Проблемы не ждут

Пролог «И ты уверен, что справишься без меня? – Мэри Джонсон пристроилась рядом со мной за стойкой и прищурила свои изумрудно-зеленые глаза, – думаю, что я – единственное, что помогает тебе держаться в эти дни». «Ну так думай и дальше!» – я рассмеялся над брюнеткой. Затем сложил картонную коробку на колене и бросил ее в корзину для белья, куда мы скидывали все вторсырьё. «Что за равнодушие, Иона! – Мэри скрестила руки на груди и игриво выпятила нижнюю губу, – мы не просто приятели по работе, а Кол-ле-ги. Видишь разницу? – вопрос сопровождался выразительно поднятой бровью, – знаешь, что это значит? Это значит, что Мы – последняя оборона друг друга, прежде чем окончательно потеряем рассудок в душераздирающей пучине корпоративной Америки. Между прочим это серьезнее, чем любые отношения, которые вообще могут быть, так что не пытайся скрыть усмешку, все это серьезные факты, а не шутки, друг мой», – Мэри с умным видом покачала указательным пальцем. «Я отказываюсь от своего предыдущего заявления, – мне не оставалась ничего другого кроме как согласиться с ее доводами – полное кощунство не отблагодарить ее за великие старания; секунда тишины затем, продолжая смахивать пыль с передней части своих брюк, я одарил невысокую женщину искренней улыбкой, – не думаю, что смогу обойтись без тебя сегодня вечером. Ты единственный человек с которым долгая работа проходит так приятно и незаметно». «Оу, да ладно тебе , это мой долг», – пытаясь остаться невозмутимой, Мэри предательски покраснела и слегка опустила плечи. От моего взора не ушли все ее телодвижения, но я в очередной раз сделался невозмутимым… или скорее слепым. Мы вдвоем работали в «Copy, Post, Ship» – универсальном магазине Беллами для всех услуг от почты до копирования. СИПИЭС (CPS), как мы его любовно называли, функционировал также, как и любой другой почтовый магазин. Мы можем отправить посылку, подарить кому-нибудь открытку на день рождения, помочь отправить письмо по факсу, напечатать листовки для средней школы, кстати, дешевле, чем у местных конкурентов, а в прошлом году и вовсе получили все необходимые разрешения на то, чтобы фотографировать людей для их новых паспортов. Настоящим чудом магазина было то, что нам каким-то образом удалось избежать перекупки и превращения в какой-нибудь офис UPS или FedEx. Мэри оставалась непреклонной в своих убеждениях, что Руди, наш менеджер и владелец магазина, дал какую-то клятву на крови главам корпораций-супергигантов доставки, благодаря чему мы и оставались здесь. Я оценил ее воображение. Не поймите меня неправильно, всякая теория имеет шанс на жизнь, ведь было ли ведомо людям буквально век назад, что они смогут общаться в живую на любом расстояние друг от друга или что Земля на самом деле имеет форму яйца, или же что наша планета лишь маленькая крошка посреди бесконечного океана Вселенной. Я все это к тому, что невиданное и, на первый взгляд, абсолютно невозможное может статься явным и вполне реальным. Но придерживаясь более логичного варианта, в действительности, CPS просто повезло заполнить нишу в нашей разросшейся общественности – или же Руди имеет связи (конечно же не такие, которые напридумывала Мэри) где-то сверху. Тем объясняется, как босс потянул за все нужные ниточки, и мы можем принимать и отправлять посылки для некоторых основных почтовых компаний страны и даже для нескольких международных служб – звучит круто, но на деле не столь впечатляюще, CPS только не многим более выделяется на фоне множества других конкурентов, и доводом послужит сам Руди, то есть то, что будь он столь богатым и влиятельным владельцем такой успешной компании не заявлялся бы на работу в одно из маленьких отделений небольшого по рамкам Америки города, и при этом в помине бы не загружал своих работников, временами дотошно придираюсь к каждой мелочи. Думаю в теории такая большая фигура не опускалась бы до таких низких