Кукла

      Первые года жизни я помнить не мог чисто физически. Но по рассказам сестры, мама долго не могла забеременеть, но я вышел всё-таки, радости их придела не было. Любили меня очень, хоть очень озорным и беспокойным был.       Начало школы Саша помнил, хоть и смутно. Родители его любили побаловать, разрешали всё, что только хотел. Родственники мной восхищались, повторяя родителям одно и тоже. «Он прямо как кукла». Одноклассники на такое смотрели с завистью, время не теряли. Им было позволено меньше. Вот и первый опыт издевательства ровесников.        Средняя школа началась ужасно. Потому что появился Олег. Нет, вы не подумайте, я люблю Олежку. Я очень радовался, когда братишка родился. Счастье, правда, длилось недолго. Родители на меня совсем забили. Я плакал часто. Мать пыталась меня иногда поласкать, на что отец пронзал её взглядом, а та жалобно на меня смотрела, после чего уходила.       Зима, когда я был в восьмом классе, у меня запомнилась особо ярко. Олежку родители под Новый Год поехали развлекать куда-то. Нас с сестрой оставили ночью дома одних. На брата я никогда не буду обижен, не виноват он. А на родителей тогда тоже злиться я не мог. Оставалось просто смирно сидеть с сестрой, попутно поедая мандаринку, ожидая боя курантов. Как только на экране телевизора появились куранты, она кинула книжку на стол, уйдя в другую комнату. Я тогда подумал, что ей в туалет приспичило. Мысленно смеясь и ругая еë. «Как можно умудриться именно в такой момент захотеть в туалет?». Но с шуток мой разум решил в тот момент соскочить на книгу, которую я раньше не видел. На самом деле, сестра на это и рассчитывала. Узнаю я, правда, это только позже. «Какую не правдоподобную дрянь читает мою сестра? Не существует живых кукол, особенно тех, которые все болезни и грусть забирают. Все бы тогда уже через такими же были» —думал тогда я. Сестра вернулась уже через несколько минут. Смотря на еë красные глаза, моя улыбка пропала. Она зарыдала, обняв меня. Сначала начав шептать бессмысленную похвалу, а позже то, что полностью меня сломало.

«Ты — кукла

Умираешь каждой ночью как будто

Но снова с болью воскресаешь

на утро»

      Сердечко маленького мальчика раскололось на малейшие куски, если оно у меня было, конечно. Сестра рыдала. Я тоже рыдал. Говорила, ей жаль, что она не может ничего поменять. А в моей голове наконец-то сложился весь пазл. Отец мальчика хотел. У матери всë не получалось. Вот и решили к магии обратиться. А потом резкая беременность. Настоящим мальчиком. Зачем им кукла? Почему вдруг Саша стал болеть, чувствовать себя, как будто вчера сестра умерла, и уродливей. Все ответы находились всегда перед носом. Сердца я и вправду не чувствовал тогда. Только пустоту. И вправду, как кукла, хотя так и было. Слёзы лились из глаз ручьём. Уснуть я тогда так и не смог.       В старшой школе ничего интересного не случилось. Буллить перестали, к брату отношение не поменялось. Родителям я теперь не нужен. Я пытался сделать Олежку счастливым, раз я таким не вышел. Выяснилось, что «дёргали меня за ниточки» с помощью обручальных колец родителей. Как только отец сжимал это кольцо, я задыхался. И делал он это всё чаще, чем раньше, при любом моём косяке. Кукла теперь не нужна. Уродливая, боль уже не лезет. Остаётся же только выкинуть?              На половине обучения в институте у Олега начали играть гормоны. Братишка пил только чай, который заваривал я. По его словам, у других в семье получалось не так вкусно. Для меня в то время это значило много. После очередной полученной кружки и поцелуя в лоб на ночь Олежка в один из таких дней решил, что ему этого мало. И поцеловал меня прямо в губы, сказав, что он любит меня. Я горько усмехнулся, помню чёткую мысль в своей голове: «Как можно любить куклу?». Но вечером меня уже выперли из дома. Папа откуда-то узнал, что Олежка меня поцеловал. Меня избили сильнее, чем тогда в школе в разы. Он дал полчаса на сборы, после чего я должен был смыться из дома. Еле идя, я кое-как собрал вещи. Пришлось проскользнуть в комнату родителей, в надежде, что те сняли кольца перед сном. И да. Так и оказалось. У меня тогда даже появилась надежда, что я больше не буду сраной марионеткой никогда. Одевшись, я вышел из дома с двумя пакетами. Ни сестру, ни родителей, ни брата я после этого не увижу больше, скорее всего, раз до сих пор не вернулся. Но я и не собираюсь.       Всю ночь пришлось прыгать по грязи, ища попутку. Какого-то мужчину я поймал. Бесплатно везти меня, конечно, никто не собирался. Я благодарен тому мужчине, что вообще тогда меня пустил в машину. Продрогший до костей подросток, страшный, как сто чертей, ещё и с длинными чёрными волосами. Денег хватило только до Тольятти. Дальше пришлось бомжевать на обочине. Я тогда был настолько безнадёжен, что даже не знал, куда ехать, даже если меня согласятся подвезти. Мои ноги после побоя отца были практически все синии. Поэтому я упал в самую грязь, возле дороги. Даже уже закрыл глаза «А куклы могут умереть?». Но в тот день мне везло. Мимо проезжала Лена, которая позже мне заменила мать. Я подумал, что помру в это ёбаной канаве. А о том, чтобы меня подобрала сама Елена Голунова, которая ехала с испытания, даже мечтать не мог.

