мой храбрый саньлан

тусклый свет настольной лампы и фонарей за окном разливался по комнате, а какая-то спокойная музыка играющая по радио доносилась из кухни и добавляла атмосфере некого уюта. однако юноша, сидящий на кровати и нервно постукивающий стопой по полу, будто бы не замечал этого всего. для него существует только старший, который мягко держал его лицо в своей тёплой ладони и второй рукой обрабатывал ссадину на щеке. хуа чэн никогда не верил в бога и богов в целом, но сейчас мысленно молился всем ему известным о том чтобы парень напротив не услышал как его сердце, будто загнанная птичка в клетку, отчаянно бьётся об ребра грозясь их сломать и выпрыгнуть наружу. ведь, черт, это воплощение божества прямо сейчас своими изящными длинными пальцами убирает с его лица непослушные немного вьющиеся чёрные как смоль локоны. хуа чэн был атеистом, но такому богу молился бы каждую минуту и был бы самым верным верующим. —гэгэ, тебе необязательно это де... - его перебивает мягкий, но строгий тон. —обязательно. —но... —саньлан. се лянь вздыхает, тихо просит «руки, пожалуйста» и наблюдает как черный глаз вновь устремляется вниз изучая узоры на ковре. постукивание стопы об пол стало немного более нервным, но свои ладони он таки протягивает. —как это произошло? - хуа чэн поднимает взгляд и смотрит непонимающе. —твои раны - учтиво объяснил старший обрабатывая царапины на предплечье и ссадины на кулаках юноши. —да так, мелочь. не беспокойся, всё в порядке, честно - отмахивается, надеясь что допытываться не станут. —саньлан, это не выглядит как мелочь. ты опять с кем-то подрался. я же вижу - но гэгэ очень проницательный. —эти придурки просто не следят за своими паршивыми языками. - всё же сдается и отвечает шмыгая носом, из которого совсем недавно шла кровь и снова сверлит напряжённым взглядом ковёр. —они посмели оскорблять тебя и разносить сплетни. да, хулиган, бедствие, прозвище которому "кровавый дождь" умолчал о тридцати с хуем человек. на которых он, к слову, попёр один единственный. утаил, но из благих намерений! не может же этот недостойный заставить своего, гм, друга, волноваться ещё больше. и для чего вообще говорить об этом? некоторые из них сбежали поджав хвост. и он ведь всё равно победил. конечно, с небольшими ранениями. но это ничего. действительно мелочи. ведь совсем скоро каждый паршивый пёс во всех трёх районах будет знать, что се ляня, сокровище кровавого дождя, не смеет трогать никто. —и что с того, это ведь не означает что нужно решать конфликт посредством драки... да и к тому же, - неодобрительно качает головой, после чего добавляет совсем тихо, —они ведь правы, ты же знаешь. —означает - упрямствует чэн, и замирает как только слышит другую часть предложения, а в одном единственном глазе отображается огромный спектр эмоций. —не правы. то, что они говорили... ничем из этого нельзя тебя назвать. ты не неправильный, если не такой, как они. даже нет... они просто шавки проклятые, их и в сравнение даже ставить нельзя. ты лучше, ты... хуа чэн не может найтись со словами вглядываясь в медовые глаза напротив, а сердце се ляня, кажется, пропускает удар. —саньлан... —ты белый лотос! - наконец выпаливает юноша на одном дыхании. —... - се лянь удивлённо вскинул бровь. —белый... лотос? —человек с чистым и э... благородным характером... - бормочет. —я в книжке какой-то прочитал. се лянь не может сдержать смешка. —гэгэ! - звучит почти оскорблённо. —не смейся надо мной, пожалуйста - теперь обречённо. —прости, прости. просто... спасибо тебе, - с самой прекрасной, хуа чэн готов поклясться своим последним глазом и жизнью, улыбкой вздыхает, —правда, спасибо, мой храбрый саньлан. о... ох?... «мой храбрый саньлан»... храбрый... «мой»? мой. пожалуйста. пожалуйста, это ведь именно то что он имел в виду? теперь уже очередь сердца младшего пропускать удары. в лёгких будто прорастают эти самые непорочные белые лотосы, выбивая судорожный вздох, а щёки, вероятно, приобрели розоватый оттенок. но тут его полностью обескураживает почти невесомый щелбан. юноша непонимающе пару раз хлопает глазами. —но не подвергай себя опасности больше. —не могу ничего обещать... - вновь бормочет опуская голову вниз. —тогда каждый раз я буду латать твои раны и мучить перекисью. —я согласен. «неисправимый» - смеётся се лянь наконец отпуская руки хуа и встаёт. на этот комментарий тот лишь угукает ухмыляясь словно довольный лис. —пойду сделаю чай - старший останавливается в дверном проёме и заправляет за ухо выбившиеся пряди шелковистых длинных волос. —тебе какой? —как обычно. —хорошо - отвечает он скрываясь из виду. «значит чёрный без сахара» - кивает сам себе парень шагая к кухне на ходу заламывая пальцы чуть подрагивающих рук. кровавый дождь наконец облегчённо выдыхает прижимая ладонь к сердцу и сжимает ткань своей черной олимпийки, совсем не зная, что се лянь упираясь спиной о кухонную плитку пытается унять собственные чувства. «чёрт» - думают они. и ни у одного из них даже и мысли не возникает о том, что это пламя в душе разгорается у обоих одинаково.