во мне отмечала, и велела бы сейчас же, найти укрытие, а то я как идиот сейчас у всех на виду. Я нахрен выбросил всю тоскливую чепуху из своей пернатой башки, она как раз перестала болеть. Джерри точно посоветовал бы полечиться и проанализировать обстановку. Я выбрал место посуше и стал чаровать свои раны. Мелкие раны, почти исчезли ещё когда я их замазал всяким и перевязал, а теперь так вообще испарились. С рукой и болями по всему телу пришлось побольше посидеть. Когда всё прошло, я стал искать путь назад к ребятам ну или наружу из этого чертового леса. Морось всё так и шла. Мелкие капли падали с крон на прелые листья. Я посмотрел наверх, задумался. А потом чуть ли не выругался на себя так как с самого начала нужно было сделать самое очевидное! Я полез на дерево. Сначала было очень легко, ведь весь ствол был часто усеян крепкими ветками, но чем выше я взбирался, тем чаще и толще становились ветви. И из-за того, что я поднимался выше морось перешла в… в… допустим грибной дождь. Ветки стали скользкими. И из-за этого взбираться становилось всё труднее и труднее. Подъём вообще стал напоминать вертикальный лабиринт с поиском лазеек. А конца и вершины этого чёртового дерева не было видно. Потом я понял, что лезу уже вроде не потому дереву, по которому начал. Ветви так пересекались, что я несколько раз уже перелез на других древесных гигантов. Ну и в конечном итоге стал вынужден пользоваться Магией Лора чтобы пробивать себе путь наверх. Я так проработал до тьмы. Пришлось умаститься на одной из широких ветвей и лечь дремать. Как же мне было херово… Я без продыху лез на это грёбанное деревянное чудовище чтобы попытаться найти ребят или выход, ну или хотя бы понять, где я и как мне правильно передвигаться там, где меняется местность каждый день! Я себя чувствовал таким ничтожным, слабым, глупым. Думал, что ребятам наверняка тяжелее они-то не могут забраться с Бураном на дерево или послать Джерри ввысь, потому что у него нет подходящего инструмента чтобы пробиться сквозь эти заросли. Да и им не до этого. Нужно укрываться без магии от чёртов и от аколитов… Паршиво было… очень паршиво. Я так безвольным яйцом полежал на ветке до утра. Голодный, мокрый, подмёрзший и нихрена не отдохнувший я снова принялся взбираться на дерево. Когда-то ночью дождь прекратился и ветки больше не были скользкими. И вот спустя, наверное, четверть дня я начал замечать, что ветви снова стали мельчать и редеть, а вокруг становилось светлее. К полудню я уже видел, как сквозь ветки где-то сверху пробивался свет! И наконец я стал различать небо сквозь обнаруженные вершины деревьев! Это было звёздное небо… И вот я на вершине леса. Моя голова рухнула вниз и клюв упёрся в грудь. После долгого подъёма и постоянно поднятой вверх головы, шея ужасно затекла и болела. Хотя чего только о шее? У меня ломило всё тело, а живот начало крутить от голода. Но потом я оторвал свой взгляд от листвы под собой и посмотрел вокруг себя… Ох… Перед мной оказалось невероятное зрелище, которое надолго приковало к себе мои глаза! И как хорошо, что сейчас я могу найти подходящие слова для описания мной увиденного, а тогда я лишился дарованной мне способности говорить… Перед мной предстал вид ночных Диких Северных Земель. Впереди тянулись горизонты, словно громадные холсты, раскрашенные множеством оттенков ночного света. Звёзды, ярче и ближе, чем когда-либо, зажигали небо и создавали замысловатые узоры, словно драгоценные камни, рассыпанные на черном бархате. Когда я обернулся, чтобы взглянуть на тот лес, из которого только что выбрался, увидел мрачный океан деревьев, покрытый густой кроной тёмной листы. Лес Кикиморий, место моей ночной битвы с чёртом, место, где мы оказались в полной темноте и бескрайней опасности. Но теперь я находился над этой тьмой, высоко над вершинами деревьев, и чувствовал себя как дикая утка, взмывшая в небеса. Это был вид, который заставил меня забыть о своей боли, голоде и страхе. Я осознал, что это был подарок той ночи, подарок природы для моей терзаемой души. Это было великолепие, которое осталось в памяти навсегда… Но шок и пленение округой прошли. Я стал искать конец этого леса, благо звёзды и луна ярко освещали округу. И на протяжении тянувшегося горизонта я заметил пустоту. Место, где леса не было. А вместе с тем то, что пустота эта двигалась! Она медленно, постоянно и постепенно перемещалась пядь за пядью куда-то вправо. Я стал