Вот это лапушка

Было прекрасное солнечное утро, когда Джон и Линч решили наведаться на майские праздники к Лили и Лукасу, что бы устроить, так скажем, дружеские посиделки. Джон как обычно ворчал из-за жары и большого количества дел, остальные занимались своими делами, но вот Лукас был явно не такой жизнерадостный как и всегда, было видно, что его что-то беспокоит, или же кто-то... Поначалу никто ничего не замечал, продолжая разбирать вещи парни обговаривали с Лили планы на последующие несколько дней, да и просто общались, но все же разговор о праздниках притупился. —А где Лукас? Он же обычно самый первый бежит пообщаться, да и в комнате своей почти не сидит, вечно занят чем попало где то на улице. Линч начал этот обеспокоенный допрос своей сестры насчёт племянника. Ну, мало ли там, заболел может чем то. Конечно Лили сначала обеспокоилась, мало ли её "тупоголовый" брат, каким она его считала, ведь её милый сынок вечно терся рядом с ним, не обращая внимание на свою любимую маму, пойдет самолично устраивать допрос Лукасу, а тот, в свою очередь, все расскажет своему великому дяде спасителю. —Оээ, Лукас он просто... Лили и вправду не знала, что бы такого ответить, что бы вдруг потом не пришлось оправдываться ещё и из-за этого момента. —Он сказал, что сейчас у него некоторые трудности и когда все решится, то сам потом расскажет... И... Он просил его не спрашивать насчёт этого. Ты же знаешь, он у меня самостоятельный уже.. Хех..! По окончанию своей речи девушка глуповато улыбнулась, не зная, уместно это вообще или нет... Линч лишь вздохнул и продолжил дальше заниматься своими делами и помогать разбирать вещи, ведь Джон, конечно же, как обычно спит. В это время Лукас, как ранее было сказано, сидел в своей комнате. Он понимал, что рассказать свою ситуацию никому он не сможет. Да и как это будет вообще звучать? Он же все таки мужчина. И к тому же, кто бы поверил, что милая и добрая мама, так называемая Лили лапушка, сможет вытворить такое. Часы тикали. Мучительно долго шла даже та стрелка, которая отвечает за секунды. На нижнем этаже стоял шум. *навярняка для них время сейчас пролетает незаметно... * пронеслось у Лукаса в голове, пока он стиснув зубы не знал, плакать ему от неизбежности и того, насколько долго тянется время, ведь было невыносимо страшно. Страшно от того, что план Лили будет тянуться так же медленно. Или же надо радоваться? Время идёт медленно, до ночи ещё уйма времени, да и Лили не приступит к плану пока все не заснут, а насколько он помнит, его дядя ложится довольно поздно, работа достаёт даже на выходных. В прочем, это сейчас неважно. Стоит ему задуматься хоть на секунду о чем то другом, так мысли о гредущем событии сразу же начинают тёмными пятнами плесени появляться на его разуме, пробираясь все глубже и глубже в сознание, а может и в подсознание. Единственное, что вырвало его из урагана рассуждений это Линч, все же зашедший в комнату дабы спросить как дела. Ведь Лукас даже не спускался встретить его и Джона по приезду. Настолько он не хотел видить свою родную мать. —Лукас? Не спишь? Я зашёл спросить, как дела у тебя, как настроение? Чего сидишь тут в темноте? Что-то случилось..? Слишком много вопросов, на которые так и хочется ответить правдой. Рассказать абсолютно все. —А? Дядя Линч, все нормально, просто немного голова болит, а от яркого света ещё хуже, вот и сижу тут в темноте, прости что не спустился вас встретить.. Всё нормально. Фраза, от которой уже блевать желчью хочется. Но ещё больше хотелось просто забиться в истерике и реветь, обняв хоть кого то. Не плакать, а конкретно реветь от бессилия и от того, сколько же дерьма уже накопилось на столь короткую жизнь. —Аа, ну, тогда ладно? Если что-то понадобиться или захочешь что-то рассказать, то ты обязательно зови или спускайся вниз. Улыбнувшись дядя начал уходить. Голова кружилась от мыслей, от бессилия, от боли и, казалось, уже практически от всего этого мира. Он мог бы все рассказать, но Лили не так глупа. В комнате, да и во всем доме, были расставлены камеры. Даже если бы Лукас вдруг объяснил братцу его матери, или же Джону весь этот пиздец который происходит в этом доме, а точнее, в подземной его части, даже если бы они поверили и поняли, что нужно действовать аккуратно, то ничего не помогло бы. Остаток дня Лукас так и провел в комнате, были мысли о том, что бы выйти на прогулку или просто размяться, поблуждая по этажам, но все они, опять же, заходили в один и тот же тупик. Вечер. 