вещей, хотя, возможно, особенности характера… Переходя к работе, то в большинстве случаев было проще отнести посылку нам и позволить доставить ее нужным людям, чем тратить полдня на то, чтобы добраться до нужного магазина до того, как он необъяснимым образом закроется в два часа дня. Мне не раз приходилось быть чьим-то личным спасителем, так что все эти разглагольствования были мне хорошо знакомы. «Слава Богу, сегодня четверг, – облегчённо сказала Мэри, – в пять часов закрытие, никакой сумасшедшей спешки с пятнадцатью минутами до закрытия, когда все понимают, что у них есть почта, которую нужно было отправить еще вчера». «И вправду, – ответил полностью, разделяя чувства коллеги, – я слышал, что новое место в Вест Беллами обстреливают как по часам прямо перед закрытием». «Это потому, что он находится в пригороде, – закатила глаза Мэри, – футбольные мамочки обязательно сделают из своей забывчивости другим проблемы… Эх, временами вот прям хочется… Раздражают», – после вздоха полного страдания, девушка как ни бывало чему-то усмехнулась и выглянула в окно. Столь резкому перепаду температуры я не удивился – не первый день работаем, успел свыкнуться. Было только четыре, но Солнце уже начало садиться, и небо покрылось переливами алых цветов; далеко на горизонте клубились черные облака, которые медленно и верно приближались и разрастались в размерах – сейчас лишь мелкие точки, а позже многокилометровая пелена, закрывающая пространство от Востока до Запада. Мэри проследила за моим взглядом. Рыжие волосы девушки переливались ярким светом, зелёный изумруд блестел, красивое милое личико озарила красивая, подобная Солнцу улыбка, открыв на свет не менее яркий блеск жемчужно-белых зубов. Наши форменные брюки сидели на ней… резко останавливаю свой поток мыслей, который начал оборачиваться в нелицеприятную сторону. «Ты уверена, что сможешь дойти до автобусной остановки? – спросил я ее с осторожной ноткой в тоне, даже немного резко, чтобы сбить ненужное наваждение, – я знаю, что это в двух кварталах отсюда, но все же…» «Брось, Иона, – усмехнулась девушка, – что случится средь бела дня?» Беллами находился достаточно далеко к западу от Чикаго, чтобы избежать большинства проблем, связанных с не самым благополучным городом, но это конечно же никак не означало, что мы были застрахованы от всех эксцессов, ведь всякое может случиться, особенно, в такой стране как Америка. Несмотря на то, что туристические брошюры хвастались нашими милыми, как пуговица, бутиками и городским очарованием, они всегда избегали упоминания о нашем с каждым годом все более неуклонно растущем уровне преступности, как заявляют многие интернет источники. Я не мог не усмехнуться на этих мыслях. Беллами начал становиться таким опасным, как Город ветров (Чикаго), и не было ясной причины почему. Хотя некоторые догадки, пока не получившие хотя бы частичного подтверждения, заставляют меня насторожиться и задуматься над этим более основательно. Газетный киоск стоял прямо напротив витрины, и я был уверен, что Мэри заметила его так же, как и я. Никто не мог пропустить заголовок, написанный жирными черными буквами, в котором подробно описывалось последнее убийство Сигильского убийцы. «Он охотится за женщинами, – напомнил я ей, – рыжие волосы, зеленые глаза». «Почему ты думаешь, что это парень? – Мэри пыталась держать себя бесстрастно, но я заметил, как она нахмурила брови, – женщины тоже могут быть серийными убийцами». «Не замечал за тобой борца за равенство? – я одарил ее ироничным взглядом, она в ответ смешно надула губы, – дело в том, что этот сумасшедший, очевидно, может клеймить женщину железным прутом и не испытывать ни малейших угрызений совести, и при всей моей любви к прекрасному полу, я все же таю́ большую надежду в душе на то, что они, в большинстве своем, создания мирные… но разговор сейчас не об этом, – я со вздохом потер висок, – слушай, говорю