Dance of passion

Все неизведанное притягивает к себе. Именно поэтому звездное небо всегда манило Химеко к себе. Это пугающее, но в то же время завораживающее место, где сила гравитации отличается от земной в сто раз. Космос словно застывал, но при ближайшем рассмотрении открывался, — множество движущихся объектов, ритмично плавающих в безбрежных просторах. Вакуум всегда был не простым для представления зрелищем — страшно представить, что за его пределами, слышно только бесконечный шум пустоты. Женщина любовалась бы космическим пространством еще много времени, но её покой прервал потусторонний человек, чей вишневый запах наполнил все помещение, как только дверь в вагон экспресса открылась. Его шаги были приглушенными, настолько тихими, что заметить чье-то присутствие без присмотра было бы трудно. Но даже так, Химеко прекрасно понимала кто стоит позади и зачем решил навестить её. — Кафка, — холодный, не слишком громкий и сдержанный голос Химеко наконец прервал тишину, — ты обещала, что больше никогда не вернешься сюда. Охотница ухмыляется, а Химеко, чувствуя, как чужие руки начинают обнимать сзади, слегка вздрагивает. — Не прикасайся, — Химеко старается говорить грубо и холодно, хоть и Кафка прекрасно слышит нежность в словах женщины, — это приказ. — Уже запамятовала как вчера ночью сладко произносила мое имя? Кафка знает, Химеко ненавидит когда охотница начинает её передразнивать, использует принуждение, упивается властью и наслаждается страхом и подчинением. Её пальцы смыкаются на бедрах Химеко. Кафка всегда приходит в восторг, видя как женщина пытается сдержать голос, прикусывая губу. — Я повторяю еще раз, это был приказ, — Химеко выбирается из чужой хватки. Она хватает Кафку за руки и валит на кровать. Та покорно лежит и не сопротивляется, хоть и в глубине души не желает показаться слабой, даже в глазах одного человека. Кафка улыбается, такая Химеко нравится ей больше: уверенная в себе женщина, которая прижимается к охотнице всем телом, заставляет её ощущать свою силу, норовя оставить след на теле, который лучше всего показывает свое внимание, настойчивость и ласку. Она целует Кафку в губы, нежно, но в то же время коротко и сдержанно, зная, насколько охотница не любит медлить с прелюдиями... Взгляд Химеко останавливается на бледной и тонкой шеи Кафки, горячее дыхание Химеко опаляет её. Язык лениво играет с шеей, проводя по ней вниз и вверх, а затем легонько прикусывая кожу, оставляя следы. Кафка делает несколько отрывистых вдохов, чувствуя, как нарастает возбуждение. Охотница впервые оказывается снизу. Чувства смешанные, а в голове одна лишь пелена. С одной стороны, это приятно ощущать, как кто то заставляет тебя прогибаться от возбуждения, но с другой, ужас и мрак — не такой образ хотела иметь Кафка. Образ, в котором она чувствует себя хоть и желанной, но слабой овечкой. — Если я тебя освобожу, ты ведь будешь послушной? — Кафка молчит, отвечать на вопросы женщины это как признать свой проигрыш, — Ну же, я не буду ждать твоего ответа всю ночь. И Кафка не выдерживает, как только Химеко проводит рукой по бедрам женщины, заставляя вырвать из её рта ещё один еле слышный вздох. Охотница кивает, тут же отводя свой взгляд в сторону. Так низко она еще не падала. — Хорошая девочка... Но только веди себя тихо...

***

Женщина водит по телу Кафки взгляд, как только последняя ткань одежды оказывается отброшенной в угол. Химеко удовлетворенно улыбается. Её руки проводят по груди охотницы, пальцами слегка задевая уже набухшие соски. Кафка вздрагивает и закрывает глаза. Она чувствует, как спина уже взмокла, а низ живота жалобно стонет. Губы Химеко соприкасаются с одним из сосков, и она нежно кусает его, перекатывая на языке. Затем Химеко перебирается к другому соску и повторяет свою процедуру — поглаживает его губами и зубами, иногда слегка сжимая в руке. Кафка закрывает рот, чтобы больше не было слышно стона, рвущегося из груди, но тело предательски выдает его. Потом пальцы Химеко переходят к животу. Даже его женщина не оставляет без внимания. И это же нервирует Кафку — Химеко делает все слишком медленно, будто бы смеется над охотницей, издевается. Но как только рука Химеко спускается ниже — Кафка вздрагивает. Химеко касается горячей промежности, раздвигая пальцами половые губы, она принимается играть с клитором, легонько надавливая и нажимая. Постепенно чувствительность клитора становится нестерпимой — он начинает ныть и колотиться, требуя внимания и ласки. И Химеко дает это. Она сразу двумя пальцами входит в промежность Кафки, тем временем массируя большим пальцем набухший клитор. Темп движений ускоряется, дыхание охотницы становится более учащенным и прерывистым, как только начинает покачивать бедрами в ответ, погружаясь в наслаждение все глубже и глубже. Вот пальцы замирают, в следующую секунду горячие волны удовольствия заливают Кафку, она изгибается всем телом, и что-то похожее на стон вырывается из её груди. Химеко наклоняется к лицу охотницы и осторожно целует её в губы. — Признаюсь, все же я люблю тебя. Кафка лишь одобрительно хмыкает, одаряя женщину теплым взглядом: "И я тебя люблю, мой милый капитан..."