23:47 Парень думал, что времени ещё в запасе много. Как минимум часов до 2 ночи его спаситель дядя Линч спать не будет. Но не тут то было, с кухни было слышно, как Джон и даже Линч уже собирались спать, желая Лили спокойной ночи. *может... может мне уже слышится это все...?* Сидя в недоумении и рассуждая над разговорами старших, племянник пытался разобраться что там происходит, но последняя надежда угасла, когда его дверь приоткрыли, а на пороге стояли Джон и Линч, желая ему спокойной ночи и сладких снов, проговаривая себе что-то под нос о том, что их уже прямо вырубает, по этому спать они будут крепко. —Да уж, ночь и вправду выйдет спокойная... Пробормотал лукас. Буквально через 20 минут все утихло. Все ушли спать. Кроме Лили, конечно же. Лукас это знал, он знал, что она сейчас сидит и смотрит за ним либо через щель в двери, которую, кстати, она сделала самолично, либо же по камерам. Лукас стал рассматривать дверь и все же заметил глаз. Кровь в жилах застыла. В дверь раздались уже до жути знакомые размеренные, чуть приглушенные постукивания. Их было ровно три. Дверь открылась, на пороге уже виднелся все такой же знакомый силуэт. Она пришла. Истерика уже накатывала, волосы вставали дыбом и хотелось просто заорать что есть мочи, а Лили подходила все ближе, протягивая злосчастный чай, который вскоре был выпит под надзором его любимой матери. Там было успокоительное, ведь мало ли у Лукаса все же поедет крыша. —Ну чего же ты, Лукас, родную маму испугался... Хорошие сыновья должны быть рады приходу своей мамочки... Эта улыбка... Доверия она явно не вселяла. Есть же фраза "расплылся в улыбке", как раз она сюда подходит. Вот только это была кривая и извращенная улыбка. Как будто Лили была садистом, который уже в полном предвкушении изнурительных мучений, но как такая милая девушка-лапушка может оказаться кем-то на подобии вышеописанной личности? Что вообще за бред. Наконец, Лукас встал с кровати и медленно подходил к выходу из комнаты. —Быстрее. Приказным тоном съязвила Лили и Лукас, уже как заведенный, быстро подошёл к своей матери и стал идти за ней. Они молча и, насколько это возможно, быстро начали спускаться сначала на первый этаж, а потом и вовсе вышли на улицу. Было свежо и довольно тихо, только сверчки изредка нарушали эту гробовую тишину. Ироничное сравнение, ведь именно в гробу оказались бы Джон, друзья и одногруппники Лукаса, и уж тем более его любимый дядя Линч, если бы племянник рассказал о своём ужасном положении кому либо. Лили была ещё тем любителем шантажировать, но исходя из уже пройденных лукасом событий это далеко не просто шантаж. Завернув за угол дома Лукас увидел до боли знакомую железную дверь, которая, конечно же предварительно была открыта, что бы особо не шуметь, мало ли гости ещё не так уж и крепко спят. Лили зажгла свечу и принялась открывать тяжёлую дверь. Да этом моменте сердце её сына уже выпрыгивало из грудной клетки. Кажется, он уже чувствовал боль в груди, не понятно лишь от чего, от стресса, или от слишком быстрого пульса. Зайдя внутрь в глаза сразу бросилась пыль, но это не идёт в сравнение с огромными пятнами от засохшей крови. Несло от них тоже знатно, да и не только от крови. Уже спустившись в подвал Лили наконец набросились на Лукаса, усадила его на стул и ремнями хорошенько зафиксировала, что бы вдруг не вздумал брыкаться. В таком положении он был похож на психбольного, хотя, не помешало бы матери и сыну поменяться местами. —Мам... Не... Не надо, прошу... Заикаясь пытался что-то сказать Лукас. —Мы ещё не начали, а у тебя