предельно серьезно. Я бы запер двери прямо сейчас и лучше бы разбирался с надоедливым ворчанием Руди, лишь ради того, чтобы ты не возвращалась домой одна. Мэри, просто дай мне слово». Мои переживания не были безосновательными. Каков шанс того, что из сотен тысяч женщин города пропадёт всего лишь одна – естественно, вероятность ничтожна мала, но проблемы всегда приходят тогда, когда ты их не ожидаешь. А женщины тем более бывают, порой, очень легкомысленны в вопросах выживания и элементарной осторожности. Работая с Мэри, я хорошо узнал эту добрую и, как видно по серьёзному лицу при упоминании этой темы, очень не глупую девушку. Так что… глупо оправдываться, здесь больше всего сыграла банальное переживание по небезразличному мне человеку. На этих словах я, к своему недовольству, мысленно печально вздохнул. «Это всего два квартала, – сказала Мэри с облегчением, – кроме того, Реймонд обещал встретить меня на остановке. Мы вместе дойдем до дома». Реймонд был давним бойфрендом Мэри, но я внутренне иронично усмехнулся от этого наименования, потому что так называемый бойфренд виделся в моих, и не только, глазах паразитом, чем достойным партнером. Он не делал что-то изрядно-вопиющее, а был из тех типов парней, которые оставляли вопрос ответственности в дальнем углу своего сердца. Мэри, не знаю хорошо это или плохо, тоже была прекрасна осведомлена данным фактом, но, в этот раз к несчастью для нее, наш «мудрый защитник»[1] каким-то образом платил большую часть арендной платы за крошечную квартирку, что частично приоткрывает завесу тайны над данной неоднозначной ситуацией. Но все это уже ее личное дело, она девушка умная, сама знает что делать. У них достаточно неоднозначные отношения. Из-за этого я тактично не заводил никаких разговоров на щекотливую тему. Возможно есть какая-то причина… но, как было ранее сказано, есть дела в которые лучше лезть не стоит. «И он будет там на этот раз? – приподнял я бровь, сомкнув губы, пытаясь скрыть вырывающуюся усмешку, – не забудет ли снова, или придумает какую-нибудь другую отговорку?» «Он тоже сейчас освобождается от работы, – ответила Мэри, закатывая глаза либо от моих слов, либо от своего голубка, – я бы не стала тебе врать». Она внезапно протянула руку и схватила меня чуть выше локтя, прикусила губу и улыбнулась, сердце дрогнуло, тело напряглось, пока я смотрел на нее, но… все это лишь наваждение. Как бы не было печально, но сложно не увидеть её симпатию ко мне. Я успокаивал свое сердце в груди, и яростно сопротивлялся всякому проявлению постыдных желаний. В данный момент у нас с Мэри не может быть ничего. Я что ли куколд, чтобы делить с кем-то девушку!? Желать женщину у которой уже кто-то есть – низко, и, как бы это не было лицемерно, но отбирать чужую девушку у парня ниже моего достоинства – на его месте я бы, как минимум порвал гада. «Просто хочу убедиться, что ты в безопасности», – наконец сказал я, когда молчание затянулось. «Такой заботливый», – хихикнула Мэри и отпустила меня, а затем взяла свою сумочку с прилавка. «Удивительно, что у тебя еще нет девушки». «Ха… было бы время… – со вздохом тихо прошептал и коротко усмехнулся, вернувшись к работе. Руки ловко работали, упаковывая посылки, клея номерные знаки, а затем сортируя. Мэри видимо не услышала и поняла по своему, – «Молчание – знак согласия, давай колись, не строй дурачка тебе не идёт!» – она уже откровенна ухмылялась, но глаза отчего-то не под стать улыбки странно сверкали. «Две», – заложив руки, я оперся спиной о стену, из под правой ладони показались два пальца, образуя букву V. «Ну и заинтриговал, конечно, – подразнила Мэри, прищурив два изумруда, – Ну и кто же эти… две пленительницы твоего сердца, если не секрет?» «Только, если по секрету… Ты, как мой верный друг, должна сохранить эту тайну до конца своей жизни, – я начал вкрадчивым голосом вещать всякую чушь; предельно серьезный взгляд черного встретится