Кулинарная книга Джека

Ровно в полночь Ян активировал портключ. Через мгновение он стоял перед особняком, тёмные окна которого навевали гнетущее чувство. Рядом раздался тихий хлопок, и появился домовик, который сказал дрожащим голосом: «Гостя ожидают в ритуальном зале. Тикки проводит». Коридоры, по которым они шли, тускло освещал лишь огонёк люмоса, плывущий над головами. В доме царила тишина, лишь снаружи доносился шум деревьев и слышалось далёкое завывание собаки. От этого Яну становилось ещё страшнее, как будто его привели в огромный кладбищенский склеп. Этот особняк казался гораздо больше, чем дом Флимонта. Чтобы добраться до ритуального зала, нужно было преодолеть длинную лестницу, ведущую в подземелье. Вероятно, это и было родовое гнездо Поттеров, которое унаследовал старший сын главной ветви рода. Ян, переступив порог, зажмурился от яркого света. Пламя десятков свечей, окружавших алтарный камень, ослепило его после полумрака коридоров. Когда он наконец открыл глаза, то увидел нескольких человек, которые замолчали при его появлении. Он знал их всех, хотя и не был с ними знаком официально. — Встань здесь, — без лишних приветствий сказал Хардвин. Рядом с ним стояла худая женщина, в которой легко угадывались черты Блэков. — Да, сэр. — Ян поклонился и занял место на одном из лучей звезды, выгравированной на каменном полу. Все разошлись по залу, и только Юфимия не торопилась. Она легла на камень, и над ней тут же замерцали серебристые нити. Одна из них тянулась от её груди куда-то вдаль, проходя сквозь потолок. Картина была бы красивой, если бы не мрачная обстановка и ощутимое напряжение, которое исходило от людей. Ян начал дрожать от холода и волнения. Хотя ему обещали сохранить жизнь и магию, он сомневался в исходе ритуала. Когда все по приказу Хардвина надрезали ладони, его стало ощутимо потряхивать. С каждой каплей крови, падающей на пол, его тело слабело, а магия утекала к Юфимии, а от неё — к Флимонту. Линфред был первым, кто упал в обморок. Похоже, последствия его давней болезни были более серьёзными, чем казалось. Он бесшумно опустился на пол, и его одежда окрасилась кровью. Но ритуал продолжался, и остальные участники стойко терпели боль, один за другим теряя сознание. В конце на ногах остались только самые стойкие: Хардвин и Ян. Они сумели завершить ритуал, хотя и сильно побледнели из-за потери крови. И только когда над Юфимией ярко вспыхнул свет, а в зале сильно запахло лилиями, они тоже упали на пол, тяжело дыша и чувствуя ужасную слабость. Появившиеся домовики забрали бесчувственные тела, а тем, кто был в сознании, подали укрепляющие зелья. Нити над алтарём постепенно тускнели, пока наконец не исчезли. — Ты… Как тебя там, парень, — хрипло сказал Хардвин. — Как тебя зовут? — Ян, сэр, — ничуть не обидевшись, ответил Ян. — Работаешь у Ли? — Да, сэр. — Ты довольно силён, — с неохотой признал Хардвин. — В этом нет моей заслуги, сэр, — скромно ответил Ян, не поднимая на него взгляда. Он не хитрил и не пытался повысить собственную ценность, когда говорил, что знает своё место. Как может сравниться бездомный из гетто с главой ДМП? Да тот раздавит его одним пальцем и даже не заметит препятствия на своём пути. Надеяться на родственные связи бесполезно, в его случае они, напротив, только ухудшат положение. Флетчер не раз рассказывал, что слишком наглые идиоты навсегда исчезают из Британии, если осмелятся пойти против чиновников. А уж силовики резвились в Лютном и других магических трущобах, как лисы в курятнике. И никто не пытался противостоять произволу, потому что даже у нищих были близкие люди, за жизни которых они боялись. — Ладно, ты свободен, — чуть отдышавшись, сказал Хардвин и велел домовику: — Проводи его. Ян с