в медовой пропасти

***

      Серая питерская однушка, пропахшая каким-то бензином, гарью и порошками. Один вид этой квартиры заставлял содрогнуться, не сдерживая рвотные порывы. Создавалось впечатление, что это квартира принадлежит давно умершим алкоголикам или наркоманам. Пахло гнилостной смертушкой. Холодной, необъятной и непонятной. Кто бы мог подумать, что эта квартира отнюдь не пустует. Никто бы даже не предположил, что обитателем данных хором является некогда известная и пользующаяся популярностью медиум — Лина Джебисашвили. Финалистка и достойный соперник бывшей девятки сильнейших.       Виктория была больше, чем другом. Это были самые замечательные полгода жизни Джебисашвили. Между съемками они ездили к Виктории: смотрели фильмы, пили вино и рассуждали об отдаленных темах. Они много общались, проводили времени вместе. Поначалу характер Райдос казался холодным и недоступным для кого-либо. Но Лина сумела найти ключик к тому, чтобы раскрыть эту душу. Она была искренне благодарна Вике за защиту, поддержку и помощь. Райдос всегда была рядом. И Лина это ценила.       До тех пор, пока собственноручно не уничтожила всё то, что выстраивала. Джебисашвили по своему характеру довольно тактильный человек. Для неё не было ничем таким, требующим внимания и осмыслений, чтобы поцеловать человека или обнять. Нет, конечно же, Виктория не брезговала и не высказывала недовольств. До одного момента.       Это произошло одним майским вечером. Лето медленно протягивало свои щупальца в светлую Москву. Уличные музыканты громко шумели, а Лина наслаждалась этой музыкой из окна спальни Райдос, попутно снимая все в сторис. Тогда она поняла, что начала падать в пропасть. Взгляды в сторону Виктории сменились с уважающе-восхищенных на влюблённо-утонувшие. Она полностью погрязла в своей любви. Прямо до дрожи в коленях. Она везде искала повод посмотреть на нее, лишний раз заговорить или потрогать. У Лины началась ломка от недостатка прикосновений Райдос. И тогда, стоя в её спальне с бокалом вина, она решила больше не таить это в себе. Произошло всё довольно жёстко. Она подождала, пока Виктория вдоволь напьётся вина, когда подошла к ней вплотную, томно произнеся: «Ты не представляешь, как дорога мне. Гораздо больше, чем ты думаешь. Моя любовь к тебе особенная». Виктория не оценила такого жеста. Она оттолкнула девушку и прямо указала, что уже довольно поздно и она вызовет ей такси. Джебисашвили прорыдала всю дорогу в машине. Прорыдала всю ночь и утро, а когда не увидела привычного «доброе утро» от Виктории, свалилась в истерику, граничащую с паничекой аттакой.       С тех пор Виктория напрочь исключила прогулки и поездки к ней домой с Линой. Она стала реже перекидываться с ней фразами в готическом зале, а потом и вовсе делала вид, будто-бы девушки не существует. Однажды Лина, в пьяном угаре, позвонила Райдос. Всё так же рыдая она бесконтрольно мямлила «Почему?». Виктория ответила, что у нее нет времени, тогда Лина крикнула «Я люблю тебя» и Виктория посоветовала не забивать голову, ведь Джебисашвили уже взрослая девочка.       Виктория, прикрыв нос каким-то платком, перешагнула порог квартиры. Гробовая тишина отнюдь не радовала прибывшую. Адресом она точно не ошиблась, ведь это было последнее присланное сообщение от Лины. Запах гнили неприятно жег глаза. Она оглядела санузел и кухню, но никого не обнаружив, она двинулась в спальню. — Лин? , — крикнула, открыв дверь. Но уведомлять о своем приходе было уже некого. Перед глазами стояла ужасающая картина. Джебисашвили в одном лифчике и розовых штанах раскинулась на полу с широко расставленными руками, в одной из которых из вены торчал пустой шприц. Виктория давно так не плакала.       Медики заключили, что Лина Джебисашвили умерла сутками ранее по причине передозировки метадоном, называемым в широких кругах «медом». Предсмертной записки не было. По всей видимости, она не собиралась умирать и уже давно баловалась тяжелыми наркотиками. Но на телефоне было найдено последнее неотправленное сообщение «Я люблю тебя» Виктории Райдос.

«ты для меня не вечность, я для тебя не пропасть»