Эоловые формы любви

      Полуденное солнце нещадно палило, раскаляя песок, покрывший деревню словно желтое одеяло. Легкий ветерок колыхал полы плаща девушки, несшей корзину с фруктами.       Она внимательно выбирала каждый плод, поворачивая его в тонких пальцах, а строгий взгляд безжалостно отбраковывал несовершенные. Работники теплицы с интересом наблюдали за мастерством «знатока», но та лишь полагалась на скромные познания в ботанике, доставшиеся ей от матери. Мама, еще в детстве, мечтала стать травницей. Пусть потом она и выбрала путь куноичи, но могла часами рассказывать о свойствах растений, а в свободное время пропадала в небольшой оранжерее за домом.       Внутри у нее все сильнее сжималось от волнения, которое нарастало с каждым шагом к знакомому дому. В голове вертелась мысль, что угрюмый младший брат швырнет ей в лицо ее же «подачку». Поправляя капюшон, наглухо скрывавший светлые пряди, она глубоко вздохнула, пытаясь отогнать мрачные предчувствия. После смерти матери, девушка осталась единственной женщиной в семье и часто проявляла заботу о ком-либо из братьев.       Улицы пустели на глазах. Жители торопились укрыться в каменных стенах своих домов — в условиях пустыни это было не жилье, а крепость. Подошвы сандалий шлепали по раскаленным камням мостовой, а жар, поднимавшийся от земли, обжигал щиколотки.       Наконец, она достигла цели — самого края деревни Скрытого Песка. Перед ней стоял неказистый одноэтажный домик из грубого камня, ничем не отличавшийся от других, кроме своего зловещего уединения. Она постучала дважды, но за деревянной дверью была лишь скромная тишина.       Девушка снова постучалась, громче.       — Гаара, это Темари, открой, пожалуйста!      Ей никогда не нравилась эта его идея жить отдельно, на отшибе. Место, конечно, было выбрано неспроста: идеальный плацдарм для бегства за пределы деревни, если демон внутри вырвется на свободу в полнолуние. Юный джинчуурики ежедневно вел изнурительную войну с одержимым духом Шукаку, чей шепот в его голове с каждым днем становился все навязчивее и зловещее.       После провального нападения на Коноху и боя с Узумаки Наруто Гаара изменился. Неожиданно обрел… покой. Или его подобие. Впервые за всю жизнь он захотел научиться контролировать хвостатого, а не подчиняться его ярости. Это решение было как луч света в кромешной тьме, ведь единственный, кто прежде мог сдерживать безумного зверя — его отец, Четвертый Казекаге, — был жестоко убит.       Весть о смерти отца настигла их уже по возвращении домой. От одной этой мысли по спине пробегал ледяной холод, а пальцы предательски дрожали.       Темари и Канкуро тогда молча переглянулись, и в этом взгляде был один ужасающий вопрос:       «Ну и кто теперь его остановит?»       Темари решилась. Достав из поясной сумки запасной ключ, она открыла дверь. Войдя, она инстинктивно приготовилась к ловушке, удару песчаного кулака, но тишина и пустота напугали ее куда больше. Бросив корзину в прихожей, она обыскала каждый угол — дом был пуст.       Девушка исходила все тренировочные полигоны, заглянула на площадь шиноби, опросила стражу. Результата не было. От этой внезапной пропажи сердце сжалось ледяной хваткой. Он ведь только что вернулся с южной границы — измотанный, с пустым взглядом. Такого она не видела с тех самых пор, с Конохи.       По лицу Темари расползлась тень негодования, брови сошлись в резкой складке. Те немногие, кто встретился с ней на пути, поспешно отводили глаза: взгляд «песчаной принцессы» в гневе мог остановить кровь в жилах.     Добравшись до дома Канкуро, она уже бесцельно теребила поясок кимоно, пытаясь хоть как-то обуздать нарастающую панику.       — Кого там принесло? — раздался из-за двери недовольный, сонный голос. Канкуро, потирая лицо, явно не ожидал услышать простое «доброе утро».       — Канкуро, я нигде не могу найти Гаару! Его со вчерашнего вечера…       — Темари, дыши! — он перебил ее, набрав воздуха. — Ты же знаешь нашего братца. Мог уйти на миссию, в полигон… или в свои пещеры, если настроение не сахар. Он редко отчитывается перед нами.       По упрямому, побелевшему лицу сестры Канкуро понял: успокоить ее не выйдет.       — Я везде уже была, — сквозь стиснутые зубы произнесла Темари. — Он будто испарился.       — Такое тоже возможно, — буркнул Канкуро, приглашая сестру войти.       — ЧТО?!       — Ладно, дай мне пять минут. Найдем мы его.       Совместные поиски не принесли облегчения: тревога Темари, словно песчаная буря, пыталась поглотить и Канкуро. Но его разум, холодный и практичный, пока держался — помогал крепкий сон после последней миссии.       В очередной пещере, где любил уединяться Гаара, они замерли, опасливо вглядываясь в темноту. Самый страшный сценарий казался теперь вероятным: истощение могло ослабить печати, выпустив наружу кровожадного зверя.       На сердце Темари отлегло, когда в глубине она увидела знакомую фигуру в темно-бордовом. Она чуть слышно выдохнула.       — Ну вот, а ты переживала… — Канкуро не договорил. Его взгляд застыл на лице брата, покрытом сетью мелких трещин, как высохшая глина.       Фигура начала осыпаться, превращаясь в бесполезную груду песка. Теневой клон. И тут, будто по воле невидимого ветра, частички песка взметнулись в воздухе, закрутились в вихрь и замерли, сложившись в аккуратные строчки.       — Письмо? — тихо спросила Темари.       «Темари, Канкуро.       Я отправился с миссией в Страну Снега. Один.       Меня здесь боятся. Этот страх — всё, что я после себя оставил и пока я здесь, ни деревня, ни я не исцелимся.       Я хочу исправить содеянное, но как заставить их поверить? Порой мне кажется, что шрамы, которые я нанёс, никогда не затянутся.       Мне нужно понять… могу ли я быть чем-то иным, кроме оружия и монстра или же моё предназначение — исчезнуть, забрав этот страх с собой?       Очень долго меня терзал один вопрос: продолжать стоять на своём или одуматься?       Не ищите меня.

      Гаара.»

      — Что ж, — хрипло проговорил Канкуро, не отрывая глаз от рассыпающихся букв, — он хотя бы не стал нукенином.