У озера.

      Сидя у большого голубого озера на мягкой летней траве, Цзинь Лин и Лань Юань беззаботно болтали.       — ...Ага, ты тогда чуть с дерева не упал, — вспоминая историю, что произошла несколько месяцев назад, усмехнулся Юань.       — Ой, да не упал бы я, — наигранно дуя щеки и хмуря брови, ответил Цзинь Жулань.       Тогда он и правда был достаточно в затруднительном положении. А все из-за негодяя Лань Цинъи! Это он предложил поспорить, кто выше залезет на цветущее дерево магнолии. Цзинь Лин хоть в том споре и выиграл, но вот слезть было затруднительно, потому что ветка под ним подозрительно хрустнула. Тогда-то у бесстрашного Цзиня коленки и затряслись. После пережитого стресса успокаивали его Фея и Лань Сычжуй. Зачинщик всего этого тоже подбадривал Жуляня, как мог, только выходило так себе.       Наверное, потому теперь его мучает страх высоты при полете на мече. Но в таких случаях вернуть внутренний баланс помогает нежная улыбка старшего Ланя.       Поглаживая Фею за ушком, Цзинь Лин подобрал маленький камушек и кинул в озеро. Вода покрылась рябю, из-за чего пейзаж, который отражался в озере, как в зеркале, изчез.       Прошло много времени, пока водная гладь не стала персиковой от последних лучей заходящего солнца.       За разговорами время пронеслось незаметно. А ведь они пришли сюда еще в полдень.       Повисла тишина. Двое юношей и собака-оборотень слушали пение птиц и шуршание травы, которое создавалось из-за довольно виляющего хвоста Феи.       Лань Юань чувствовал умиротворение и душевный покой, а вот Цзинь Лин, напротив, смятение и тревогу.       «Была не была». — подумал Жулань.       — Лань Юань, ты мне нравишься, — неожиданно произнес Цзинь Лин.       — Ах, ты мне тоже, — начал Лань Сычжуй, но был перебит.       — Не как друг, — оборвал адепта в белых одеждах Цзинь Лин.       Лань Сычжуй помолчал, обдумывая услышаное.       — Прости, Цзинь Лин. Для меня ты очень близкий друг, и я бы хотел оставить нашу дружбу.       — Нет, тебе незачем извиняться. Я просто хотел быть честным с тобой, — глотая ком в горле и сдерживая слезы, проговорил юноша с пионом на груди, не смея смотреть на объект воздыхания. — Я, пожалуй, пойду первый. Поздно уже, — поднялся с земли Цзинь Жулань, отряхивая свои золотые одежды.       — Стой, — хватая чужое тонкое запястье. — Мы же все еще друзья? — немного судорожно спросил Сычжуй.       — Конечно, — улыбнулся Цзинь Лин. Но внутреннюю боль выдавала лишь влага в уголках янтарных глаза, что так волшебно сверкали на солнце.       Лань Юань кивнул и проводил взглядом быстро удаляющегося товарища. Он чувствовал некое угрызение совести, но что он мог еще сделать в такой ситуации, если не испытывал ответных чувств? Сказать, что все взаимно? Нет, правда все-равно бы когда-нибудь всплыла. И тогда он причинит боль Цзинь Лину. А он больше всего не хочет ранить близких.       Жулань в это время уже перешёл на бег, попутно вытирая слезы, что так предательски текли по щекам. Зачем он только это сделал. На что он надеяться? Как ему теперь смотреть в глаза Лань Сычжуя? Щеки горели. Дыхание сбилось от быстрого бега.       Вновь встретившись, они точно сделают вид, что ничего не было.