с зелёным, Мэри кивнула, состроила до нельзя постное лицо, но временами жевала губы – не иначе, сдерживая смех, – я не шучу, унесёшь все сказанное мною в гроб, я человек серьёзный – словами налево и направо не разбрасываюсь, – девушка сморщила носик так и желая сказать, – Да-да, знаем-знаем! – но, к своему благу, серьезность не потеряла, – Это… – наступила секунда вечной тишины, Мэри даже подалась всем телом вперёд, – мама и бабушка». В помещении стало тихо, шорох от бумаги и картона резко исчез, только отголоски проезжающих машин и далёкий вой сирен фоном заходили через открытое окно. «Эх… шутник тоже нашелся, – вздохнула (даже как-то облегчено, как мне показалось) Мэри с укором на меня посмотрев, – я же не это имела ввиду, это-то понятно, а… Фух, ладно, проехали, Казанова недоделанный, я выезжаю. Пришлёшь фото расписания, как Руди отправит?» «Конечно, – она сверкнула большим пальчиком, взгляд оставался недовольным – удивительный контраст. Было бы большим преуменьшением сказать, что я удивлён проявлением такой, скажем мягко, странной реакции, ведь весь юмор стал предельно понятен уже во время «серьезного» монолога, и Мэри это прекрасно поняла, но услышав ожидаемый ответ, который она и так ждала просто… осталась недовольна, будто бы ожидала чего-то иного… «Отлично, – сказала Мэри все также надувшись, но следом переменила вектор на 180 градусов, издав смешок – эта женщина меня поражает, какой раз не знаю плакать или смеяться, – встретимся завтра! Хорошей ночи, Джей-Мэн!» «Ох~х, только не это!» – я шутливо сморщился, на что она звонка рассмеялась, – пожалуйста, пусть это будет в последний раз. Я бы лучше отработал смену с Руди». «Лучше не искушать судьбу!» – девушка попятилась к двери, оставляя за собой сладкий запах духов и былое уютное тепло, с каждой секундой покидало унылое помещение конторы. «Босс прислушивается к каждому твоему слову!» – донёсся ее голос, ближе к выходу. «Твой сарказм оценён по достоинству!» – воскликнул вслед за ней. Новенький медный колокольчик над дверью зазвенел в такт смеху Мэри, и было сложно отличить, что есть смех, а что есть звон колокольчика. Перейдя через порог, она на прощанье помахала мне рукой. Дверь закрылась, и я официально остался один. В тишине помещение послышался вздох. Мэри ушла из поля моего зрения, я оттолкнулся от липкого зеленого прилавка и вернулся к разбору пустых коробок, которые мы складывали в стороне. Работа есть работа. Чем быстрее я справлюсь, тем быстрее смогу выбраться отсюда. Как бы я ни жаловался на эту работу, смена по закрытию была далеко не самым худшим занятием. И здесь сказываются тепличные условия жизни. Ловлю себя на том, что в некоторые моменты времени независимо от самого действия, я, будем называть вещи своими именами, ною и делаю это без объективных оснований. Вот же работа! Ни тебе таскать тяжёлые грузы, ни копать в шахте, ни отправляться на год в плавание, а просто отправляй да помогай. И это не только касается работы, а может быть причислено к любым другим вещам. Я пытаюсь найти причину сего явления и искоренить её под чистую. Не люблю быть слабым. Утешало то, что каждое выполненное задание означало, что я на шаг ближе к заветной свободе. Хочется на свежий воздух, вместо душной комнаты побегать близ речки, да хоть попрыгать, но не глупо стоять и выполнять однотипную уже под корку въевшуюся рутинную работу. Я стойко терпел. Чтобы хоть как-то себя занять благим, мои мысли переходили к озвучке книги. Звук шел с наушников, приятный мужской дикторский голос интересно рассказывал историю про известного всем детектива, проживающим по адресу Бейкер-стрит. За приятным времяпрепровождением время текло стремительно. В перерывах между помощью горстке людей, пришедших в течение следующего часа, я доделывал коробки, выравнивал стены витрины и заканчивал сортировку пакетов в подсобке, чтобы дневная бригада могла загрузить их по грузовикам. Мэри