***

      —Вставай, парнишка, бухой что-ли? — брюнетка помахала рукой перед лицом парня.       Дёрнув его за руку, её лицо мгновенно изменилось. Все не закрытые отрезки тела были усыпаны синяками.       —Подрался с кем-то, что ли? — голубые глаза наконец-то открылись, смотря на свою спасительницу.       —Отец… — прохрипел он.       —Ужас какой, бедненький. Как собственного ребенка можно так не любить? — женщина покачала головой. —Где ты живёшь?       —А меня из дома выгнали… Мне там не рады будут. — Голунова смотрела на парня с таким животным ужасом, будто если бы увидела бы его родителей, прикончила б на месте.       —Ладно, залезай. Приючу тебя. — голубоглазый сразу оживился. — Как тебя зовут-то хоть, паспорт есть?       —Саша, я совершеннолетний.       —Вот и отлично! — заулыбалась женщина, заводя парня под вопросительный взгляд водителя.

***

      Для меня биологическая мать мамой не является. Воспитала меня по-настоящему Лена. Когда мы с ней только познакомились, у неё в глазах был материнский испуг за незнакомого ей парня. Она увидела во мне то, что не видел я. Даже зная, что я кукла, она говорила, что я живой. Я бы хотел быть живым, но не могу. Сначала я стеснялся, что сама Голунова меня приютила. Но потом я чувствовал себя, будто это моя настоящая семья. Если бы не она, то я даже бы не заметил свои способности.

***

      —Елена Валерьевна, я просто уже не знаю, что с этими кошмарами делать. Мне именно этот сон какой раз снится, я уже не могу… — брюнетка подняла голову.       —Ну что за Елена Валериевна? Мы как договаривались? — Саша, кажется, хотел извиниться, но Голунова продолжила говорить. — Давай-ка мы с тобой кое-что проверим. — голубоглазый опять хотел что-то сказать, но ему опять не дали. —Давай за мной, Сашуль. И прихвати кольца.

***

      Она меня тогда потащила делать ритуал, чтоб показать мне, что я могу. Зашёл в помещенье, когда всё было уже готово. Горящие свечи и другая атрибутика. Лена сказала расслабиться, сосредоточиться и представить сферу энергии. Я на самом деле даже не верил, что это выйдет. Сфера энергии действительно появилась, а за спиной было чувство, будто я расправил крылья. Я впервые тогда почувствовал себя живым. Щас я знаю, что меня освободили от оков куклы.

«Говорят, что куклы не чувствуют боли

Говорят, у них нет души,

Куклу можно обидеть, все раны зашить,

И ты всё простишь,

Ни эмоций, ни чувств — пусто,

Только почему по ночам ты плакал.?

От чего тебе так грустно…?

Они не знают, как для тебя лучше,

Нет, выбирать кукла не вправе,

Кукла должна быть послушной,

Красивой и идеальной,

Кукла не делает как нужно,

Выкинуть — кукла плохая,

Просто они так и не поняли,

Ты — не кукла, ты — живой»

            Я благодарен Лене за всё. Я тогда чувствовал живым. Когда был с ней и братом. Может, Лена права я и в правду живой, снял куклины оковы. Мне просто не хватит смелости вернутся такой размазнёй ни к брату, ни к Лене. У меня есть рука, я должен радоваться, меня любят, но я не знаю. Явно не мои коллеги. Я чувствую себя, как грёбанная кукла. Как кукла, Я умирала каждой ночью как будто, Но снова с болью воскресала на утро, Чтобы никто не догадался как пусто, В моей душе.       В отношениях с Мэри я чувствовал себя живым. Но за мои ниточки снова подёргали. Всё, блять,, пусто. Меня выжали, как тряпку. Как кукла, Я украшала свою боль перламутром, И растворялась в этом городе шумном, Чтобы забыть как я скучаю безумно, По тебе.       Но я всё-равно зачем-то улыбаюсь на людях. Я не знаю, что искренне, что искусственно. Я не хочу думать. Я ничего не чувствую, как кукла.