трудом поднялся на ноги и поклонился. Ему нужно было ещё немного времени, чтобы окончательно прийти в себя, но никто не собирался проявлять заботу о его самочувствии. Выйдя во двор, он трансгрессировал под внимательным взглядом домовика, отчаянно молясь, чтобы его не расщепило по дороге из-за слабости и дезориентации. Но, видимо, какие-то высшие сущности позаботились о его безопасности, поэтому доставили его домой в целости и сохранности. Тонкие перегородки между комнатами не могли заглушить звуков. Агнес, услышав шум, сразу же прибежала. Увидев Яна с бледным, почти зелёным лицом, она забеспокоилась и принялась ухаживать за ним: обработала рану на ладони, переодела в чистую одежду и уложила на кровать. А потом присела рядом и беззвучно заплакала. Слёзы капали на её платье, оставляя пятна на тонкой застиранной ткани, но она не замечала этого. В её груди словно разгорался огненный шар, как в детстве перед стихийным выбросом. Если бы сейчас перед ней появился кто-нибудь из семьи Поттеров, она, возможно, набросилась бы на них с кулаками, не думая о последствиях. — Ну ты чего? — прошептал Ян, взяв её за руку. — Испугалась? — Конечно! — всхлипнула Агнес. — Как же я их ненавижу! Когда они наконец отстанут от тебя? Сволочи! Суки! — Не ругайся. Девушкам это не к лицу. — Я не девушка, а твоя сестра! — Ты самая лучшая сестра на свете. Только мелким об этом не рассказывай, а то обидятся, — пошутил Ян и успокаивающе добавил: — Всё хорошо. Они больше не будут использовать меня в ритуалах. — Ненавижу их! — повторила Агнес, сжав кулачки. — Хоть бы они провалились прямо в магловский ад! Ян тихо рассмеялся, взяв её за запястье, а затем уснул, словно провалился в глубокую тёмную пропасть. Но ему не было страшно, потому что он ощутил знакомую утешающую прохладу. И чей-то нежный голос, похожий на мамин, прошептал: «Спи, дитя моё. Я всегда буду рядом». *** — Что ты собираешься сделать? — уставился на Джека Аластор, не донеся до губ стакан, наполненный огневиски. — Совершить частичный переворот власти в министерстве, — повторил тот, прожевав кусок пирога со смородиной. — И всё это из-за какого-то постороннего пацана? — Он не чужак. Он уже наш. — У тебя всё в порядке? — прищурился Аластор. — А то мне кажется, что ты словил мозгошмыгов. — Ещё скажи, что я неправ, защищая мальчишку. — Не, это, конечно, доброе дело. Карма, бумеранг и все дела. Но на хуя, Джекки? Ты ему не родственник. У тебя работает с десяток официантов, и он просто один из толпы. Аластор понимал, что его друг пошёл на этот шаг из-за своего характера, потому что больше не мог терпеть беспредел, который творили Поттеры. В другом мире он также сильно переживал за «волчат», не только заботясь об их здоровье, но и помогая им в личных делах. Сколько слёз было пролито в его холостяцкой квартире теми, кого бросили любимые, или теми, кто потерял близких? Никто этого не знает, кроме него. Джек был не просто заместителем командира отряда, но и отцом и старшим братом для всех альфа-страйковцев. При этом он никогда не выдавал ничьих секретов не только посторонним людям, но даже лучшему другу, от которого у него не было личных тайн. «Волчата» даже в шутку называли его Форт-Ноксом. Но в этом прозвище сочетались уважение и любовь, которые эти взрослые, битые жизнью люди редко кому показывали. — Значит, ты всерьёз нацелился на Хардвина? — спросил Аластор. — Да. Он главная сила Поттеров. Без его прикрытия они точно не посмеют творить беспредел, — кивнул Джек, сделав глоток из своего бокала, и посмотрел на небо, в котором сияла полная луна. — Устроим публичную порку или что пожёстче? — Так ты в деле? — Только скажи, что сомневался во мне, и получишь в глаз. — Спасибо, — просто кивнул Джек и толкнул