Прощай, Рэпс.

Под бурей всех этих ненастных туч, способным затмить этот оранжевый закат, она точила свой кинжал, отражение в котором сулило лишь о чём-то разбитом, что склеить уже никогда нельзя. Малая надежда внутри была потоплена в болоте предательства и ненависти. В нём угасли не только надежды, но и воспоминания, люди. Оно точно переполнено, ведь ни одна малейшая капля больше не способна перевариться в этой ужасной, страшной и потерянной кутерьме. -Кэсс… -Чей-то знакомый голос прозвучал из-за спины. Он не был таким радостным и легкомысленным, как обычно. Такой тон мог доноситься из уст этой девушки так редко, что иногда ты способен позабыть его. -Не сейчас, Рапунцель. Ты не видишь, что я занята? -Брюнетка, чья душа с каждым часом рассыпалась на мелкие песчинки всё больше и больше, начала судорожнее точить лезвие, издавав более громкие звуки. -Прости, я всё понимаю. Я не знаю, какие извинения я могу ещё принести, но… -Рапунцель была перебита своей подругой, которая уже не чувствовала к ней никакой дружеской симпатии. -Я всё сказала. Разговор окончен. -Отрезав, Кассандра и не повернулась в сторону Рэпс. Она таила обиду, которую показывала, изображая гнев и ненависть, вперемешку с унынием и грустью. -…Кэсс… -Девушка с косой не отступила. Она лишь подошла ближе и присела на край кареты, в которой отважная команда друзей перемещалась, в поисках приключений и разгадок на самые глубокие тайны. Рукой блондинка приобняла свою собеседницу, будто зная, что та не отстранится. -Ты же знала, что Готель - моя мать. Ты всё знала. Почему ты мне не сказала?… -На блестящее лезвие что-то капнуло. Капнуло, прямиком из глаз Кассандры. Это были самые настоящие слёзы. Слёзы несчастья и предательства. -Я хотела уберечь тебя… -Уберечь? Уберечь!? И что дальше!? Что!? -Брюнетка явно была не в себе. Её накопившаяся истерика снова вышла наружу огромным потоком, не задерживаясь внутри. -Помогла ты мне?! Лучше стало!? Это обман и предательство! Я тебе верила! Верила до последнего! А ты скрывала от меня больше, чем я могла даже предположить! Рапунцель явно была ошарашена и не удивлена такому всплеску эмоций её давней подруги. С одной стороны, это было ожидаемо, но с другой… почему это так резко? Внутри себя девушка чувствовала настоящую вину, неподдельную. Это было настоящее чувство сопереживания. -Кэсс, я понимаю. Я просто не хотела тебя шокировать. Я не знала, как ты отреагируешь! -На глаза собеседницы текли слёзы, которые падали уже не на лезвие, а на песчаную тропу, на которой и была приостановлена карета. -Я люблю тебя. Я очень, очень виновата. -Рэпс не могла выдавить слёзы сочувствия, но в её голосе слышалось что-то, и правда, неподдельное. -Мы прошли такой большой путь все вместе, и… -Девушка снова была перебита. -Из-за тебя. Мы рисковали жизнью ради тебя, делали всё для тебя, плясали тут только под тебя, а оказалось, что ты почти от каждого что-то утаила. Я не удивлюсь, если даже от Коротышки у тебя будут секреты и тайны. -Кассандра меняла тон и приходила в себя, хоть и не так быстро. -Я благодарна каждому из вас. Вы мне больше, чем просто друзья! Я люблю вас всех и каждого! Но ты должна понять меня! Пожалуйста… -Грусть в голосе постепенно переменялась на дрожь.-Пожалуйста.. Кэсс… Девушки ещё недолго сидели вдвоём, так как Кассандра не могла выдержать такого давления рядом. Этот взгляд сверлил её своей «невинностью», пронизывал вплоть до глубины души, заставляя оставить хотя бы малейшую жалость. -Нет, Рапунцель. Разговор окончен. -Снова оборвав разговор, кудрявая оправилась, и ушла в каюту. Рэпс осталась сидеть на краю, и её не покидали странные и навязчивые мысли, но вскоре холодный ветер загнал и её внутрь. В ту ночь Рапунцель не спала. Она размышляла только о Кассандре. О том, что она натворила. О всевозможной вине, конец положить которой будет очень трудно. Она даже заметила, что Кассандра снова не назвала её «Рэпс», а ведь раньше такую форму имени можно было услышать постоянно. Видимо, так звучало что-то очень близкое и дружеское. То, чего невозможно услышать не любив. Странно, но Рапунцель всё же вылила пару слёз из-за своей ошибки, которая загубила все взаимоотношения её и Кассандры напрочь, однако уснуть ей всё же удалось, хоть и далеко не сразу. Утро наступило как обычно, но прошло тяжело. Рэпс встала первее всех, ведь именно ей и не спалось. Первым делом она увидела пустую кровать Кэсс напротив, души в которой больше не витало. Комната, будто бы, опустела. Какая-то тяжесть настигала разум блондинки, создавая лишнюю головную боль. Ей было необходимо выйти на улицу, чтобы глотнуть свежего воздуха, но его стало не хватать катастрофически, когда эти зелёные глаза увидали знакомый подчерк, вместе со страшным контекстом. Уже засохшими чернилами, лежавшим рядом неопрятным пером, и на этом трескающимся столе, находилась записка. Записка, сулившая фразу, которая словно бросала слова по ветру куда-то вдаль. Слова: «Прощай, Рэпс».