написала мне сообщение, – она встретилась с Реймондом, теперь направляется домой, на душе стало спокойно. Через короткую вечность наступило пять часов, и магазин был совершенно пуст, так что я с облегчением улыбнулся, взял ключи из-за прилавка и направился к двери. Но, как быстро пришло секундное блаженство, так и исчезло, оставив досаду. Причиной тому черная машина, которая с визгом пересекла выцветшие желтые линии и припарковалась одновременно в четырех местах. Мгновение спустя из машины выскочил мужчина в загорелом плаще и побежал к багажнику, открыл, достал коробку с заднего сиденья и спешно отправился в магазин. Я мысленно выругался, поспешив к двери чуть быстрее, дабы успеть запереть вход и скрыться из виду до того, как этот парень меня увидит. При всей моей профессиональной этике, я действительно не имел никакого желания задерживаться на работе. Думал еще в зал наведаться – абонемент утренний, поэтому закрытие в шесть. Мужчина обернулся, когда я подошел к двери, и отчаянно помахал мне рукой. Затем поспешно захлопнул багажник и помчался на встречу. Он прижимал к груди пакет размером с обувную коробку, но я не заприметил каких-либо обозначений, логотипов или этикеток, которые могли бы дать мне хотя бы минимального представления о содержимом. Смирившись я приоткрыл дверь настолько, чтобы высунуть верхнюю часть туловища наружу. Достаточно малодушный порыв был задавлен и в беспристрастной голове крутилась мысль: человек торопится, вдруг что-то важное, а я здесь собираюсь порушить все планы… Да уж, неправильно как-то… Ну ладно, чего там, можно в зал и в другой день, хотя жалко, что вечер впустую – деньги ведь не с неба капают. «Извиняй, опоздал! – у мужчины был густой акцент, который более выделялся на фоне приезжих – что-то между латиносами и испанцами, но все же не то; он замедлил шаг, пока наконец не остановился передо мной, неожиданно грубо выдав, – фух… так, пацан, надо посылку перебросить, отправь-ка и побыстрее!» «Вы опоздали, – брови нахмурились, раздражение накопленное от прихода незваного мужика и его грубости, вышли наружу, – мне очень жаль, сэр, но по четвергам мы закрываемся в пять. Я не могу принимать посылки после этого времени». «Не смеши меня, baccalà[2]! – Опа, а это что-то новое! – мужчина немного запыхался, быстро оглядывал окрестности, успевая ещё ловко жестикулировать; догадки подтвердились – итальянец, – У меня есть для тебя работа и ты ее выполнишь!» – угрожающе процедил незнакомец, а «просьбу» и вовсе будто бы выплюнул мне в насмешку. Он резко протянул мне коробку. Все нарастающий гнев не вырывался только выдержкой, приобретенной вот от таких индивидуумов. Хватило первой вспышки, и если у меня были до того момента сомнения, то сейчас при всем моем понимании проблем людей, я решился… Взгляд упал на коробку, но понял, что она совершенно пустая. То как её держали – непринуждённо и легко, а также при яростной жестикуляции итальянца коробка достаточно быстро перемещалась из стороны в сторону, проецируя лишь шелест бумаги, но никакого глухого звука слышно не было. Ни этикетки, ни обратного адреса, написанного от руки, и, возможно, самым ужасным был тот факт, что этот парень даже не потрудился заклеить ее. Обычная «шкатулка»[3] держалась на соплях. «Давай же, бери!» – настаивал мужчина. Я снова посмотрел на выходца из Италии. Ничто в его медном загаре и голубых глазах не показалось мне необычным. В сочетании с черным плащом он мог бы сойти за любого из сотен городских мужчин, которые регулярно приходили в магазин. Опустив взгляд на шею, чуть прищурился – в глаза блеснуло золотое ожерелье с крошечным распятием Иисуса. Ничего приметного, но поведение и манеры… стоит быть осторожным. Я сверлил мужика равнодушным взглядом в тщетной попытке понять, серьезно ли он говорит, но все было тщетно. Подобные типы никогда не шутили, жизнь в Чикаго учит многому. Как сказала Мэри, некоторым