целых 2 нарушения, Лукас. Мне что, снова вывернуть тебе пальцы и заставить писать 50 раз свод правил, которые я составила для нашей игры? Тут её сын отрицательно замотал головой. —Что ж, хорошо, но я, пожалуй, все же напомню тебе все правила. Во-первых. Тебе всегда следует называть меня "мамочкой", никаких "мама", и уж тем более "мать" быть не должно. Во-вторых. Перед тем как что-то сказать, ты обязан попросить об этом. В-третьих. Никаких упоминаний твоего чёртова дяди. Даже днем не смей проводить с ним больше времени, чем со мной. Ты же знаешь, как я ненавиду этого ублюдка, это все из-за тебя.... Если бы не твои выходки, сейчас он был бы в безопасности.. Как насчёт того, что бы сначала на его глазах убить Джона, а потом уже и его самого? Как тебе идея?... Лукас уже не особо слушал свою мать, которая все не затыкалась и проклинала всеми возможными способами Линча, ведь в голове, кажется, ещё давно завёлся голос, который все твердил и повторял о том, что Лукас является "виновником" сея торжества. Началось все с того, когда у Лукаса появилась своя собственная камера. Он восхищался похождениями своего родственника, тогда то Лили и почувствовала ревность. Ведь как её любимый сынок может вообще в принципе отзываться к кому то с большим восхищением, чем к матери. Напоминанием об этом до сих пор служит распотрошенный труп первой девушки Лукаса, о которой он рассказывал с большой радостью. Теперь же Лили и её сын поменялись местами, и уже мать рассказывает с восторгом о том, насколько же приятно резалось молоденькое худое тельце соседкой девочки, руки её уже давно были обтесаны до практически белых костей, мясо счищено, а кожа занова обтягивает кости. Голова проткнута несколькими кольями, собственно она и держится на них, они сами по себе торчат из глазных яблок жертвы, которые гниют до сих пор. Как и само тело. Не видно только конечностей, не понятно за что Лили так с ногами, но руки она уродовала как могла по причине того, что никто кроме неё не смеет так лапать Лукаса. Ну мало ли что у них там было. По этому суставы и были вывернуты в обратную сторону. Кишки, или точнее сказать их куски, весели изо рта, а остальные остатки органов были запиханы в другие отверстия. Вот так Лили постаралась и даже покормила перед вечным сном девушку. Ещё и напоила, её же блевотой. В конце концов не нашей же лапушке марать руки и убирать эту жижу. Не задевая жизненно важные органы можно намного дольше сохранить жизнь жертве. Да так, что успеешь накормить её салатом из собственных потрохов, не это ли прекрасно? А ещё лучше, когда ты делаешь это все не одна, а со своим собственным милым ребёнком. Он смотрит на весь этот ужас. Его обязали это делать. У него нет выбора. Он видит, как совственными руками её мать суёт огромную ложку нарезанных органов в рот плачущей и бьющейся в истерических конвульсиях девушке. Его девушке, его близкому человеку, но, конечно же, не настолько близкому как его родная мама. Она силой пропихивает прямо в горло бедной девочке собственные куски её же тела, она давится и её тошнит, Лили же в свою очередь сразу подставляет стакан, блевота и куски органов льются в него, а далее смесь отправляется туда, где должна быть. Разве не заботливо возвращать на место то, что должно быть изначально на этом самом месте? Даже потеря сознания не остановила злосчастного тирана. Лили просто начала заливать это месиво в горло девушке. В конце концов та захлебнулась, так и не заполучив шанс доесть свою еду. Как неприлично. Туловище висит подвешенное на веревке, показывая вскрытую, уже гноящуюся грудную клетку, да и кожа с рёбер очищена максимально бережно... Сразу видно, чья это работа. Сердце давно куда то пропало, но подобие лёгких и мышц проглядывалось. В любом случае, Лукас запреметил эту нездоровую страсть Лили к расчленению брюшной полости, так хотя бы видно что ожидать от неё... Ведь так? Ждёт ли это дядю Линча? Может дядю Джона? Или других знакомых Лукаса? Он не знает. Он уже не знает, что можно ожидать от этого монстра.