его плечом. — На самом деле ты белый и пушистый, я всегда об этом знал. — Придурок, — усмехнулся Аластор и, немного помолчав, повторил: — Устраним занозу? — Нафига? Надо просто сделать так, чтобы Хардвин больше не занимал пост главы ДМП. Я не хочу иметь в кровниках целую кучу Поттеров. — Уволить, значит, — задумался Аластор. — Это легко сделать, но надо подготовиться. — В чём проблема? — Хочу получить с этого дела профит. Мы же не «светлые», чтобы работать бесплатно. — Теоретически, это выгодно Скримджеру. Он на ножах с Поттером. Вот только с него хрен что получишь. Этот жук ещё и сам нас выдоит. — Доилка у него мала, — хмыкнул Аластор. — А с Линфредом и Флимонтом что будем делать? Первый и меня раздражает, а вот второй… Не знаю. Я с ним в открытую не сталкивался. Так, слышал кое-что, но дела не имел. — Может, сам помрёт? Яна-то дёрнули из-за того, что папаша никак не придёт в себя. Поттеры проводили какой-то ритуал в его пользу, а «доноров» не хватало. — Геи это геи, а пидоры — пидоры. Баб это тоже касается, — с глубокомысленным видом произнёс Аластор. Джек усмехнулся, но не стал комментировать эти слова. Он и сам считал, что тех, кто без стыда и совести использует детей в опасных ритуалах, нельзя назвать иначе. Даже животные заботятся о своих детёнышах, защищают и кормят их, а это разумные существа… На самом деле, из всех Поттеров ему нравился только Карлус. Тот всегда старался сохранять нейтралитет и не вмешивался в дела своих родственников, если они казались ему сомнительными. Джек не был знаком с молодёжью этой семьи, кроме Джеймса, но подозревал, что, как говорят русские, яблоко от яблони недалеко падает. — Можно, например, обвинить Хардвина в крупной коррупции и посадить его в тюрьму, — задумчиво сказал Аластор. — У меня есть кое-какие доказательства. — После этого он не сможет вернуться в министерство? — Согласно закону, он будет лишён права занимать любые руководящие и официальные должности в государственных службах на всю оставшуюся жизнь. Такое наказание очень редкое, но оно существует. — А ещё какие есть варианты? — Можно просто добиться его увольнения за превышение полномочий. Отделается штрафом и всеобщим осуждением. — Да ну нахуй такую благотворительность! — сплюнул на землю Джек и извинился, услышав возмущённые писки садовых гномов, которые подслушивали разговор, спрятавшись в траве. — Нет уж, давай по-взрослому. Чтоб с судом, со статьями в «Ежедневном пророке» и прочими радостями. — А ещё мы можем, к примеру, оторвать ему ноги, — ухмыльнулся Аластор. — Будет косплеить Моуди, ходить на протезах. И глаз ему выбьем. Два. — Какой вы добрый, мистер Боргин, — усмехнулся Джек. — Но мне нужен скандал, чтобы Поттеры боялись появляться на людях. На репутацию Карлуса это не повлияет. Он уважаемый человек и мастер своего дела. — Согласен, — кивнул Аластор и, с наслаждением потянувшись, мечтательно сказал: — Хорошо у вас тут. Сидим, как два престарелых сицилийских дона. Только помидорных грядок не хватает и фоновой музыки Эннио Морриконе. — Возьми любой участок за рекой и разведи огород. — Да ну, с этой ботвой одни хлопоты. Легче у тебя пожрать. — Тогда построй себе дачу, — последнее слово Джек сказал по-русски. — Шашлычки там, надувной бассейн во дворе. Мелкому понравится. — Тебя Зимний покусал? — с подозрением посмотрел на него Аластор. — Слишком знакомо звучит. Решил собрать у себя на острове всех гидровских пенсионеров? А Кэп согласится на таких соседей? Вдруг закажет новый щит и пойдёт причинять нам добро? — Тогда мы поднимем им арендную плату! — рассмеялся Джек, чувствуя, как на сердце стало легче от привычных шуток друга. Когда тот был рядом, все проблемы казались несущественными и легко решались, как по волшебству.