вертеть головой чтобы понять, что вокруг твориться-то. И заметил, что массы деревьев тоже двигались. Они чем-то закручивались… Как бы это сказать. Весь лес двигался для меня влево… Точно всё это походило на течения воды! Весь лес Кикиморий двигался по кругу слева на право, но и внутри него всё также закручивалось. То есть можно либо двигаться по вершинам деревьев зная и видя, где конец леса, либо идя по земле постоянно поворачивать влево и так двигаться прямо. Я понял, как мне выбраться наружу, но не решался двигаться. Сам знаешь почему. Я долго сидел размышляя, но потом принял решение что нужно сначала попытаться выбраться из леса узнать, насколько там опасно и потом можно попытаться начать исследовать лес чтобы найти ребят. Я полез по вершинам деревьев к тому месту, где вроде закачивался лес, переходя с ветки на ветку как на подвесном мосту. И тут раздался глухой, жуткий, резкий, будто по стеклу провели железом, рёв. Он раздался где-то в отдалении от меня. Понятно было что это какой-нибудь чёрт неистовствует. Но по какой зараза причине? Я рванул в сторону этого рёва. Он повторялся с некоторой периодичностью, становясь всё громче и злее. А потом я услышал взрывы. «Ребята!» — подумал я. Но как бы я не скакал звуки всё ещё были далеко от меня. Лапы истёрлись от веток, перепонки болели от порезов и ноги стали заплетаться. В итоге я споткнулся о ветки и полетел вниз, собирая все ушибы. И снова взбирался, и снова скакал по ветвям в сторону звуков. И по мере того, как бежал заметил, что где-то рядом мелькает край леса. Но тут звуки становились всё тише и дальше. А потом я услышал последний рёв где-то вдалеке перед собой и глухие звуки сражения тоже стихли. Наступало утро и мне в лицо ударили солнечные лучи. Я нёсся из-за всех сил к их последнему предполагаемому источнику. Так я добрался до конца. Конца трижды проклятого Кикимория. Я будто бы оказался у края пропасти, стоял на высочайшей башне и смотрел вниз, а внизу была пустыня ещё по-утреннему холодная и краёв ей не было видно. Я просто оторопел. Северные Дикие Земли сводили с ума своей непредсказуемостью. За столь короткий срок я испытал столько сколько не мог бы за целую жизнь. Я устал, просто по-утиному устал. Слёзы наворачивались на глаза. Я не знал, что делать, куда двигаться, где ребята, где чёрт, аколиты и где сука этот ебаный артефакт, за которым мы пошли в эти проклятые богами места. Я уселся на ветке как на жёрдочке и пытался успокоиться. Никуда не смотрел, ничего не слушал. А вокруг уже совсем рассвело. Голод вырвал из безнадёги… Это был голод, который давно ждал своего момента, чтобы напомнить о своём существовании. Я в который блин раз сверлил округу уставшими глазами. И тут заметил какую-то бездвижную точку или кучу поодаль на песке и какие-то полосы. Я подумал, что пора бы уже слезать с этого леса и искать дальнейший путь. Я осторожно стал спускаться, что далось гораздо легче так как, во-первых, это был блин спуск, а во-вторых, я спускался по наружной стороне дремучего леса так сказать. Веток тут было меньше, и они не переплетались между собой так же сильно как в глубине леса. К закату я уже был на земле. Прошёлся лапами по песку и посмотрел из пустыни на стену леса. Боже как же нелепо это выглядело. Стена громадных дремучих деревьев, врезающаяся в пустыню… Я побрёл в ту сторону, где я увидел странную кучу. Из-за тени леса я оказался в сумерках, а когда добрался до места. То так вообще смерклось. Но что же я там обнаружил? Свои вещи! Поклажа с моими вещами упакованная на Бурана валялась на песке. Разрытые книги из Трисмегиста, одежда, некоторые инструменты и мой любимый паёк, который никто кроме меня не ел. Ну вправду, неужто и тебе не нравятся хлебцы из твёрдого зерна пшеницы, ржи, семян винограда, сушёной зелени и морошки? Нет? Ну и ладно. А я тогда буквально набросился на свои пайки. Съел двухдневную порцию. Уверен съел бы и больше если бы оба моих живота не набились бы. После я собрал разбросанные вещи и свалился за ними и уснул без задних лап…Разговор в трактире
— Да-а-а… — протянул Ретивый — устал я тогда знатно. А то ли ещё было! Фух. Ты то как? — Ну… странно. Одупляю тобой рассказанное. — Давай-ка закажем чего-нибудь новенького что ли? А то всё пиво, вино да сидр. Водку мы с тобой редко пили. Её можно, а ещё? Эй, Трактирщик! Чё у тебя есть в разблюднике необычного?! Котолюдский ром? Тащи сюда, будем пьянствовать по-новому.