людям просто нравится делать свои проблемы проблемами всех остальных – здесь она права. «Сэр… мне очень жаль, что вы проделали столь долгий путь, но такова политика магазина, – я в сожалении развел руками, – но мы откроемся завтра ровно в восемь. Вы можете вернуться… И, знаете, это даст вам время подготовить коробку». «Что ты, мать твою, несёшь? Какого х** завтра, сейчас давай, сейчас!» – яростно огрызнулся мужчина. Он слегка потряс коробку, и мои догадки вновь подтвердились – только шелест бумаги. При упоминании матери кулак сжался, но – по крайней мере, не сейчас – успокаивал я себя – кругом камеры. «Сэр, мы просим упаковывать посылки, как минимум, лентой, – дежурно улыбнувшись, но уже еле сдерживаясь, чтобы не ударить точным прямым по так аппетитно открытому подбородку или в заманчиво открытый правый бок, выразительно стрельнул глазами в сторону коробки, – и вам понадобится адресная этикетка…» «Т-Ы отправишь!» – с нажимом процедил мужчина, – ты хоть знаешь, кто я такой!?» Я стиснул челюсти и потихоньку так, чтобы было незаметно сделал вдох. Помогло. «Конечно, я знаю кто вы, гражданин, таких еще называют отстающими в развитии, быть может, вы покажете удостоверение об инвалидности и мы решим вопрос соответствующе? Ах, сэр, ведь точно! Заранее извиняюсь! Ну что же вы не сказали сразу, зачем все было так усложнять!? – не выдержал, ой, не выдержал, но перекошенное в красных пятнах лицо стало прекрасным подарком, жаль только временно, теперь начнётся развязка… Ах, руки марать совсем нет желания. В США весьма либерально относятся к самообороне, нужно лишь оказаться жертвой, а остальные последствия случайных повреждений нападающего простительны. Итальянец напрягся всем телом, я же не отставал, сознание кольнула запоздалая мысль – в плаще может спрятано всё что угодно от холодного до огнестрельного. На автомате опустил подбородок к шее, колени чуть напружинились, ожидая стремительный момент расправы, глаза цепко выслеживали любое хоть малейшее постороннее движение, и одновременно выцеливали открытый и небрежно задранный подбородок мужчины – легкомыслие губит… в прямом смысле. Но к моему удивлению, продолжение не последовало, итальянец сдулся, как шар, краснота пропала, а судорожный взгляд загнанного зверя метнулся из стороны в сторону, – «Слушай на деньги все равно, просто возьми, ладно», – и всучил сотку зелёных. В висках больно кольнуло – Попадалово, очень большое Попадалово! Дурь подсунули или ещё хуже – чего-то посильнее, покрепче, или бомба – не дай Бог! – нет, шальная мысль сразу пропала – коробка явна легче да и бумага. Короче, ну ее, подальше, ещё лучше на край света! «Мужик, так дела не пойдут, пошли бы вы лесом да подальше!» – от напускной вежливости ни осталось и следа, рука резко дернула за ручку двери в попытке наглухо закрыть, но не тут-то было, руки незнакомца легко и мощно остановили мою попытку. Я удивился, это что за ручища под одеждой скрываются!? Он резво потянул на себя, петли заскрипели, я стал готовиться к худшему… Ожидаемого не случилось, коробка была выброшена внутрь офиса, а сам виновник с грацией горного козла в миг добрался до машины. Я не успел опомниться, как с задержкой спринтанул за ним, но автомобиль уже тронулся, шины неприятно засвистели, оставляя черные следы на бетонной дороге. Пришло осознание – я попал! Я бросился к машине и отчаянно пытался запомнить номерной знак, но тот двигался слишком быстро. Успел разобрать только первые три буквы, прежде чем машина перемахнула через бордюр и понеслась по улице. Черт, ну что за идиот, неужели все факты не были на лицо! Расслабился называется, ушел в место потеплее и все инстинкты потупились! Травоядное, блин! Я смачно сплюнул на землю. На душе было гадко, кишки свернуло от осознания ситуации и последствий. Дребезжание двигателя затихло, а городской шум заполнил пустоту, и я услышал отдаленный звук сирен с другого конца города и вечный гул транспорта с близлежащего шоссе. Еще один ветерок прошёлся по моей шее, и я задрожал, прежде чем опустить взгляд на коробку неаккуратно брошенную на пол магазина. Что я буду с ней делать? Уж точно не планировал задерживаться здесь ради кучи проблем на свою голову. Тупая шестерка! Ему поручили тихо и незаметно избавиться от коробки, а он пришел и засветился перед камерами, нашумел и «красиво» уехал, не поворачиваясь. Недоумок! Меня зачем было подставлять!? Я шумно выдохнул весь воздух, снова набрал, потихоньку злость заменяло спокойствие. На холодную голову лучше думается. Нежели продолжать бесполезную тираду, стоит озаботиться насущным и уже перейти к решению проблем. Если в коробке нечто незаконное то, лучше сразу обратиться к копам – доказательства в виде запись камер имеются; сами камеры местные, поставленные Руди только на этом углу, другие же уже не покажут – слепое пятно. Просто стоит заглянуть в отделанную стеной каморку с черного входа – экраны там. Не теряя времени я решительно двинул выполнять сказанное. Сначала позвонил в 911, пошла пресловутая бюрократическая волокита. Привычно пытались узнать личную информацию(имя, номер телефона), подробные сведения о чрезвычайной ситуации: местоположение, что именно происходит и что мне нужно. Я пожелал остаться анонимом[4] – и так на месте разберутся, лучше пусть быстрее приедут. Лишь вкратце озвучал суть проблемы. Прибыли два копа, рассмотрели коробку, открыли – увидели антиквариат, выдали смешки, я за компанию полностью с ними соглашаюсь. Тоже мне неудавшийся воришка! Посмотрели записи. Вместе с увиденными данными, я дополнил портрет итальянца. Оформили очередную бюрократическую волокиту. Они предостерегли от потенциальных опасностей, сказали дать контакты Руди и заверили, что наведаются завтра. Я лишь кивнул и на доброй ноте проводил гостей обратно. Выйдя на свежий воздух, всмотрелся в завораживающий малиновый закат. Подул приятный ветерок, унося с собой проблемы, сразу стало как-то легко на душе, будто бы упал камень; тело расслабилось в сладкой секундой истоме, и не было более причин переживать. Конец. … … … Послесловие Дорогие читатели, конечно же, так как это рассказ, то подобный конец может быть лишь в действительности, а книга – это книга, потому выше изложенная ситуация, рассудив разумно, будет с вероятностью в 99,9 процентов осуществлена. Продолжение – иная маловероятная вариация дальнейших событий. Мой разум посчитал кощунством оставить оригинал автора, который предельно опасен для разумных существ и здравого рассудка. Гиперболизирую, но громко восклицать, поражаясь течению мыслей ГГ и бить ладонью лицо, возможно, даже поминая «мягким» словом логику, диалоги и персонажей, вы будете уж точно. Я поставил своей целью убрать, отрезать лишнее и добавить нужное. Результат же пусть даст объективный читатель, но, не постесняюсь назваться, автор в моем лице (не просто переводчик и редактор, ибо большая часть написанного и измены сюжета полностью на моих плечах) старался. Приятного чтения! 1. Имя Раймонд имеет древнегерманские корни. Это имя образовано от скандинавского имени Reginmund, состоящее из двух частей «ragin» (совет, решение) и «mund» (защитник). Поэтому имени Раймонд часто дают толкование «оберегающий» или «мудрый защитник». В данном случае ГГ использует имя с изрядной долей сарказма. 2. Baccalà – одно из смешных итальянских слов, которое обозначает не только непосредственно рыбу треску, но и того, кто зазевался, раскрыл рот, застыл, как вкопанный, как олух. Одним словом, тормоз, а не идиот, как толкуют некоторые, ибо обстоятельства и человек, которому говорят различны. 3. Шкатулка – коробка в виде шкатулки, то есть с соединённой целой крышкой. 4. В США при звонке в 911 вы не обязаны указывать свое имя, номер телефона или адрес, если хотите остаться анонимным. Вы не обязаны отвечать на вопросы, на которые вам неудобно отвечать.